Солонин и коллаборационисты

22.06.2018

Сначала цитата из сетевой статьи Марка Семеновича.

"Интересные воспоминания оставил известный юрист, профессор З.Черниловский, который в годы войны был помощником военного прокурора 43-й Армии. Он писал: "Запомнился мне судебный процесс в Демидове, что в Смоленской области. Здесь были схвачены и арестованы не успевшие ретироваться гестаповские агенты… один лет 25-30, другой совсем еще мальчишка. Мерой наказания служила смертная казнь через повешение… Оба обвиняемые, уже прошедшие через следственный механизм тех лет, давали свои показания с потрясающей откровенностью… Свидетели, главным образом женщины, робко и стараясь не смотреть на палачей, загубивших близких им людей, сообщали суду страшные подробности. Волнение мешало им, и они замолкали на полуслове…" (стр. 628)
Даже и без специальных пояснений ясно - это писал видный советский юрист, профессор советского права. Только такой "блюститель закона" мог бы с циничной откровенностью говорить про "следственный механизм тех лет", через который прошел мальчишка-злодей и даже не задуматься о том, почему свидетели боялись взглянуть в глаза обреченным и "замолкали на полуслове"…"

А теперь закончим оборванную цитату из Черниловского:

" ...загубивших близких им людей, сообщали суду и затаившемуся залу страшные подробности. Волнение мешало им, и они замолкали на полуслове. Мои вопросы — по старанию — не наводящие — возбуждали новую энергию, а когда кто-нибудь из свидетелей, смешавшись, нуждался в помощи, ему кричали из зала:
— Андрей, Андрея, Андрюшу, — третьим был Андрей...
Наступил черед обвинительной речи. Не помню, конечно, ни что я говорил, ни как. Одно запечатлелось: оборвав речь неизбежным «Требую...» и садясь за стол, уж не знаю как и почему, скользнул взглядом по залу и увидел незабываемое: ряд за рядом публика откидывалась назад, принимая естественное положение.
Я уже садился в «виллис», чтобы возвратиться в армию за конфирмацией смертного приговора, встреченного бурной овацией, как ко мне подошли две девушки и парень. Они отрекомендовались студентами местного техникума, уже восстанавливаемого, и пригласили на скромный обед. Отказаться было невозможно. Тем более что у меня с собой была и собственная закуска. Все лучшее, что было в скромно обставленной комнатке, оказалось на столе: винегрет из свеклы, политый подсолнечным маслом, аккуратно нарезанный кусочек сала... Банки тушенки из моего багажа сделали пиршество прямо-таки царским.
А уж наговорили они мне! "