Губы на обед / Записки безработного.

После того, как я без сожалений оставил ненавистную мне должность менеджера в сервисном центре, а новое место ещё не нашёл (впрочем, я и не особо его искал и, беззаботно проживая свои накопления, не готовил себя к очередному кошмару), я наконец, смог ощутить на себе все прелести безработного положения.

Во-первых, полная независимость от будильника. При этом, я сознательно оставил сигнал и будильник по-прежнему звонил ровно в 7-20. Самое оптимальное время моего пробуждения, при условии, что никак не позднее 9-00 нужно было быть на работе. Ну а теперь?

Отреагировав пробуждением на сигнал, я с удовольствием вспоминал, что вставать никуда не надо и идти никуда не надо. Работы-то у меня больше нет. И тогда (о, как мечтал я об этой минуте, когда мне ещё приходилось куда-то вставать и куда-то идти!) я выключал будильник и засыпал, счастливый в своей нагретой постели. За окном темно, холодно. Все труженики либо уже покорили вертикаль и совершают свои трудовые подвиги, либо только справляются с притяжением и, успешно преодолевая его, встают. Только один я по горизонтали, как ни в чём не бывало, продолжаю спать дальше.

Тем более, что сон у меня вдруг наладился. Я перестал жаловаться на бессонницу. Впрочем, оно и понятно. С того момента как я ушёл из фирмы – я никому ничего не должен. Ни клиентам, ни руководству. Все мои долги списаны. У меня нет больше проблем. Все эти дела меня теперь не касаются. Для той работы меня нет. Для той работы я умер.

***

Когда я ещё был трудоустроен, то была у меня мечта. Моя электричка прибывала на “Нижние Котлы” в 8-20. Дальше я шёл либо к метро, либо на МЦК. Стоял, ждал, чтобы не толкаться в очереди к турникетам, пока толпа схлынет и смотрел на противоположную платформу. Вечером с неё я отправлялся домой, в “Бирюлёво”, но перед этим столько всего было должно произойти, что мне делалось страшно через, что предстоит пройти, прежде чем я окажусь на той стороне.

Поэтому в первый же день своего тунеядства, я не поленился осуществить и эту мечту. Встал в положенное время, провёл весь комплекс мероприятий, который всегда проделывал перед работой. Ни в чём не отступая от привычного утреннего ритуала, я вёл себя точно так же, как если бы действительно собирался отправиться на работу, в точности воссоздавая пред-рабочую атмосферу и придавая себе соответствующий настрой.

Вышел как обычно. Вызвал лифт. В лифте ко мне подсела та самая соседка, которая жила этажом ниже (она ко мне всегда в это время подсаживалась, чтобы доехать со мной до первого) и мы с ней раскланялись. Потом я дошёл до платформы с той же широтой шага, с какой всегда доходил до платформы, когда спешил на работу, а там сел в свою электричку отправлением до “Нижних Котлов”…

Всё было как обычно. Вернее, всё должно было выглядеть как обычно с той лишь разницей, что на “Нижних Котлах” я, как полагается, пропустив толпу, пошёл не к метро и не к МЦК, а спустившись в переход, перешёл на другую платформу и стал дожидаться электрички, следующей в обратном направлении.

Никогда не видел той, другой, платформы с этого ракурса. Когда я ехал с работы домой и тоже смотрел на утреннюю платформу уже с позиции вечерней платформы, то вечером она воспринималась не так, как утром. Вечерняя платформа с точки зрения утренней была выше. Вечером уровень т.н. “утренней” платформы равнялся уровню платформы “вечерней”, а утром уровень т.н. “вечерней” платформы поднимался по отношению к платформе утренней.

Пока происходили все эти колебания, я стоял то на первом, то на втором пути, но всегда не на той платформе, на которой надо было стоять. Я почему-то оказывался на самой “дешёвой”, постоянно “падающей” и никогда “не котирующейся” платформе.

Думал ли я что когда-нибудь, что это всё-таки произойдёт, что, наконец, то займу правильную сторону? И тогда я понял: эта “вечерняя” платформа в этот утренний час – моё новое место в жизни. И оттого-то, наверное, у меня и шло всё через задний карман, что был не на своём месте. Просто на самом деле мне следовало бы стоять здесь, когда я стоял там, а стоять мне там следовало, когда стоял здесь. И вот когда работаешь – то становишься ослеплённым этой своей работой, кроме неё ничего не видишь, перестаёшь замечать многие вещи, настолько свет она застит работа эта.

С этими мыслями я приехал домой, открыл дверь и, с изумлением обнаружил, что очутился в чужой, незнакомой квартире. Здесь всё иначе. На первый взгляд вроде бы всё в порядке, но что-то было не так, и я долго соображал, что именно, а потом меня осенило: время! В квартире другое время. Квартира не ждала меня так рано, она привыкла встречать меня вечером и не успела подготовиться к моему приходу. Я словно застал свою квартиру врасплох и на мгновение допустил, что она не одна, что в ней есть кто-то ещё.

Я опустился в кресло и долгим взглядом уставился на часы на стене. Тоже сколько раз думал уже об этом. Вот потеряю работу, вот приеду домой, вот опущусь в это кресло и посмотрю вот на эти часы, этим вот долгим взглядом. Выходит, ещё одно моё желание исполнилось. Всё мечтаете о “работе своей мечты”? Я же, наоборот, о “безработице своей мечты” мечтаю. Чтобы жить и ни в чём не нуждаться. Ни в работе, ни в деньгах.

Тут я заметил, что по привычке кусаю губы. Понятно. Настало время обеда. На работе я всегда так делал, если не было возможности сходить в столовую. То есть питался на обед собственными губами. На обед или, когда нервничал, тоже принимался за губы.

Нужно было чем-то себя занять. Срочно предпринять хоть какое-то действие. Не сидеть же целый день просто так в кресле, смотреть на часы и питаться губами.

Первое что пришло мне в голову – это выпить. Выпить, чтобы не видеть разницы. Выпить и пить до вечера, а вечером всё придёт в соответствие, и разница пропадёт. Только я не стал пить и взялся за уборку, единственной целью которой было выследить того, кто находится вместе со мной в квартире, правда скоро до меня дошло, что тот, кого я пытаюсь найти – это и есть я. Это меня не должно быть сейчас здесь.

Днём в квартире стоит непривычная тишина. Вечером этой тишины почему-то не замечаешь, а сейчас действительно очень похоже на то, что меня нет дома. Электричество не используется. Естественное дневное освещение наполняет комнаты и коридор и его достаточно. Вечером-то я прихожу и включаю свет, и вечер при электрическом свете проходит, а днём-то необходимости в свете не возникает.

Этот дневной свет можно наблюдать разве что в выходные дни, однако выходной день можно с легкостью отличить от рабочего. Выходные проходят совсем не так как рабочие. Рабочих дней больше, и они другие. Они иначе обставлены. Мне кажется, если бы я потерял возможность ориентироваться во времени, то по каким-то одному мне понятным приметам, сумел бы безошибочно определить какой день сегодня (выходной или рабочий, или даже праздничный день) просто посмотрев в окно. Отсюда у меня и возникло ощущение чужой квартиры (а также эффект постороннего присутствия), что своим собственным представлением о квартире я большей частью обязан тёмному времени суток по рабочим дням, кроме субботы и воскресенья, но эти дни не считаются.

Это произошло. Это случилось. В неположенное для себя время я дома. А это значит, что в настоящий момент меня нет на работе, где мне положено находиться. Кстати, я именно так всё себе и представлял, когда думал, что однажды это может произойти. Всё осуществилось с потрясающей точностью, все детали соблюдены. Спрос на работу резко повысился, а на домашнее времяпрепровождение, к которому при наличии работы я всегда так стремился (уйти пораньше и прочее) упал. Слишком много времени теперь проходится проводить дома, и чтобы ценить это время, просто необходимо опять устроиться на работу и таким образом его сократить. За сидение дома денег не платят.

Перспектива пугающая. Мои сбережения – это тот наркотик, который заставляет жить и не чувствовать серьёзности ситуации, но рано или поздно деньги кончатся и тогда наркоз отойдёт, и у меня наступит финансовая абстиненция. Это сейчас я дома и ничего не делаю, пока мне вроде не о чем беспокоиться, но наступит время и мне придётся бегать в поисках работы как наркоман в поисках дозы. А бегать-то мне уже тяжело. Я уже не такой молодой как раньше.

Но всё-таки. Были разные периоды в жизни. Заметил одно: в процессе проживания того или иного периода тебе кажется, что всё плохо, что так плохо ещё никогда не было и так далее. В общем, ты очень хочешь, чтобы этот сложный период скорей закончился, но потом многие годы спустя признаёшься себе, что это были лучшие годы жизни. Может, когда-нибудь я тоже с грустью скажу себе, что это безработное время самое счастливое. Что так хорошо мне ещё никогда не было.