Новая волна эмиграции: кто на этот раз?

Число людей, покидающих Россию сейчас, не так велико, как в начале 1990-х. Но качество человеческого капитала совсем другое.

Влиятельный американский аналитический центр Stratfor в прошлом году опубликовал статью про эмиграцию из России, на которую, естественно, обратили внимание российские СМИ. Прогнозы центра о том, что страну ожидает крупнейшая за последние 20 лет утечка мозгов («the largest brain drain») многие тогда интерпретировали, как предвестие массовой «волны эмиграции» или «самого большого оттока населения», не делая тут особых различий. И тем не менее разница была. Готовность к переезду все больше отличала самую активную, образованную и состоятельную прослойку российского общества – статистически не столь заметную, зато стратегически крайне важную для развития страны.

«Сегодняшние эмигранты – это не малообразованные русские, покинувшие СССР, и не политическая интеллигенция, эмигрирующая с 2012 года, – писал Stratfor. – Нынешняя волна – это в основном врачи, преподаватели, инженеры, ученые, предприниматели. Потеря высококвалифицированных кадров будет тормозить российскую экономику, ее образование, здравоохранение, науку и бизнес долгие годы. Инновационные компании и проекты в значительной степени уйдут за пределы России, а частное предпринимательство в стране существенно сократится. Россия и так уже сильно отстает от мира по расходам на исследования и разработки, но потеря людей, стоящих за такими усилиями, усугубит тенденцию».

При всем уважении к Stratfor, его эксперты известны тем, что порой сильно сгущают краски в оценках и прогнозах. Но насколько далекими от истины их выводы выглядят сейчас, на фоне происходящего в стране?

Трудно судить ⁠о масштабах и интенсивности эмиграции из России по цифрам Росстата. ⁠Ведь официальная статистика занижает реальный поток россиян, покидающих родину, ⁠уверены эксперты кудринского Комитета гражданских инициатив (КГИ), опубликовавшие ⁠в конце 2016 ⁠года доклад «Эмиграция из России ⁠в конце XX – начале XXI века». Но по ⁠крайней мере из имеющихся данных мы можем заключить: исход последних кризисных лет в целом похож на то, что происходило во второй половине 1990-х. Страна пережила это тогда, переживет и сейчас. Не смертельно.

Более того, социологические службы почти в унисон отмечают снижение интереса граждан к идее переезда за рубеж. «У нас прогнозы существенно расходятся с оценками американских специалистов. Говорить о том, что у нас катастрофическая ситуация и идет новая волна миграции, как нам кажется, не очень правильно», – заявил ВЦИОМ. Прошлогодние опросы центра выявили лишь 10% россиян с подобными мыслями. К тому же 31% респондентов отметили, что наблюдают снижение объемов оттока населения за границу (в 2016-м, для сравнения, таких было 21%). Данные независимого «Левада-Центра» немного отличаются, но не радикально.

Впрочем, важнее в данном случае не общая статистика эмиграции, а социально-демографический и профессиональный состав отъезжающих. Агрессивное наступление государства на бизнес, выраженное как в уголовном преследовании предпринимателей, так и в усилении контроля над экономикой, поставило немалое число бизнесменов в ситуацию выбора. «Стремление к получению так называемого “запасного аэродрома” (вида на жительства, недвижимости за рубежом, второго гражданства и т.д.) приобретает массовый характер среди наиболее состоятельных социальных слоев российского населения. Происходит сопутствующий эмиграции вывод не только капиталов, но и “бизнесов”», – отмечают эксперты КГИ.

Чемоданные настроения обострила и нарастающая конфронтация России с Западом, государственный курс на изоляцию и автаркию, последствия которых люди предпочитают наблюдать с безопасного расстояния. В отсутствии достоверных и репрезентативных данных судить о тенденции мы можем лишь по косвенным признакам – скажем, по рынку недвижимости.

«Многие уезжают, кто-то просто в панике от происходящего – боится запрета доллара, запрета на свободное хождение капитала: если не продать квартиру сейчас, деньги потом не вытащить. Я слышал о скидках, доходящих до 50%, при переговорах с покупателями», – рассказывал мне глава аналитического центра «Индикаторы рынка недвижимости» Олег Репченко в начале 2016 года. Как теперь выясняется, кульминация была впереди.

Исходя из внутренней статистики одного из ведущих продавцов элитной недвижимости Kalinka Group, прошлый год стал рекордным по числу обращений клиентов, продающих жилье в связи с переездом за границу. Ясно, что речь о людях весьма состоятельных и в рамках базы агентства счет идет даже не на сотни – на десятки (не говоря уж о том, что эмиграция в качестве заявленной цели может не иметь ничего общего с реальными жизненными планами продавца). И все-таки обращает на себя внимание сама динамика.

Еще один индикатор эмиграционных настроений – доля подверженных им молодых людей. Как отмечалось в упомянутом докладе КГИ, «наиболее высокие показатели доли лиц, желающих навсегда эмигрировать из России, наблюдаются у молодых людей с высшим образованием». Причем «самый высокий уровень эмигрантских настроений среди студенческой молодежи». Из Общероссийского исследования студенчества, которое провела ВШЭ, можно узнать, что каждый четвертый (26%) студент хотел бы уехать из страны – как правило, в надежде найти за границей достойную работу и построить лучшую карьеру. Совершенно очевидно, что это не более чем настрой. Но настрой предвещающий мало хорошего российскому рынку труда, экономике и обществу.

Stratfor предрекает нам будущее страны, где, несмотря ни на что, продолжат добывать нефть, подавлять частную инициативу и если не на словах, то на деле последовательно отвергать ценность человеческого капитала. Можно и даже очень хочется спорить с таким мрачным взглядом на вещи. Но многие больше не собираются этого делать – и просто пытаются уехать.