Занавес

22.06.2018

Я проснулся от того, что мне внезапно стало холодно. Повернулся на другой бок, желая принять более удобную позу, но тут обнаружил, что моя подушка куда-то исчезла, а я лежу на грубом, холодном полу. Разве я упал с кровати? Странно. Едва я успел разлепить веки, как мне в глаза ударил яркий свет. Сморщившись от неожиданности, я начал активно протирать глаза руками, стараясь стряхнуть остатки сна, как только мне это удалось, я обомлел от увиденного. Я лежал в середине помещения, стены которого были украшены яркими красными и фиолетовыми тканями, пол на котором я лежал, как казалось, был умощен черной, блестящей плиткой, а свет будто исходил от самих стен. “Что это за хрень?” – вырвалось у меня от удивления. Я отлично помнил, как ложился в кровать в своей уютной маленькой спальне. Что произошло? Как я здесь оказался? Где я вообще нахожусь? – пронесся в голове ряд вопросов. Я заново протер глаза, чтобы убедиться в реальности происходящего – ничего не изменилось, взгляд по-прежнему рябило от обилия ярких цветов. Привстав, я даже постучал ногой по полу, стук оказался неожиданно громким, хотя стучал я не сильно. Оглянувшись, я понял, что нахожусь на театральных подмостках. В чертовом театре!

“Это шутка?! Как я мог оказаться здесь?” – вопрошал я, бегая по подмосткам и нервно озираясь вокруг – “Я разве гребанный лунатик?”. Тем временем, сюрпризы только начинались. На сцене не было никаких дверей, которые по идее, должны были вести в гримерки и подсобные помещения. Я заглядывал под все занавеси, но везде натыкался на гладкую поверхность стен. Подойдя к краям подмостков, я выглянул в зал, но там царила кромешная тьма, и как я не напрягал зрение, так и не смог ничего разглядеть. Как спуститься туда, я не обнаружил – ни ступенек, ни специальной лестницы не нашлось. К тому же, помещение было холодным и, похоже, вообще не прогревалось – я начинал потихоньку замерзать. Тут кто-то начал активно дергать за штанину моей пижамы, от неожиданности я отпрыгнул в сторону. На меня удивленно глядел огромный бабуин, та самая “макака с красной какой”.

-“Ты че дергаешься, чувак? Не ссы, я кусаюсь не очень больно. У тебя курева не будет? А то, курнуть страсть как охота!” - лающим голосом сообщил он мне. У меня разом пропал дар голоса, и я продолжал с глупым видом рассматривать бабуина. “”Эй, ты че на меня зеньки вылупил? У тебя курево будет? Лучше – “Кэмел”. Помню, меня один фуфел в дорогущем пиджаке угостил, аж целую пачку отдал. Шикарная вещь!” – продолжал болтать бабуин. “Нееет, я не курю” – еле-еле вымолвил я. “Так что сразу-то не сказал кретин вонючий? ” - пролаял он, потом глянул на часы на лапе. Что-то коротко рявкнув в мой адрес, побрел к краю сцены, и спустился в темноту зала по невесть как оказавшейся в том углу крохотной лестнице. Это было странно, ведь я облазил всю сцену вдоль и поперек, и не нашел никаких ходов и выходов. Я спустился по лестнице за этим бабуином.

Зал был прекрасно освещен, однако не было видно источников света. Кроме того, все места были заняты. Манекенами. Кто-то пинал сзади своего молчаливого соседа, одна парочка “зрителей” склонилась друг над другом в очень даже рискованной позе. Каждому из манекенов были пририсованы лица – грубо наведенные лица и рты, причем разными красками. Один из манекенов укоризненно смотрел на меня – “Вали отсюда мужик. Смотреть мешаешь!”. Бабуина нигде не был видно. Я оглянулся назад – на сцену, и удивился – она, казалось, была занавешена темной пеленой или своеобразным занавесом, за которым нельзя было увидеть, что происходит на сцене.

Я поднялся наверх, в надежде найди выход или хотя бы дверь – этот чертов бабуин должен же был куда-то выйти? Мне не повезло, ничего похожего на дверь или лазейку обнаружить не удалось. От злости я пнул ближайший манекен. Этого оказалось мало, и я пнул его еще раз – уже сильнее. Манекен выпал из кресла, его голова со зловещей ухмылкой повернулась в мою сторону.

“Ему же больно, будьте добры вернуть его на место, пожалуйста”- раздался голос. Я повернулся в сторону звука, и почему-то не удивился. В паре метров от меня стояло странное существо, одетое в потертый старомодный жилет и козлиной головой, которую венчали огромные рога. Стояло, оно, конечно, двух ногах, - я сумел разглядеть, что обуви оно не носило, - из штанин выглядывали копыта. "Пожалуйста, верните его на место, не нарушайте наш порядок” – повторил Козел. Я автоматически выполнил его просьбу.

- “Благодарю покорно, простите, что не мог явиться раньше. Неотложные дела” – развел когтистыми лапами Козел – “Вижу по вашим глазам, что вы хотите задать мне массу вопросов? Не бойтесь – задавайте, это моя работа. Хотя…” – он оглядел зал – “Есть местечко, более подходящее для разговоров, например, мой кабинет. Вы не против?”

-“Нет, не против…” – пробормотал я, пытаясь собраться с мыслями – "Подождите, это же сон?!”

- “А вы, как думаете? Разве это похоже на сон? Посудите сами, вы можете дотронуться до любого кресла и ощутить что оно более чем реально. Реальность – это, то, что мы видим и ощущаем, - не больше и не меньше. Как говорят земные философы – не верь своим глазам? Я прав? Здесь на самом деле не стоит доверять своему разуму. В этом месте логика не работает. Но ничего вы скоро привыкните ко всему” – произнес Козел – “Ах да, забыл представиться, зовите меня Ди – чаще всего меня величают меня именно так. Впрочем, имена – это только условность….” Существо достало из кармана жилета небольшую записную книжку и сверилось с записями: “Вы – Николай, верно?” – спросило оно. Я только кивнул, спрашивать было нечего.

“Отлично. Будьте добры проследовать за мной” – бросил козел, уже повернувшись ко мне спиной и бодро цокая копытами, двинулся в сторону сцены. Мне ничего не оставалось, как проследовать за ним. Двигался он на удивление быстро, настолько, что я едва успевал плестись за ним. Выйдя к первому ряду, он резко скользнул вправо, где красовался темный дверной проем. “Блин, я сто раз там рыскал, не было в этой стороне никаких дверей!” – заявил я. Козел укоризненно глянул на меня. – “Эх… Я уже советовал вам забыть про логику. Ей здесь просто нет места. Местная реальность подчиняется тем, кто знает – как бы лучше выразиться? – за какие ниточки надо дергать. Ничего сложного, вы всему быстро научитесь”

-“А если я не хочу учиться?! Я только хочу вернуться домой!” – наконец, меня пробрал новый приступ злобы – “Сейчас ты мне все скажешь мне сраный мудак”. Вскинув кулаки, я ринулся на этого монстра. Терять мне было уже нечего, и действовал я инстинктивно. С молоком матери я усвоил, что в этой жизни решают все хитрость, злоба, сила и беспощадность. Еще ни разу в жизни эта формула меня не подводила. В школе, будучи небольшого росточка, мне приходилось прибегать к различным хитростям. Моим излюбленным методом было подлавливать своих недругов в туалете, когда те мочились. Мощный удар по почкам и противник полностью беспомощен, вне зависимости от его роста и размера. Одного парня мне удалось вытащить из туалета в коридор, причем заправить штаны он не успел. Потом к нему надолго прицепилась кличка Голый Пистолет. Жестокость стояла в центре моей жизни, и в первый раз жизни я почувствовал себя беспомощным и слабым. Меня выкинули на улицу без трусов. Пришло время менять правила игры.

Свою тактику я рассчитал в мгновение ока: сначала наношу отвлекающие удары, заставляя его повернуться боком, потом – бью его в печень. Обычно, после такого противники не могли долго сопротивляться. Я был абсолютно уверен, что все будет именно так. Удар мой, впрочем, не достиг цели. Кулак мой разрезал воздух, и я, потеряв равновесие, грохнулся оземь. Подняв голову, я увидел, что Козел стоял на том же месте, и вроде как, не сделал ни одного движения. Внимательно заглянув ко мне в глаза, он сделал быстрый пасс когтистой лапой – земля ушла из под ног. На всякий случай я закрыл глаза.

“Мы слишком много теряем времени на всякие мелочи!” – раздался знакомый сиплый голос. Я сидел на стуле типичном директорском кабинете: изящный, дорогой стол, всюду аккуратными рядами лежат папки, разве что смущало отсутствие люстр, телефонов, факса и другой техники. Потолок и стены, как мне показалось, были украшены персидскими коврами. Зрелище было еще то. Козел перекладывал на столе свои бумажки и непрерывно причитал: “Времени на подготовку выступления не осталось. Мы придумали много прекрасных идей. Куда я их записывал?” Я кашлянул - “Ди, правильно?” - после произошедшего несколько секунд назад, я вновь нацепил вежливую маску. “Будьте любезны, скажите мне что происходит?” – медленно произнес я, припоминая знакомые слова . “Как что? Вы - новый служащий нашего театра. С вакансией определиться, к несчастью, я еще не успел…” – буркнул Козел, не поднимая глаз от бумаг – “Будете помогать в нашем будущем представлении”. В голове царил сумбур. Что?! Театр? Работать в нем? - “Аааа….это….ммммм” – замямлил я, окончательно запутавшись. У меня зрело желание сорвать маску с этого существа под которой – а как же? – обнаружится лицо довольного розыгрышем актера. Но все никак не решался это сделать, потому что чувствовал, что для меня все изменилось. Раз и навсегда.

Раздался оглушительный стук. “Бегемот, это вы?” – оторвал голову от бумажек Козел – “Заходите любезный, заходите”. Рядом со мной материализовалась странная тварь с ногами и руками разного размера, искривленным туловищем, полным отсутствием шеи и шестью огромными глазами. Полностью проигнорировав меня, оно начало издавать скрежет и щебетание. Козел, тем временем, как мне показалось, внимательно слушал своего собеседника. Шестиглазая тварь что-то втолковывала ему что-то целую минуту, наконец, Козел сказал – “ Прежде всего, передайте господину Люциферу мои поздравления в связи с удачной женитьбой его дочери. Это главное. В остальном пусть он не волнуется, выступление состоится в назначенный срок. Проблем точно не предвидится”. В ответ Шестиглазый выдал целую серию писков разной тональности. Козел махнул рогатой башкой в мою сторону – “Мне удалось уговорить архангелов подобрать мне новых работников. Срывов сроков, как в прошлый раз не будет. Господин Люцифер останется доволен, даю слово”. Тварюга издала очередную порцию писка и щебета, после чего растворилась в воздухе.

Козел окинул меня внимательным взглядом и сказал: “Николай, а вам ведь невероятно повезло, по словам Бегемота, в аду вам уже приготовили уютную ямку с кипящим маслом” – коротко хохотнув, он продолжил – “Здесь – в Лимбе вам предстоит заниматься более приятными вещами”. Я похолодел, сразу поняв о чем идет речь. Тем временем Козел продолжал разглагольствовать: “ Честно говоря, архангелы никогда не присылали в наш театр святых, хотя те и внесли бы добрую толику разнообразия в наши выступления. Но - детоубийца! Да, Бегемот рассказал некоторые важные факты о вашей жизни. Убить родную дочь! Я много чего повидал, но убийство детей – это мерзость”.

- “Я ее забыл в машине, а не убивал. Я не виноват в ее смерти!” – выкрикнул я. “Да?” – искренне удивился Козел – “Что же, мне есть что к этому добавить. Встав из-за стола он подошел к одной стен и постучал по ней. Из образовавшегося отверстия высунулась морда бабуина: “Что хотите босс?” – гавкнул он. Козел что-то негромко произнес, к сожалению слов я не расслышал. Внутри прочно засело чувство, что сейчас что-то произойдет. Бабуин не заставил себя долго ждать, спустя пару минут, он закатил на тележке вполне себе современный телевизор с большим, широким экраном.

Еще какое-то время бабуин настраивал технику, когда Козел меланхолично рассматривал книжные полки. Спустя пару минут, на экране появилось изображение. Я сразу узнал свою маленькую спальню. В ней копошились люди в белых халатах рассматривающие мое тело лежащее в непонятной позе у кровати. - “Аневризма головного мозга” – любезно сообщил Козел, ковыряясь у книжной полки – “Такое иногда случается с молодыми людьми”.

Между раем и адом. Один в абсолютной пустоте. Билетер, пропускающий разных существ появляющихся из белесой дымки. Я постепенно начал обрастать шерстью, мои зубы заострились и выросли настолько, что начали выпирать изо рта. Сначала я испугался таким метаморфозам, но потом свыкся с этим. Мне стало все равно. Скоро начнется новое представление, и вот к входу идут новые желающие увидеть шоу. Каждый осуждающе смотрит на меня глазами моей дочери. Ад – это страшилка для самых маленьких.