"Лицо" Малгажаты Шумовской

В широкий прокат вышел польский фильм режиссера Малгажаты Шумовской «Лицо». Разбираемся, что в нем особенного.

Картина повествует о молодом поляке Яцеке, самом видном парне в округе. Днем он работает на стройке по возведению самой большой в мире статуи Христа Спасителя, а вечером ходит на танцы с любимой девушкой. В один из дней Яцек оступается на строительных лесах и падает вниз, получая тяжелейшую травму. Врачи спасают его, пересаживая лицо другого человека. И с этих пор для Яцека начинается другая жизнь.

В титрах указано, что фильм основан на реальных событиях, что по сути своей не совсем верно: история Яцека придумана Шумовской, но основой для нее послужили действительно произошедшие в Польше строительство статуи Христа и полная пересадка лица человеку. Эти исторические вехи никак не были связаны между собой, но режиссеру удалось объединить их по-настоящему интересным и трогательным сюжетом.

«Лицо» не столько рассказывает о Яцеке, сколько отражает картину унылого и убогого бытия польской глубинки. Люди, лишенные всякой осмысленности бытия, не желающие ничего менять сами и высмеивающие тех, кто осмелился хотя бы задуматься о переменах, лицемерные и неискренне набожные – это реальность, знакомая и русскому зрителю. В первой части фильма Шумовская умело выстраивает ироничное и грустно-смешное повествование о жизни богом забытых деревень: распродажа нижнего белья, на которой абсолютно голые люди сбивают друг друга с ног в борьбе за трусы, сельская дискотека, «романтичное» явление Яцека на коне к советской пятиэтажке, где живет его возлюбленная…

Вторая же часть картины, отсчет которой положен падением Яцека, становится своего рода философским размышлением на тему как самоидентификации человека, так и восприятия его окружающими. Насколько важную роль играет в мире лицо? Не зря ведь мы говорим «потерять лицо» или «это лицо компании». Мы воспринимаем исключительно внешнюю часть объекта, идентифицируя его с тем, как он выглядит, и если привычный облик исчезает, наше восприятие оказывается поврежденным. Так получается и с Яцеком: вся вторая часть фильма последовательно показывает, что перед нами все тот же безбашенный, забавный и жизнелюбивый молодой человек, но окружающие, включая его родную мать, не могут разглядеть этого за изменившимся лицом. Квинтэссенция смысла «Лица» заключена в одной главной, на мой взгляд, сцене – сне Яцека на свадьбе. Уже с новым лицом он подходит к своей возлюбленной, танцующей с другим, девушка оборачивается, и в ее глазах обезображенная операцией внешность Яцека вновь становится прежней, той, которую она любила. Но это всего лишь сон…

Фильм Шумовской высмеивает человеческую сущность во всех аспектах, начиная от попыток общества подменить суть внешностью и заканчивая показушной религиозностью. «Лицо» действительно имеет некий антиклерикальный налет, но это никак не попытка посмеяться, а скорее выражение горечи. Падение Яцека внутрь полой статуи Иисуса – это своего рода символ погружения человека в свое честолюбие и желания нажиться за счет других: амбиции толкнули церковь на возведение самой большой статуи Христа в мире, а поплатился за это простой человек, который всего лишь хотел быть счастливым.

Картины, подобные «Лицу», выходят редко и на малом количестве экранов, как это и произошло с фильмом Шумовской. Это неудивительно, ведь в газетах все еще с завидной регулярностью появляются рецензии, похожие на материал «Российской газеты» под названием «Два лица, два Европы конца, посередине Яцек», в котором журналист Дмитрий Сосновский заявляет, что «Лицо» «до полноценного высказывания недобирает, предпочитая в основном ядовито хихикать и злобно сверкать глазами». Такое желание увидеть в фильме всего лишь неудачную сатиру не вызывает удивления, ведь гораздо легче пенять на зеркало, чем заглянуть себе в «Лицо».