Психология причинности. Записки на полях книги "Почему". Часть вторая

5 April 2019

Этой мой второй пост - записки на полях книги Саманты Клейберг “Почему. Руководство по поиску причин и принятию решений”. Ссылка на первый пост “Причина и следствие”.
Буду ли публиковать продолжение (следующие посты по этой книге - не знаю), но настоятельно рекомендую эту книгу всем руководителям и консультантам.
Оно (=потраченное время на её внимательное чтение) того (=улучшение качества принимаемых решений) стоит.

Знание о причинах

Мы получаем знания о причинах двумя основными путями:

  • посредством восприятия (каузального опыта),
  • посредством умозаключений (опосредованных выводов о причинности с помощью дедуктивного метода и на основе некаузальной информации).

Идея, что мы на самом деле способны воспринимать причинности, в философии считается спорной и вступает в прямое противоречие с точкой зрения Юма, который утверждал, что познание возможно только на основе наблюдаемых паттернов.

Однако каузальное восприятие убедительно доказано экспериментально. Не пользуясь иными подсказками в поисках причин, перцепция (=восприятие) предполагает наличие мозговой деятельности, при которой разум получает данные и квалифицирует их как каузальные или некаузальные. Многие философы доказывали способность причинного восприятия, но вопрос остается: в самом ли деле различны умозаключение и восприятие? Ответ прост: умозаключения отделены от восприятия, и в каждом процессе участвуют разные области мозга.

Восприятие

Исследования показали, что восприятие действительно может проходить независимо от умозаключения. Но когда именно мы воспринимаем причинность? Фундаментальные труды Альберта Мишотта по восприятию причинности продемонстрировали это.

Параметры, которые приводят к ложным восприятиям причинности, – такие как тайминг событий и пространственная близость – могут также стать причиной неправильных каузальных умозаключений.

Умозаключения и логическое мышление

Эти два взаимодополняющих метода умозаключений о причинах, где один основан на ковариантностях, или сопряженных изменчивостях (как часто события происходят вместе), а другой – на механистическом знании (как именно причина производит следствие), способны работать совместно, хотя в исследованиях часто трактуются по отдельности.

Процесс, задействующий косвенную информацию для нахождения причин, называется причинным умозаключением, и хотя существуют различные способы сделать вывод о каузальной зависимости, суть в том, что вы не основываетесь на прямом опыте, а используете данные и базовое знание для установления причин методом дедукции.

Временные задержки и пространственные разрывы заставляют людей с меньшей убежденностью называть нечто причиной события, но все не так просто. Существует и взаимосвязь с ожиданиями. Это еще одна область, где существуют различия между детьми и взрослыми, так как у всех разные ожидания возможного. Например, пятилетние верят, что физически невозможное событие – результат волшебства, а десятилетки и взрослые понимают, что это всего лишь фокус.

Как раз ассоциативный подход к причинным умозаключениям, по сути, предлагал Юм: постоянно наблюдая, как события случаются вместе, мы формулируем причинную гипотезу. Люди хорошо умеют это делать, исходя из гораздо меньшего объема наблюдений, чем требует компьютерная вычислительная программа; но мы тоже корректируем свои убеждения, получая новую информацию, и умеем определять некорректные паттерны, основанные на поспешных заключениях.

К примеру, если вы забили два гола после того, как надели новую пару бутс, можете сделать вывод, что именно обувь улучшила ваши показатели. Но 10 последовательных матчей без единого гола заставят переосмыслить эту взаимосвязь.

Обратная блокировка

Модель причинности, устанавливает связи между умозаключениями и расчетными моделями – так называемыми байесовскими сетями. Получается, вместо того чтобы использовать только парные ассоциации или относительную силу связей между отдельными факторами, люди способны распознавать причины как составные части модели, показывающей, сколько именно вещей взаимосвязано.

И все же мы объединяем то, что наблюдаем, с тем, что уже знаем – а мы, разумеется, обладаем знаниями как о корреляциях (соотношениях, взаимосвязи), так и о механизмах. Маловероятно, что мы будем полагаться только на один вид доказательств.

Ряд экспериментов показал: на интерпретацию сильных корреляций влияла убежденность в существовании достоверного механизма, связывающего причину и следствие, однако этого не наблюдалось при слабых корреляциях. Действительно, оценивая последовательности наблюдений, люди обычно принимают во внимание известные взаимосвязи, а также вероятность их наличия (например, редкие или обычные объяснения симптомов). Но, как и всегда в психологии, существует несогласие по поводу того, как люди узнают о наборах взаимосвязей (= модели, или каузальные структуры).

Согласно одной точке зрения, сначала мы получаем данные, а затем выбираем структуру, которая с наибольшей вероятностью основана на этих данных или лучше всего совпадает с нашими наблюдениями. Иными словами, зная, что ваш пес лает при громких звуках и что дверь, хлопая, также издает громкий звук, вы сужаете возможные взаимосвязи между вещами и, вероятно, способны отфильтровать модели, при которых пес издает различные шумы[77].

С другой точки зрения, нами в основном движут гипотезы, а значит, мы сначала предлагаем возможный вариант структуры, а затем изменяем его по мере поступления информации.

Задача причинных умозаключений часто делится на две: (1) поиск структуры и (2) поиск относительной силы. Структура говорит о том, что именно и какой эффект вызывает, а сила – в какой степени (например, как часто лекарство ведет к побочному эффекту или насколько повышается цена на акции после отчета о прибылях).

Мы можем ошибочно подумать, что два следствия вызывают друг друга – просто потому, что имеют общую причину и часто отмечаются вместе. Если участники исследований могли не просто наблюдать, но и вмешиваться в процесс, точность умозаключений повышалась

Вина (каузальная атрибуция)

Это один из вопросов каузальной атрибуции: определить, кто или что в ответе за конкретное событие. Иными словами, нас интересует не общая причина, по которой кофеварки перестают работать, но то, почему именно эта машина отказала в конкретной ситуации. Подобный тип логического мышления задействуется, когда мы пытаемся выяснить, кто в ответе за дорожное происшествие или почему человек опоздал на встречу.

Такой тип причинности именуется конкретной причинностью (token causality), в отличие от типовой причинности (например, невнимательное вождение приводит к дорожным происшествиям: Сьюзи за рулем писала эсэмэски, поэтому ее авто столкнулось с машиной Билли).

Большинство работ на тему вины и каузальной атрибуции написано философами. Однако, вместо того чтобы собирать данные в ходе экспериментов, участники дискуссий нередко апеллируют к интуиции, к тому, что можно подумать.

Важное открытие, которое называется эффект побочного эффекта (или эффект Кноба), состоит в следующем: если действия человека вызывают ненамеренный положительный побочный эффект, ему за это не отдают должное; но если аналогичный ненамеренный эффект имеет негативную окраску, этот эффект объявляют умышленным, и человека считают виновным.

Вторая сторона намерения – различие между тем, что человек предполагает, и тем, что происходит.

Эксперименты, требовавшие дать ответ на поставленный вопрос, доказали: в действительности суждения людей скорее касаются взаимосвязи намерения, а не моральных оценок с результатом.

Согласно одному из толкований эффекта побочного эффекта, все зависит от того, считаются действия намеренными или нет. Но его можно также объяснить в терминах нарушения принятых норм. Если вы действуете согласно общественным нормам (не мошенничаете на экзаменах, не сорите и т. д.), вам не отдают должное за хорошее поведение, поскольку это нормально. С другой стороны, если вы, решив сократить себе дорогу, потоптали цветы, вас обвинят, потому что это нарушение поведенческих стандартов. Пример нарушения норм без причинных последствий – переход улицы на красный свет, даже если дорога совершенно пуста.

Это ненамеренный, или каузальный, вред, и все равно такое поведение нарушает нормы. Как правило, мы не задаемся вопросом, кто виноват в событии, которое не произошло.

Интересно, что с точки зрения причинности или вины нельзя назвать ключевой эффект нормативности.

Наличие разнообразных компонентов, влияющих на суждения о вине (таких как нормы, намерения и результаты), доказано, но процесс вынесения этих суждений по-прежнему остается предметом непрекращающихся исследований. Большинство экспериментов ориентируются на результаты и понимание интуитивных предпосылок. Правда, последние работы сформулировали единую теорию вины как общественного акта, предусматривающего многочисленные этапы и процессы

Культура

Чтобы понять степень обобщаемости, некоторые ученые сравнивали каузальные восприятия и суждения участников с разными культурными корнями. Одно из основных отличий разделяет факторы, обладающие каузальной релевантностью относительно результата. Если пловец выиграл Олимпийские игры, кто-то скажет, что он победил, так как соперники были слабые, или семья оказала ему поддержку (ситуационный фактор), или благодаря врожденному таланту (личная предрасположенность).

Все это могло иметь значение, однако различие в том, какие именно из них выделены. Чтобы это проверить, Майкл Моррис и Кайпин Пэн в 1994 году изучили описания одних и тех же преступлений в китайских и английских газетах. Британцы чаще приводили факторы предрасположенности (например, преступник испытывал злость), а восточные обозреватели больше внимания привлекали к ситуационным (например, убийцу недавно уволили с работы). Ученые получили аналогичный результат, попросив китайских и американских студентов взвесить важность различных аргументов. Те же выводы были сделаны при сравнении других западных и восточных культур. Эти культурные различия формируются в течение всей жизни.

Пределы и ошибки, свойственные человеку

Основополагающая задача долгосрочных исследований – создание алгоритмов, способных воспроизводить ход мысли. Однако человек думает не как компьютерные программы, которые можно контролировать или подчинять определенным правилам. Правда, мы способны быстро обучаться каузальным взаимосвязям на основе новых наблюдений, но верные причины выявляем далеко не всегда.

Еще более сильное беспокойство вызывает наша склонность к повторяющимся ошибкам, даже если они очевидны. Многие когнитивные смещения приводят к тому, что мы начинаем отмечать несуществующие корреляции, поскольку выискиваем информацию в подтверждение собственных убеждений (например, ищем других людей, которым помогает акупунктура) или придаем ей большую значимость (например, в магазине обращаем внимание только на ту очередь к кассе, которая движется быстрее).

Существуют факторы, которые заметно затрудняют наше обучение причинным зависимостям, например большое временное отставание следствия от причины или структурная сложность, так как требуется распутать множество неявных взаимозависимостей. Но даже с простой структурой и своевременностью мы все равно становимся жертвами ошибок каузального мышления.

Одна из самых убедительных форм искаженных причинных убеждений – суеверие. Вообще-то никто не подсчитывал годы невезения ни до, ни после того, как треснет зеркало, не сравнивал группы людей, разбивавших и не разбивавших зеркала; так почему же разумные люди продолжают в это верить?

Некоторые суеверия можно объяснить в терминах видов каузальных смещений, которые вынуждают нас видеть ошибочные корреляции между совершенно не связанными событиями. Иными словами, мы начинаем замечать больше плохого после, а не до того, как разбили зеркало, потому что усиливаем внимание к подобным вещам. Хуже того: если вы верите в «семь лет неудач», то начинаете наклеивать ярлык невезения на события, которые в противном случае просто не заметили бы или вообще не сочли неудачей.

Нет ничего плохого в бесплатном и скромном ритуале (если скрестить пальцы «на удачу», вряд ли побочный эффект будет слишком велик). Но в итоге вы полагаетесь на весьма непрочные взаимосвязи, что порой приводит к переоценке влияния действующей силы (то есть чьей-либо способности контролировать или предсказывать события). Люди формулируют гипотезы и ищут признаки, подтверждающие собственные суеверия. Однако строгие рассуждения о причинности требуют признать потенциал предубежденности и быть открытыми к свидетельствам, противоречащим верованиям.