О сельской жизни и экранопланах

31.07.2018

Правительство РФ призывает жителей России развивать собственное производство, осваивать сельскохозяйственные земли, заниматься импортозамещением. Оно, конечно, хотелось бы, но что в действительности происходит на местах?..

В редакцию «Томской НЕДЕЛИ» с криком души обратился житель деревни Салтанаково, Виктор Николаевич Индукаев. Со своего рождения и до сих пор он проживает в сельской местности, а потому хорошо знает о существующих проблемах.

Как известно, особую ценность для деревенских жителей раньше представляли заливные луга — расположенные в пойме реки и заливаемые водой в половодье. Обычно они приносили вдвое больше сена по сравнению с соседними лугами. Однако время не стоит на месте, традиционное общество сменилось на индустриальное, людей все меньше интересует сельскохозяйственная деятельность. Заливные луга теряют свою ценность в глазах современного человека, что очень тревожит старшее поколение, знающее важность этого богатства.

Заливные луга

— Еще до войны луга от Малобрагино до Никольска имели огромный спрос. Их активно использовали и жители деревень, и колхозы. Сена накашивалось так много, что часть даже поставляли в город, а это приносило неплохой дополнительный доход. В 40-х гг. мужское население наших деревень ушло на фронт, а вернулись единицы — половина погибли, остальные осели в других районах. Все пришло в упадок: животноводческо-рыболовецкие колхозы, скотные дворы, не функционировала техника. Это неудивительно, т. к. все держалось на плечах женщин, но ни времени, ни сил не хватило, чтобы сохранить хозяйства — рассказал нам Виктор Николаевич.

Вдобавок ко всему в деревнях стали закрываться школы и медпункты. Села потеряли какой-либо смысл в существовании, как и люди, оставшиеся без помощи и всякой перспективы на полноценную жизнь.

Время прошло, построились новые города, усовершенствовались технологии, изменился стиль жизни, но в Салтанаково жители по-прежнему сидят, как говорится, у разбитого корыта. Заливные луга теперь никому не нужны, в еще сохранившихся деревнях люди перестали держать скот, не имея ни желания, ни возможностей. Более того, никто их в этом и не заинтересовывает, начиная от правительства и заканчивая местными чиновниками. Нет случая, чтобы кто-нибудь из них уехал в сельскую местность, показав пример гражданам! За исключением, разумеется, строительства дачи где-нибудь в живописном месте, куда немедленно подводится вся инфраструктура, о чем мы писали в материале «Они спустились с Олимпа?» в «Томской НЕДЕЛЕ» № 17 от 26 апреля 2013 г. Видя такое отношение, последние жители деревень уезжают от тяжелого труда и заброшенности поближе к цивилизации.

Кто нас станет кормить? Запад уже давно показал свое истинное лицо, вводя все новые санкции, в том числе и на поставку продовольствия. Почему такое богатство — заливные луга — которое раньше становилось причиной споров, а иногда и физических разбирательств, сейчас никому не нужно? К сожалению, это не самая большая проблема деревни Салтанаково. 

«Эх, дороги…»

Как известно, с древних времен все населенные пункты строились у реки, которая одновременно была для жителей питьевой водой, местом для стирки белья и, конечно, возможностью передвижения. Но времена сменились, пришел частный бизнес, предприниматель понимает одно слово — «прибыль», а перевозки большой прибыли не принесут. Во многих государствах они финансируются из бюджета, но в Томской области пришли в явный упадок. Все помнят скандал, когда жители Северска не могли попасть на свои дачи из-за отмены пассажирских перевозок. С похожей проблемой столкнулись и Салтанаковцы. Люди оказались выброшены за пределы цивилизации без школ, магазинов и больниц. Вместо дорог — развалины, оставшиеся еще после войны, преодолеть расстояние в 10–15 км получается не быстрее, чем за час-полтора, об отсутствии водного транспорта и говорить нечего.

— Земля очень вязкая, ехать по ней совершенно невозможно, сразу появляется колея. Если раньше на лошади и на телеге там можно было проехать, то сейчас и лошадей ни у кого нет. Люди в XXI веке, в мире технологий, оказались вне жизни! Нас отлучают от родной земли! Деды и отцы погибали за эту землю, а нас призывают ее бросить, — сетует Виктор Николаевич.

Взяв инициативу в свои руки, он написал в мае этого года письма с жалобой как местным властям, так и президенту. «Вашу информацию примем к сведению» — такой ответ пришел из приемной администрации Томска. Чуда не произошло, да и не особо верилось в его свершение. В просьбе о помощи к президенту о доставке людей водным транспортом «очень культурно отказано», как говорит Виктор Николаевчи, но было рассмотрено, так скажем, фантастическое предложение, которое выдвинул пенсионер:

«В короткий срок построить дороги нереально, да и дорого. Имеющиеся сейчас дороги обеспечивают транспортную доступность 20–30% территорий Сибири. Поэтому предлагаю взять на вооружение всесезонную, внедорожную технику — экранопланы».

Что за чудо-техники?

Экраноплан

По своим возможностям экраноплан находится между кораблями и самолетами, сочетая в себе их лучшие качества. «Экранный эффект» заключается в создании «воздушной подушки» между корпусом/крыльями машины и поверхностью воды за счет набегающего потока. Приподнимаясь над водной гладью, аппарат приобретает устойчивость и способность «скользить» с минимальным расходом топлива. При этом вместо воды внизу может быть любая другая ровная поверхность — ледяное поле, снег или степь. В 1964–1965 гг. уже осуществлялось проектирование и создание уникального, самого большого в мире летательного аппарата — экраноплана КМ, получившего у зарубежных спецслужб название «каспийский монстр». КМ испытывали около 15 лет, но в 1980 г. скончался его конструктор Ростислав Алексеев, и в том же году приключилась катастрофа с «Каспийским монстром». При полете корабль-самолет завалился на левое крыло и ударился о воду. Поскольку операция по подъему аппарата произведена не была, через неделю он затонул. С нынешними-то технологиями воссоздать экраноплан — не такая тяжелая задача!

Виктор Николаевич рассуждает в своем письме президенту РФ о положительных последствиях создания этой чудо-техники: «Тысячи рек — готовые дороги для всесезонного движения по ним экранопланов. Решение транспортной доступности позволит ввести в хозяйственный оборот земли, богатейшие поименные луга, леса, болота. Нетронутые озера, чистые речки дадут много дешевой рыбы вместо дорогой «заморской». Транспортная доступность и экономичность экранопланов позволит на обширных пойменных лугах разводить животноводство с продукцией высочайшего качества. Они станут незаменимыми при освоении просторов Северного ледовитого океана, приполярных районов и тундры».

Что же получается? Люди готовы платить за создание водного транспорта, с помощью которого могли бы беспрепятственно добираться домой по реке. Готовы платить за ремонт дорог в селах и деревнях, чтобы иметь хоть какой-то способ передвижения до больниц и магазинов. Сами выдвигают идеи о воплощении в жизнь экранопланов с подробным описанием положительных последствий создания.

Только это никому не нужно. Предпринимателей, как мы уже сказали выше, сезонный бизнес, т. е. водные пассажирские перевозки, не интересует, прибыль от него не велика. Но и развивать идею всесезонного транспорта никто не берется. Почему такое отношения к своим гражданам? Когда наконец появится в Томской области лидер, заботящийся о жителях? До каких пор будут нарушаться права граждан на свободу передвижения?

Пока в России еще есть люди, готовые жить и работать в селах — заниматься сельским хозяйством, разводить скот, ловить рыбу. Низкий поклон им от газеты «Томская НЕДЕЛЯ»! Но их становится с каждым годом все меньше, потому что состояние многих деревень довоенное — без дорог, качественной инфраструктуры, нормального пассажирского транспорта, образовательных и медицинских учреждений. Правительство призывает к развитию импортозамещения и сельскохозяйственной деятельности, но не создает для этого человеческих, комфортных условий.

Почему к депутатским домам в сжатые сроки проводятся газ, свет и строятся очистительные сооружения, а многие деревенские жители, как Салтанаковцы, на собственной родной земле не живут, а выживают?