Короткая жизнь боевой машины. История одной самоходки. Записки самоходчика

24.06.2018

Без света, ночью наша батарея вошла в незнакомую деревню.

В корпусах самоходок справа светились выхлопные коллекторы двигателей.

На приборной панели фосфорически зеленели цифры и стрелки.

Ноги в ботинках и обмотках замерзли до бесчувствия.

Правое плечо было горячим, левое - от близости баков с 400 литрами бензина Б-70 - холодным.

В систему охлаждения был залит антифриз и самое опасное было - упустить момент, когда стрелка термометра (после остановки двигателей) переходила отметку минус 35 °С.

При более низкой температуре можно было и не запуститься.

Одним из немногих недостатков СУ-76 были пара слабых, шестивольтовых гидроаккумуляторов 6СТ-140.

Если механик-водитель проспал, проморгал падение температуры, то была еще надежда электрозапуска.

Для этого в клеммной коробке переставлялись перемычки таким образом, чтобы один из стартеров был отключен, тогда второй стартер, которому предстояло запустить двигатели, получал удвоенную мощность и активней вращал коленчатые валы.

Если же и таким образом запуск не получался, то оставалась надежда запустить двенадцатицилиндровую спарку вручную, с помощью огромной рукоятки, рассчитанной на приложение силы двух, а то и трех человек.

Последний способ - буксировка другой машиной, но способ этот был варварским из-за перегрузок трансмиссии.

Для того, чтобы размять и согреть ноги, я вылез через свой люк, обошел машину, проверил как натянуты гусеницы.

Прекрасно управляемая машина была очень чутка к неравномерности натяжения правой и левой гусениц.

Проверка правильности натяжения была проста: на переднюю холостую, свисающую с ведущей звездочки, гусеничную ветвь надо было наступить ногой у первого опорного катка - два трака должны лечь на землю.

Если лежат больше - гусеница натянута слабо. Если меньше - туго.

Кругом было тихо. Справа и слева виднелись хаты с соломенными крышами.

Сев на свое водительское место и увидев, что стрелка термометра позволяет поспать полчаса, я закрыл люк.

Когда начало светать, пехота пошла вперед для захвата хутора.

Несколько раз поднимались, но хутор взять не смогли.

На его окраине стоял немецкий четырехосный пушечный броневик и огнем не подпускал нашу пехоту.

Командир приказал мне свернуть самоходку вправо и со второго снаряда я снес у броневика башню.

Эта была наша первая и, к сожалению, последняя победа.

Через два дня крупное немецкое самоходное орудие, с расстояния в 1500 метров, подкалиберным снарядом пробило лобовую броню моей машины.

Следуя советам опытных механиков-водителей, я работал на заднем баке, оставляя передний полным. Из-за этого и не произошло мгновенного взрыва.

Карманы своего бушлата я отпорол еще в эшелоне.

Ремень с пистолетом "ТТ" повесил под бушлатом. Все это помогало, при необходимости, быстро выскочить из машины, ни за что не зацепившись.

Удар я почувствовал сразу, вслед за вспышкой выстрела.

Вылетел из люка, который был открыт, и побежал вперед, стараясь отбежать подальше. Споткнувшись, упал в окоп. Лежа в нем, почувствовал удар и пламя вспыхнувшего бензина. Потом начала рваться боеукладка.

Когда все кончилось, я пошел к своей боевой машине, которая превратилась из красотки в ведьму. В боевое отделение боялся заглянуть. Стало горько, тоскливо, сиротливо.

Вдруг слышу: "Эй, чеши сюда!" Из-за маленького сарайчика выглянуло трое. Я побежал к ним - это были мои товарищи!

Все живы!

А жизнь боевой машины закончилась.