Без будущего

Время меняет все. Забываются те, с мыслями о ком засыпали и просыпались; глобальные цели становятся неважными; мечты кажутся смешными. Некогда любимые книги невозможно перечитывать, а фильмы, где виделся смысл, не дарят прежнего вдохновения. Однако у меня есть произведения, которые каждый раз я открываю для себя заново. К таким фильмам относится «Выпускник» (The Graduate, 1969). Впервые мы встретились с этим шедевром, разобранным на цитаты, где-то в конце 90-х: в передаче про кинематограф показывали отрывок, в котором Бен, главный герой в исполнении Дастина Хоффмана, уводит невесту из-под венца и отмахивается крестом от недовольных этим сюжетным поворотом родителей и жениха беглянки. В этом было столько страсти, энергии и бунта, а еще веры в то, что все поправимо, и никакого фатализма из русской литературы «а я другому отдана и буду век ему верна». Финал «Дубровского» мне всегда казался нечестным:

- Мама, а почему она с ним не поехала, они же любят друг друга?

- Она вышла замуж за другого, он опоздал.

Майкл Николс, режиссер «Выпускника», в моих глазах спас всех несчастных невест. Намереваясь посмотреть романтическую комедию (опять же Дастин Хоффман после «Тутси» мне был известен как комедийный актер), я вставила кассету в видеомагнитофон и увидела фильм о смысле жизни. 20-летний выпускник колледжа Бенджамин проводит летние каникулы на вилле своих родителей, он отличник и все ждут от него правильных шагов в светлое будущее, которые он не спешит совершать, проводя время в бассейне, ночных прогулках по городу и в объятьях жены друга отца миссис Робинсон. Все меняет появление дочери Робинсонов: у Бена появляется смысл и цель - погоня за ускользающим ощущением счастья, которое он почувствовал рядом с Элейн. Это было стопроцентное попадание в 18-летнюю меня: за плечами была школа «с медалью», намечался «красный» диплом, но жизненные перспективы были туманны. В герое Дастина Хоффмана (кстати, ему на момент выпуска фильма было 30 лет) я находила себя, соблазнительница Робинсон вызывала брезгливость и неприязнь, однако уже тогда финал фильма показался мне необычным. Победа одержана, невеста украдена, но что дальше? Элейн в ожидании смотрит на Бена, Бен же не обращает внимание на свой «трофей», глядя вперед. Какая уж тут романтическая комедия? Помимо размышлений о том, чего я хочу, «Выпускник» наполнил меня музыкой Simon & Garfunkel, которую можно слушать бесконечно.

Потом я часто в мыслях обращалась к «Выпускнику» особенно в моменты, когда жизнь требовала ставить очередной карьерный рекорд, карабкаться к вершине, а душа просила совсем другого или же когда я пыталась достичь, добежать до кого-то, кто мне казался воплощением любви. Несомненно, мне был известны культурологические основы фильма: сопротивление молодежи 60-ых, первого поколения, не видевшего войны, правилам и нормам родителей. Майк Николс не показывает шумных демонстраций, они остались где-то на периферии, но неприятие отцовских догм в «Выпускнике» вполне осязаемо. Но исторические реалии меня волновали меньше всего.

Какое-то время мы не встречались с «Выпускником». Изредка я видела отсылки к нему в комедиях: например, в культовом фильме начала 2000-х «Американский пирог», кроме того, в моем плейлисте всегда присутствовала Sounds of Silence. Вернуться к нему меня заставил разговор с приятелем, где я в шутку сказала что-то типа: «Боюсь пересматривать «Выпускник», вдруг узнаю себя в миссис Робинсон».

Я все-таки решилась и с удовольствием поняла, что и в мои 34 фильм не потерял своей актуальности. Меня поразило то, как часто герои (особенно старшее поколение) говорят о будущем. В зыбком мире они хватаются за соломинку четких планов: университет – аспирантура – престижная работа. Малейшие отступления, как в случае с миссис Робинсон, ведут к трагическим последствиям. Подающая надежды студентка колледжа искусств забеременела – в итоге, перед нами скучающая домохозяйка, у которой за иллюзией идеальной жизни (муж, дочь, дом) - алкоголь, измены и пустота. Она делала как надо обществу, семье (стыдно быть беременной и незамужней), а не как хотелось. Именно поэтому миссис Робинсон так сопротивляется счастью дочери: «Я терпела – и ты терпи». Если раньше героиня Энн Бэнкрофт вызывала у меня неприязнь, то сейчас – жалость. А еще я поняла, что мой личный лимит на безумства не исчерпан: есть еще силы бежать за тем, чего желает сердце, пусть это лишь мгновенное ощущение, за ним нет четкого плана, момент ценен сам по себе, а будущее… Будущего нет.

12.08.2017