Наши две копейки о тексте заявления Юлии Скрипаль

Телеграм-канал Life Shot опубликовал автограф видеовыступления Юлии Скрипаль. К сожалению, источник, из которого Life Shot его получил, в посте не указан. Остается верить. Приведем изображение здесь:

Исправленная фраза сначала выглядела как "хочу помочь моему отцу после его выписки из госпиталя", а затем превратилась в "намерена помогать моему отцу до его полного выздоровления". Здесь мы согласны с предположением Life Shot: текст был написан ещё до того, как Сергея Скрипаля выписали из больницы и исправлен после этого события.

Обращает на себя внимание отсутствие в тексте любых других помарок и исправлений, за исключением одной-единственной строки. Как правило, люди так не пишут. Даже матерые журналисты. Обычно человек ищет наилучшее выражение своей мысли методом проб и ошибок. Если включить в Ворде режим отображения редактирования, можно увидеть, сколько лишних слов было отброшено, сколько заменено, сколько переставлено даже при сочинении крошечной информационной заметки.

Юлия Скрипаль - географ по образованию и менеджер по опыту работы - написала обращение в двести с лишним слов без исправлений, за исключением одной строки?

Такое предположение заведомо находится за гранью реального. Автограф, который мы видим на фото Life Shot, либо написан под диктовку, либо переписан с черновика.

Однако тексты, записанные взрослыми людьми (не школьниками!) под диктовку, как правило, содержат очень характерные и легко опознаваемые исправления. Во-первых, когда диктующий делает паузу, пишущий часто ставит знак препинания (точку или запятую), а затем, убедившись при возобновлении диктовки в своей ошибке, убирает её. Во-вторых, пишущий взрослый нередко забегает вперед диктующего, начиная писать то слово, что ожидает услышать, а затем, услышав верное слово, зачеркивает недописанное. Ни одной подобной ошибки в автографе Юлии Скрипаль нет, поэтому более вероятной выглядит версия, что текст переписан с черновика.

Представитель посольства РФ в Лондоне уже заявил: «Судя по целому ряду оборотов, это был перевод с английского, причем оригинал был составлен носителем языка. Опубликованные собственноручные письма Юлии на двух языках подтверждают это впечатление».

Мы совершенно согласны с дипломатом в этом вопросе. Укажем фразы, вызывающие наибольшие подозрения.

"Мне до сих пор сложно смириться с мыслью, что на нас было совершено подобное нападение". По-английски such attack совершенно заурядная формулировка, но по-русски "нападение" применительно к отравлению звучит неестественно.

"Лечение было инвазивным, болезненным и глубоко угнетаюшим". Опять же invasive, painful and deeply depressing по-английски звучит естественно, как дыхание, а по-русски - вымученно и ходульно. Термин "инвазивное лечение" довольно редок в русской практике (он малоинформативен, ибо инвазивным лечением в равной мере являются как обычный укол, так и хирургическая операция), но, если верить Гуглю, весьма распространен в англоязычной сети.

"В дальнейшем я надеюсь вернуться домой в мою страну". I hope to return home to my country по-английски вновь совершенно заурядная фраза, но русские так не говорят. Они возвращаются домой в Россию, или на Родину - но не в "свою страну".

Наконец, русское ухо режет употребление притяжательных местоимений "своего", "моему", "моего" при словах "отца" и "отцу" (в тексте пять раз). Оно излишне: "навестить своего отца", "здоровьего моего отца" - да и так понятно, что не чужого. Русская грамматика не требует здесь местоимений - зато английская требует всегда и непременно указывать, чей же это father имеется в виду.

Таким образом, нам кажется наиболее вероятным, что черновик, с которого Юлия Скрипаль переписала текст видеобращения, был либо написан по-английски, либо подготовлен человеком, владеющим русским языком, однако думающим всё-таки на своем родном английском.

Подписывайтесь на наш телеграм-канал "Мюсли вслух"