За спиной я услышала голос покойной бабушки, она шептала: – Осторожно, не урони мой сервиз. Лучше дай его мне

Когда мне было 13 лет, нас покинула моя бабушка. Каждое лето ездила к ней в деревню в Московской области на каникулы. Последний раз я видела её, когда родители забирали меня домой. В этот же год, холодным ноябрьским днём, мне сообщили, что бабушки больше нет.

Мы поехали в деревню попрощаться с ней. Когда все родственники разъехались, мы остались втроём: я, мама и бабушкина сестренка. Мы начали прибираться дома, мыть посуду. Мама мыла, а я протирала её насухо и раскладывала по шкафам.

У бабушки был её любимый сервиз, мама помыла его и сказала мне отнести его в зал, где стоял сервант. Бабушка жила почти на окраине деревни, в большом 6-комнатном доме.

Почему-то мне никогда не было страшно в её доме. С малых лет я без проблем могла оставаться одна. Когда бабушка уходила по делам, я любила быть в роли ведущей или корреспондентки, я звала соседских друзей и устраивала с ними концерты, показывали новости.

В день прощания с бабушкой, мы включили свет во всех комнатах и я, вспоминая о ней, пошла относить сервиз. Зашла в зал и открыла стеклянную дверцу серванта, как вдруг, за спиной услышала голос бабушки, она шептала:

– Осторожно, не урони мой сервиз. Лучше дай его мне.

Невольно мой взгляд упал на зеркало серванта, в его отражении никого не было. Обернувшись я посмотрела в ту сторону, откуда слышался шёпот и увидела бабушку. Она была ростом под потолок, хотя при жизни была невысокая. Бабушка стояла в белом саване с капюшоном, из-под которого торчали волосы. Вдруг, она стала тянуть ко мне руки, намереваясь забрать сервиз.

Тогда я протянула к бабушке свои руки, пытаясь отдать его ей. Застыв в ужасе, я чувствовала, как шевелятся волосы на моей голове. В момент, когда я передавала ей сервиз, бабушка опустила руки, и он с грохотом упал на пол. Я отчаянно закричала.

Через минуту в комнату прибежали мама и бабушкина сестра. Я сидела на полу, а тарелки и бокалы от сервиза были разбросаны вокруг меня, целые и невредимые. Я, рыдая, пыталась сказать им, что я видела. Но речь странно тормозилась, я не могла выговорить ни слова.

Только потом стало ясно, что я стала заикаться.

Все планы, идти учиться на журналиста, стать телеведущей и видеть себя на экранах телевизора, рухнули, ведь с тех пор я не могу нормально говорить.