Рыжая Соня и Остров чародеек/Глава I

Да, да, повесть, точнее попытка эту повесть написать, по миру Рыжей Сони, одного из детищ Роберта Ирвина Говарда, творца бессмертного Конана-Варвара :)

Аннотация и Оглавление

Глава первая. В которой Соня сидит на мачте, терпит кораблекрушение и теряет меч

Сегодня с самого утра Соня сидела на мачте. Так уж получилось.

Дорогой сапожок красной туранской замши с бронзовыми подковками игриво покачивался, дразня раскрасневшегося толстяка, нелепо подпрыгивающего и машущего пухленькими ручонками двадцатью футами ниже, на палубе каравеллы «Иштар Величайшая». Весь гардероб рыжеволосой красотки, облюбовавшей в качестве насеста верхушку корабельной мачты, составляли короткая шелковая туника, едва достающая до середины бедер, красные замшевые сапожки и длинный меч в черных металлических ножнах.

Еще два дня назад, едва поднявшись на борт аргосской каравеллы, идущей в Куш, Соня почти сразу же почувствовала на себе сладострастные взгляды дородного кофийского негоцианта Мифробузана из Хоршемиша, плывущего на этом же корабле в Кеми. Во время всего последующего путешествия означенный тип бесцеремонно пялился на длинные стройные ножки пассажирки, точеные плечики и обнаженные туникой руки с тонкими запястьями и красивыми пальцами. Впрочем, уже во время первого же совместного ужина пассажиров в кают-компании Соня четко дала понять наглецу, что ни в каком виде не намерена отвечать на его ухаживания. Тот надулся и после обеда долго о чем-то шептался с навклиром корабля. Если открытые приставания купчишки к девушке на этом и закончились, то это никак не мешало ему каждый день рассматривать Соню, прогуливающуюся по палубе или загорающую на растянутом между мачтами тенте.

«Ну и пусть себе пялится, – лениво думала, разомлевшая на солнце гирканка, переворачиваясь на живот и, расстегивая тунику, чтобы обнажить спину. – А будет дальше приставать – отправится в Кеми вплавь, наперегонки с акулами». В этом месте Соню обычно одолевала навеянная жарой и ничегонеделанием дрема, и она проваливалась в легкий дневной сон.

К утру третьего дня, после захода «Иштар» в порт Асгалуна, Мифробузан решился таки перейти к более решительным действиям, чем пожирание девушки глазами. Двое громил из охраны кофийского негоцианта поджидали гирканку у дверей ее каюты, когда на рассвете она по своему обыкновению вышла на палубу подышать свежим морским воздухом, чтобы нагулять хоть чуточку аппетита к завтраку. Почему они просто не вломились в каюту посреди ночи и не попытались спеленать ее спящей, Соня не понимала. Возможно, догадывались, что она не просто так носит меч, и уже на пороге их может поджидать коварный сюрприз-ловушка, который должен был стоить глаз как минимум одному наглецу, вторгнувшемуся в комнату спящей Сони без ее на то разрешения.

Тем не менее, эти дюжие молодцы попытались таки пленить казавшуюся им хрупкой и беззащитной девушку и доставить ее своему хозяину. Напрасно. Один из нападавших практически немедленно оказался за бортом. Другой же рухнул на палубу, выплевывая зубы и, мысленно молясь о том, чтобы не выплюнуть все. Не желая устраивать на корабле ненужное кровопролитие – а некоторые из товарищей этих двух храбрецов, наблюдавшие за происходящим со стороны, уже обнажили клинки – Соня дикой кошкой взлетела на мачту, сбросила оттуда что-то отчаянно вопившего впередсмотрящего и принялась сверху поддразнивать исходящего злостью толстяка.

– Слезай немедленно, стерва! Я кому сказал?!

– Даже и не подумаю. Вот еще! – насмешливо фыркала в ответ рыжулька. – Чего я там не видела?

– Сто первое кхитайское предупреждение, Рыжая! Не-то я прикажу Тубланку подстрелить тебя!

Светловолосый коринфиец, возглавлявший охрану негоцианта, в этот момент как раз был занят решением сложной моральной дилеммы, а именно – пытался убедить свою совесть заткнуться и заверить самого себя, что когда произошла вся эта грязная история с нападением на полоумную рыжую девчонку с мечом, он, вообще-то, спал. А потому не мог ни запретить своим людям принять участие в по-медвежьи изящных ухаживаниях кофийца, ни потребовать у навклира остановить корабль, чтобы подобрать выпавшего за борт Бастли. Следовательно, он вовсе не обязан чувствовать себя в чем-либо виноватым и может с чистой совестью – если, конечно, оная гадость изволит заткнуться – отправиться досыпать дальше. Мол, пусть без него разбираются.

Впрочем, упоминание его имени купчишкой заставило его оторваться от своих мыслей. Смерив хозяина презрительным взглядом, Тубланк демонстративно отвернулся, всем своим видом показывая, что его контракт не распространяется на сердечные дела толстяка.

– А шкурку мне подпортить не боишься? – медовым голоском поинтересовалась Соня, проводя ладонью по упругой коже бедра.

Толстый ухажер подавился слюной и весь буквально порозовел, не в силах отвести взгляд от манящего бедра девушки, маячащего на недосягаемой высоте и, силясь заглянуть под короткую тунику.

– Мне все равно от чего ты будешь кричать, шлюшка – от раны в ноге или от... или от... от... – Мифробузан несколько раз запнулся, еще больше порозовел и зло прошипел: – Слезай живо!

– С чего ты взял, что под твоей тушкой кто-то вообще может кричать? – рассмеялась Соня. – Ну разве что от удушья?

Столпившиеся на палубе моряки и охранники засмеялись и заулюлюкали, пальцами показывая на нелепого в своей бессильной ярости толстяка. Причем, даже охранники негоцианта не считали нужным выказывать должное почтение попавшему в затруднительную ситуацию хозяину. Окончательно побагровевший от стыда и насмешек кофийец огляделся вокруг, поймал насмешливый взгляд начальника своей охраны и яростно прорычал, обращаясь к девушке на мачте:

– Ну, тварь, ты у меня месяц не сможешь сидеть! Будешь как бегимотиха с боку на бок переваливаться после того, как я пропущу через тебя всех своих парней по десятому разу! Только сначала ты у меня под плеточкой повоешь! И не только! Посмотрим, задохнешься ты или нет? Тубланк! Сними ее оттуда! Если надо, подстрели! Но аккуратно...

– Да пошел ты, дядя, знаешь куда? – вкрадчиво попросил его Тубланк.

– Что-о-о?? – опешил Мифробузан.

– Тебе надо – ты и лезь. Или стреляй, – продолжал коринфиец...

Соне стало окончательно ясно, что ничем хорошим эта дурацкая история уже не закончится. Она давно уже могла бы спрыгнуть вниз, отправить назойливого купчика за борт, устроить небольшой разбор полетов и угрозами заставить команду высадить ее где-нибудь на побережье Шема. Но она еще какое-то время надеялась на благоразумие навклира корабля, рассчитывая на то, что тот даст Мифробузану немного покричать, выпустить пар, а затем прикажет унять пыл и оставить его пассажирку в покое. Однако время шло, а навклир с помощниками как ни в чем ни бывало стояли на юте и с улыбками наблюдали за безуспешными попытками кофийца добиться благосклонности строптивой красотки таким нецивилизованным способом. Словно бы на их глазах и не происходило банальное разбойное нападение на девушку!

Меж тем, события внизу приняли крутой оборот: Тубланк схватил коротышку за ворот парчового халата и нещадно тряс его, выговаривая за то, что тот стал причиной гибели какого-то Бастли. Толстяк молотил в воздухе ручками и ножками, и громко верещал, призывая на помощь. Впрочем, не очень было понятно, на чью помощь он рассчитывает, если подвергся нападению командира собственной охраны?

«Придется спускаться таки вниз и самой наводить здесь порядок, – раздраженно подумала Соня и покосилась в сторону навклира: – Ну погоди у меня!»

Она уже собиралась было спрыгнуть вниз, когда ее внимание внезапно привлекло маленькое черное облачко на горизонте. Облачко стремительно нагоняло корабль, словно тот стоял на месте, а не шел под полными парусами и с попутным ветром. Мало того, безумное облако двигалось наперекор движению ветра и совершенно точно настигало конкретную цель – каравеллу. Неоднократно сталкивавшаяся на своем недолгом веку с недобрыми проявлениями сверхъестественных сил Соня почувствовала какую-то неприятную тяжесть в желудке, а где-то на самом пределе отпущенных человеку чувств она почувствовала, как Рысь в глубине ее сознания нехорошо заворочалась в беспокойном сне. Волосы на затылке девушки невольно встали дыбом, словно у самой настоящей кошки, почуявшей приближение беды.

Девушка на время забыла о грязной склоке, происходящей внизу и воззрилась на разрастающиеся облака, грозившие превратиться нешуточную грозу. Где-то в иссиня-черной глубине клубящихся на горизонте туч мигнула искра, одна, другая. Соня явственно почувствовала в воздухе приближение грозы.

– Эй вы, придурки! – крикнула она вниз, – Успокойтесь и поглядите-ка лучше на запад! Откуда дует ветер? И откуда идет эта туча? Кто-нибудь из вас когда-нибудь видел колдовскую бурю в действии? Я – да. И это очень похоже на то, что мне доводилось видеть в Туране. Навклир, морской волк, называется! Ты так и будешь стоять, разинув рот, пока мы все не заглянем в Морское Око?!

Капитан корабля удивленно моргнул и недоумевающе уставился на иссиня-черную тучу, которая, тем временем, сократила расстояние до каравеллы до пары морских миль и продолжала приближаться. И это не смотря на боковой ветер!

Надо отдать навклиру и его команде должное – они недолго пребывали в ступоре, и очень скоро корабль резко заложил на юго-восток к стигийскому берегу, поднял дополнительный парус на бушприте и даже ощетинился двумя десятками весел. Однако колдовской шторм – а в его природе уже не приходилось сомневаться – так же слегка изменил курс и продолжал нагонять каравеллу. Первые порывы холодного злого ветра уже можно было явственно ощутить. Но это не прибавляло удирающему кораблю лишней скорости – черное облако, разросшееся до угрожающих размеров грозового фронта, жадно затянуло уже пол неба.

В наступившей деловой суете с легким флером страха, отражающегося на лицах моряков, никем не замеченная Соня проворно соскользнула с мачты и как следует врезала зазевавшемуся купчишке в солнечное сплетение. Тот согнулся в две погибели, раскрыл рот и не смог выдавить ни звука.

– Наконец-то наступила тишина. А то я уже утомилась от твоих воплей. – Девушка последний раз пнула толстяка бронзовыми подковками сапога по мягкому месту и с независимым видом удалилась в свою каюту.

Оказавшись у себя, она быстро сменила тяжелые и негодные для плавания сапоги на легкие сандалии, застегнула ремешки, препятствующие выскальзыванию меча и кинжала из ножен при падении и надела под тунику пояс с деньгами. На этом ее сборы на случай серьезных неприятностей с кораблем во время надвигающегося шторма оказались закончены. Соня практически не сомневалась, что насланный неизвестным чародеем ураган непременно разобьет каравеллу, и не желала обременять себя лишними вещами, способными утащить ее на дно. К сожалению, ей придется расстаться с некоторыми безделушками, сопровождавшими ее от самого Логова.

Шторм, меж тем, уже почти нагнал корабль, и хищная стихия разгулялась не на шутку: каравеллу ощутимо качало и бросало с волны на волну, время от времени корабль словно бы проваливался в бездну, чтобы в следующий миг очередная волна захлестнула палубу. Вода вскоре уже залила и пол в каюте девушки. Барабан оглушительно бил по ушам, умоляя немногочисленных гребцов вообще-то парусного судна совершить невозможное. И над всем этим царил адский скрип и скрежет порванных и переломанных ветром снастей, напоминающий вой пропащих душ из бездн Кура.

Чтобы не упасть от возрастающей в геометрической прогрессии качки, Соня схватилась за подоконник квадратного окошка в своей каюте и почти сразу же была сбита с ног фонтаном брызг, ворвавшимся внутрь. Корабль внезапно накренился на левый борт, и протестующе взвизгнувшая рыжулька кубарем закатилась под кровать, где и предпочла остаться. Лежать в промокшей насквозь тунике на залитом холодной водой полу было, по меньшей мере, неудобно и холодно. Но во всяком случае, решила гирканка, здесь ее не будет кидать от стенки до стенки, словно тряпичную куклу.

Соня решила терпеливо ждать развязки. Покинуть каравеллу прямо сейчас было бы самоубийственной глупостью – волны и расстояние не позволят ей добраться до берегов Стигии или Шема, либо попросту тут же разобьют о борт. Оставалась только ждать, когда корабль пойдет на дно, и постараться не попасть в воронку. А там уж можно ловить какую-то деревяшку и начинать молиться всем богам о том, чтобы преодолеть расстояние до ближайшего берега было бы в человеческих силах. Хотя, была еще и крохотная надежда на то, что каравелла сумеет таки пережить бурю или же будет выброшена на спасительный берег.

Открытым оставался, впрочем, вопрос о происхождении и целях этого магического шторма. Была ли это целенаправленная атака на корабль или, вернее, на кого-то из его пассажиров? Или это была чья-то вышедшая из-под контроля волшба, либо даже просто забава какого-то мага, который развлекается тем, что топит случайные корабли, оказавшиеся в пределах его досягаемости?

Как-либо связать появление шторма со своей миссией в Куше Соня при всем желании не могла. И не потому, что не допускала мысли о возможности того, что это может быть известно в Тарантии. А потому, что использование черной магии категорически не вписывалось в обычные методы аквилонцев. К тому же тайный эмиссар Белой Волчицы довольно долго находился на территории имперского протектората – Аргоса, где ее могли попытаться арестовать. Кроме того, в распоряжении имперцев имелся крупнейший в известном мире океанский флот, и им ни к чему было топить какой-либо корабль такими нечестивыми с точки зрения праведных митрианцев методами.

Однако и две другие версии – с разбушевавшейся стихийной магией и обезумевшим от своей безнаказанности магом – тоже не казались ей вразумительными. Даже с учетом того, что поблизости находились берега Стигии. Соне оставалось только гадать о том, что все это может значить.

Через некоторое время вода в каюте стала подбираться уже ко рту девушки, и ей пришлось покинуть свое убежище, с ногами забравшись на кровать, благо та оказалась привинчена к полу. Так она и сидела, вцепившись в спинку и, развлекаясь тем, что пыталась попасть подушкой в окошко в промежутке между льющимися оттуда потоками воды.

Страшный треск ломающейся мачты отвлек ее от этого увлекательного занятия и заставил выглянуть из вращающейся вокруг своей оси каюты. Как раз в этот момент мимо нее по палубе прокатился пестрый сверток одежды, в котором при некоторой доли воображения можно было легко узнать почтенного кофийского негоцианта Мифробузана Офонтропата Барсаента из Крепкостенного Хоршемиша.

– Куда катимся? – поинтересовалась Соня у толстяка, вытаращившего на нее свои маленькие свиные глазки.

– А-абббр! – невнятно булькнул тот и покатился себе дальше.

– Содержательный ответ, – проворчала ему в след гирканка.

Впрочем, коротышка ее уже не услышал: докатившись до фальшборта, он что-то панически вскрикнул и исчез в слизнувшей его волне.

– Не подавись, смотри, – посоветовала Сон морю и тут же, крепко приложившись затылком о косяк двери, зашипела от боли. – А драться-то зачем? – обиженно спросила она у бушующего вокруг шторма.

Вместо ответа тот швырнул ей в лицо полную пригоршню колючих брызг и заставил вновь укрыться в каюте.

Прошло еще какое-то время, прежде чем Соня поняла, что корабль уже буквально разваливается на куски, и оставаться здесь далее становится попросту глупо. Каравелла встала на дыбы, завалилась на бок и неумолимо пошла на дно. Девушка стрелой вылетела из бывшей ей еще совсем недавно таким надежным убежищем каюты, скользнула по накренившейся почти на сорок пять градусов палубе и, оказавшись в холодной воде, отчаянно заработала руками и ногами.

Волны безжалостно швыряли ее, словно игрушку, соленая вода захлестывала рот и нос, оказавшийся вдруг невероятно тяжелым меч предательски тянул ко дну. Пытаясь не уйти при этом под воду, Соня расстегнула перевязь с мечом и позволила клинку исчезнуть в глубине, оставшись с одним кинжалом. Однако легче стало ненамного. Очень скоро мышцы тела затекли, и каждое движение давалось с неимоверным трудом, отзываясь болью во всех связках. Руки словно налились свинцовой тяжестью, скованные холодом ноги практически отказали в повиновении своей хозяйке, и Соня со все возрастающим ужасом ожидала того страшного момента, когда их сведет судорога.

«Кажется, просчиталась ты, подруга», – подумала она, чувствуя, что уже не может пошевелить ни рукой, ни ногой.

На мгновение Соня просто остановилась, словно механическая игрушка, у которой вдруг кончился завод. И этого краткого мгновения оказалось вполне достаточно, чтобы бушующие волны затащили ее под воду. Но дикая жажда жизни вновь заставила девушку сжать всю свою волю в кулак и выбросить изломанное холодом и усталостью тело на поверхность.

Она плыла и плыла, казалось целую вечность. Пока способность ощущать время и окружающий мир не покинули ее окончательно. Дальше была только тьма.

>>> Следующая глава