Муж скрывал от жены зарплату потому, что не хотел сидеть на диете.

Фото взято с просторов Интернета.
Фото взято с просторов Интернета.

- Я, наверное, с Вовой разведусь.

- А что так, что не поделили?

- Ты прикинь: он от меня часть зарплаты ныкал!

- Зачем?! Копил на что-то?

- Нет.

- Пьянствовал? Любовницу завел?

- Нет и опять нет. Он на эти деньги жрал!

- Жрал? Ты его что, дома не кормишь?

- Ну, как сказать. Дома он на диете. А на работе колбасу всякую да нарезки покупает, в кафе обедать ходит. И трескает от пуза. А я- то смотрю, на моих салатиках пузо это самое не только не уменьшается, но еще и разрастается дальше! И ведь немало так ныкал, тысяч двадцать пять каждый месяц в пузо его уходило! Я, значит, выпучив глаза бюджет до копейки рассчитываю, новые сапоги себе не покупаю, а он, значит, каждый месяц двое –трое новых моих сапог прожирает! В общем, видеть его после такого не хочу.

Вова же, уже не скрываясь, сидит с приятелем за кружечкой пива.

- Просекла, короче, Танька, что я от нее подработки и премии скрываю. Теперь рвет и мечет. Разводиться думает. А вот так задумываюсь –может, и правда стоит развестись? Ну буду детям алименты платить, зато хоть жить буду по-человечески. И есть буду, наконец, мясо, как и положено мужику, а не салатики эти козлиные!

- Ты что, не думаешь с ней мириться?

- С кем? С бабой, которая меня голодом морит? Ладно бы, мне врач какой эту диету прописал, я понимаю. Нет, она сама вдруг решила, что мне надо худеть. Меня не спрашивала, согласен ли я худеть вообще. Просто прихожу домой –нормальной еды нет! На кухне картохой да котлетками пахнет, а она мне бурду эту травяную с капустой сует. Ах, у тебя диетический ужин. А я пахал, пахал как вол, и не за столиком с компьютером, как она, а ручками! Она что, считает, что если я как вол работаю, то и кормить меня надо как вола – сеном?! Да нафиг такую жену, зачем вообще нужна жена, которая голодом морит? Сапоги она себе не купила, ага. Ну так мне что, ноги протянуть с голодухи ради ее сапог? Главное, если бы крысил, врал про штрафы. Нет, я просто начал все подработки, которые у нас случаются, все подмены, все на себя брать, денег, считай, из воздуха добывал. В семью сколько раньше носил, столько и нес. Нет, вот уперлось бабе, что я должен голодать и все тут. В общем, не для того я женился, чтобы мясо только во сне видеть.

Таня с Вовой не желают мириться, каждый обижен на другого. Таня – на то, что Вова скрывал от нее доходы, когда она экономила деньги, обделяя себя, чтобы прокормить семью. Вова – на то, что Таня, не спрашивая его согласия, ограничила его в еде, а теперь вменяет ему в вину то, что сам обеспечил себя той едой, которую любит.

Некрасиво поступили оба, но поступок Вовы был всего лишь следствием неразумной инициативы Тани. По собственному почину, без врачебных показаний, она решила, что ее муж должен худеть. И начала ограничивать мужа в питании.
Но пищевое поведение человека основано на инстинктах, обеспечивающих выживание. Поэтому без должной внутренней мотивации, только внешними ограничениями, взрослого человека вынудить худеть невозможно. Все естество человека восстает против такого ограничения, так как подсознательно воспринимает его, как угрозу жизни. К тому же, Таня пыталась принудить Вову соблюдать жесткую, несбалансированную диету, не адаптированную под тяжелый физический труд. Вова нуждается совсем не в том рационе, который рекомендован для желающих похудеть офисных работников. Физические потребности организма превышали выделенный Таней рацион. Вове пришлось выживать.
Вова мог решительно воспротивиться, прямо поговорить с Таней. Скорее всего, это вылилось бы в один или несколько скандалов, но, в конце концов, Вова отвоевал бы себе право питаться сытно и вкусно дома. Однако, Вова решил пойти по пути наименьшего сопротивления, и начал обманывать жену, тайно питаясь на работе. В результате, когда тайное все-таки стало явным, конфликт между Вовой и Таней все равно произошел, но имел куда более глобальные последствия.

Неспособность слушать, слышать, понимать и договариваться развалила не одну семью. Вова с Таней не первые и не последние.