Муж-садист. Часть третья(заключительная).

Родители приезжали иногда - восторгались домом, хвалили Антона (настоящий мужик!) и, часок повозившись с малышами, уезжали. Муж обожал детей, но совсем не помогал управляться с ними. Ни разу не сменил подгузник, не выкупал, не покормил...

Такой был уговор. Он приносил деньги, а я занималась домашним хозяйством. Причем с каждым днем Антон становился все более требовательным: мне следовало быть абсолютно безупречной женой, матерью и хозяйкой. Да и самой, конечно, хотелось, чтобы все было сделано как можно лучше.

Обычно к возвращению мужа наш огромный дом сиял чистотой, а на плите Антона ждал горячий ужин. Но в тот день супруг вернулся раньше обычного. У Лидочки резались зубы, поэтому я почти не спускала ее с рук. А с ребенком на руках много дел не переделаешь.
- Почему Андрей в грязной футболке? - раздраженно спросил Антон прямо с порога.
- Сейчас переодену.
- Давай быстрее, а то я сегодня пообедать не успел — голодный как волк, - потребовал он.
- Ужин будет готов через полчаса.
- Ты до сих пор не приготовила?! - его взгляд заставил меня похолодеть, по спине побежали мурашки.
- Прости, но Лидочка целый день сильно капризничала из-за зубика... Только перед твоим приходом удалось укачать.

Я быстро сменила сынишке футболку и отправила его играть в детскую, а сама метнулась на кухню. Муж, сцепив ладони в замок, сидел за столом и следил за приготовлением ужина. Затем подошел, встал за моей спиной.
- Засранка, - вдруг сказал он.

Я вздрогнула, однако не обернулась - подсознательно избегала взгляда Антона, чтобы не спровоцировать его на агрессию. Молча, перевернула отбивные на сковороде.
- Что за бардак у тебя на кухне?

Он не повысил голоса, говорил тихо и как будто бы спокойно, но от этого спокойствия у меня стали мелко-мелко дрожать руки. И затошнило от страха.
- Прости. Сейчас уберу... - быстро нарезала хлеб, выложила его в плетеную хлебницу.
- А раньше нельзя было?! Я не свинья, чтобы есть в хлеву! - муж вырвал ее у меня из рук, швырнул на пол и заорал: - Сама это жри!

Наклонилась, чтобы поднять хлебницу. Антон сжал мне плечи, силой заставил встать на колени, а затем попытался нагнуть мою голову как можно ниже: Жри, я сказал! Ну?!
- Пусти! Мне больно! - закричала, не выдержав.
Лучше бы промолчала! Видимо, мой крик стал детонатором, вызвавшим взрыв.

Муж ударил меня в затылок, и я впечаталась лицом в мраморную плитку. В носу что-то хрустнуло, от боли потемнело в глазах. Но не настолько, чтобы не смогла увидеть ярко-алую кляксу, расползавшуюся по полу. Антон за волосы приподнял мою голову, сместил чуть левее, так, чтобы разбитые губы легли на кусок хлеба, и держал в таком положении, пока горбушка полностью не пропиталась кровью.
- Нажралась, свинья? Теперь можешь убрать...

Я поднялась и, качаясь, как пьяная, подошла к окну. Взяла с подоконника трубку радиотелефона.
- В полицию собираешься звонить? - ухмыльнулся супруг. - Ну-ну... Давай, рискни: Я ведь все равно отмажусь, а ты, если это сделаешь, детей больше не увидишь.
- Нужно в скорую позвонить. Ты мне, кажется, нос сломал, - объяснила почти шепотом сквозь слезы.
- Я?! Да ты его сама сломала, когда упала. Ну-ка, дай посмотреть? Смещения нет, и без скорой срастется! Заживет как на собаке. Точнее, как на свинье!

Антон ушел в гостиную и просидел перед телевизором весь вечер. Я привела в порядок себя и кухню, закончила готовить ужин, к которому муж так и не прикоснулся. Почему не пыталась бунтовать? Потому что понимала: обещание изолировать меня от детей - не просто угроза. Если Антон захочет это сделать - сделает. А потерять малышей было намного страшнее, чем терпеть побои.

Перебитый носовой хрящ вскоре действительно сросся, с тела сошли синяки, но шрамы в душе продолжали гноиться и кровоточить. «Это моя вина, что так получилось... - думала бессонными ночами. Нет, не я думала, а та дрожащая медуза, которая когда-то была мной. На кухне действительно был бардак. Просто нужно все делать так, чтобы Антону не к чему было придраться».

Очень старалась, очень! Но, увы, не прошло и месяца, как муж снова избил меня. А на следующий день...
- Верунчик, привет! - донесся от калитки веселый Анин голос. - Вот, приехала - соскучилась...

Если бы я находилась в доме - никому не открыла бы, даже лучшей подруге. Но, как назло, решила поправить клумбу, а теперь прятаться было поздно, да и глупо.
- Заходи, там открыто...
Анюта толкнула калитку и пошла по дорожке, продолжая разговаривать со мной:
- Что-то ты совсем потерялась, даже на звонки не отвечаешь. Вот я и подумала: если гора не идет к Магомету...

Аня очень близорука, на расстоянии двух метров уже ничего не видит. Но очков стесняется, одевает их только на работе или когда ведет машину, а линзы считает вредными для глаз. Поэтому увидела мое лицо, лишь, когда подошла почти вплотную.
- Господи, что с тобой?! - вскрикнула подруга.
- Да так, ерунда... - ответила я, машинально опуская голову, чтобы спрятать следы избиения.
- Ничего себе ерунда! Это тебя муж, да?
- Ты что! Как ты могла такое подумать? Просто с лестницы случайно упала.
- Еще скажи - на грабли наступила. Я же медсестра, в фингалах разбираюсь профессионально. Во всяком случае, гематому от кулака ни с какой другой не спутаю. Зачем ты с ним живешь?!
- Я... его люблю, - соврала мгновенно. - И потом... раньше такого никогда не было, - соврала снова.

Сославшись на занятость, поспешила распрощаться с подругой - даже выпить чаю не пригласила.
- Послушай, Вера, - сказала она, перед тем как уйти, - я уже семь лет в «неотложке» работаю и баб, которых благоверные лупцуют, видела-перевидела. Некоторые у нас в отделении - постоянные «клиентки». Поверь мне на слово: если мужик, хоть раз поднял на жену руку, а та не предприняла никаких контрмер, он будет делать это снова и снова. А в запале может и совсем прибить! Не хочешь, чтобы дети остались сиротами, - разводись с этим чудовищем, пока не поздно. Не тяни и не надейся - лучше не будет!
- Но Антон не...
- Я сказала, ты услышала. Пока! - и Аня быстро зашагала к калитке, не обернулась, не помахала рукой - такой сердитой ее еще ни разу не видела.

Я выскочила следом, забыв о своем лице, так было неудобно перед подругой. Она уже села в автомобиль, надела очки... Но, увидев меня за воротами дома, все-таки смягчилась, вышла из машины и подняла руку в прощальном жесте. Я тоже помахала ей...

Анна назвала моего мужа чудовищем, но таким Антон бывал не всегда. В нем странным образом уживались два человека. Один - заботливый супруг, отец и зять, который много работал, чтобы его семья ни в чем не нуждалась который дарил мне и детям подарки, возил отдыхать на лучшие курорты; который купил моим родителям дачу, машину и регулярно подкидывал им деньжат к пенсии, который часто хвалил меня, не скупясь при этом на ласковые слова, нежный и страстный в постели...

И другой, о существовании, которого знала я одна, - жестокий, необузданный, страшный... Именно этот второй превратил меня из молодой жизнерадостной женщины в дрожащую медузу!

У медузы нет ни гордости, ни разума - только инстинкт самосохранения. Наверное, муж отшиб мне последние мозги, раз я продолжала надеяться: если буду идеальной женой, все еще может наладиться.

Об очередной годовщине брака, как и положено идеальной жене, не забыла и решила устроить по этому поводу романтический ужин. Наготовила вкусностей, накрыла шикарный праздничный стол, зажгла свечи... Так хотелось, чтобы Антон оценил мои старания!

Однако, увидев выражение его лица, сжалась в комок: передо мной был тот, второй!
- Что это такое?! Икра? Омары? Французское шампанское? Я как вол пашу сутки напролет, а ты за мой счет решила поиграть в миллионершу?!
- Но сегодня...

Он не дал мне договорить:
- Сегодня я научу тебя считать мои деньги! Сильный удар в висок сбил меня с ног.
Сколько уже было подобных ударов! Но этот оказался особенным и угодил точно в медузу, убив эту дрожащую тварь. Я вдруг поняла, что больше не боюсь мужа. Может избить меня до полусмерти, даже убить, но все равно - не боюсь!!!
- Мразь! - закричала я. - Садист! Изверг! Скотина!!! Если еще хоть раз пустишь в ход кулаки...

Антон вдруг застыл, гнев на лице сменился изумлением. Мне показалось, что в его глазах даже мелькнул испуг... Он испугался меня?! Во всяком случае, стоит неподвижно и даже не делает больше попыток ударить. Да неужели же все так просто? Неужели этого зверя может остановить даже словесный отпор? Господи, какая же я дура! Почему же раньше-то не...

Додумать мысль до конца не успела. Антон изо всех сил ударил меня в живот. Ногой!
- Тебе мои кулаки не нравятся? Ладно, кулаками не буду! Получай, тварь! Получай, шлюха! Получай, свинья!

Одно оскорбление - один удар. У адвокатов - обширный лексикон, поэтому я потеряла сознание еще до того, как муж исчерпал весь запас бранных слов. На следующее утро, дождавшись, когда он уедет на работу, быстро собрала свои и детские вещи, вызвала такси и сбежала к родителям. Дверь мне открыла мама.
- Верочка, что с тобой? - ахнула она.
- Антон избил, - сказала я и заплакала.

Мать отправила отца погулять с Андрюшей и Лидой, а сама уложила меня в постель и попросила, чтобы рассказала ей все поподробнее.
Я и рассказала. Как есть, ничего не утаивая, не сгущая краски, но и не сглаживая.

Мама, слушая мою грустную историю, плакала, гладила, как маленькую, по голове, и все повторяла: «Как же теперь? Как же теперь?..»

Вернулись с прогулки папа и малыши. Мать посадила Андрея и Лиду рисовать, а сама увела отца на кухню. Оттуда до меня доносились обрывки фраз, потом вдруг стало лучше слышно, наверное, от сквозняка открылась дверь.
- Ну, сорвался мужик... Бывает... Это еще не повод... - басил папа.
- Она действительно в синяках... Антон... - взволнованно отвечала мама. - Пойди сам посмотри.
- Подумаешь, синяк. Бьет - значит, любит.
- Ты не понимаешь! - не успокаивалась мамуля. - Она сказала, что это уже не первый раз...
- Это ты не понимаешь! Если Верка от мужа уйдет, кто ее с таким довеском замуж возьмет? На нашу шею втроем сядут? А жить где? Впятером в нашей хрущобе?
- Сева, что ты такое говоришь! Это же твоя дочка!
- Вот именно. Поэтому хочу, чтобы хоть она в нормальных условиях жила, а не прозябала в нищете, как мы всю жизнь. Только благодаря Антону начали выкарабкиваться, а тут... Собирай детей, сейчас отвезу их с Верой домой!

Я вошла на кухню и сказала:
- Не нужно меня отвозить. Сама... Сейчас вызову такси...
- Вот и умница! - обрадовался отец. - А то, ишь, чего удумала, от законного мужа бегать. Ничего, милые бранятся - только тешатся. Перемелется - мука будет...
- Но как же?.. - горько всхлипнула мама, однако попытки меня удержать так и не сделала.

Из такси позвонила Ане:
- Привет! Я от Антона ушла. С детьми. Приютишь?
- Решилась-таки. Ну, слава богу! Приезжайте, жду!

Она не только пустила нас к себе жить, но и отвезла в свою больницу, где травматолог в ее присутствии «снял побои» и выписал справку. А еще помогла найти недорого адвоката.
- Ну что? - взволнованно спросила Анюта, когда я вернулась со встречи с Юрием Петровичем.
- Все плохо... - ответила я и пересказала подруге нашу беседу с адвокатом.
- Говоришь, отказали в возбуждении дела, потому что твой благоверный липовую справку организовал? Знаешь, это даже хорошо. В суде очень не любят «липы». А Сергей Иванович - мужик отличный. Раньше военврачом был, в горячих точках побывал. Его не запугаешь и не купишь. Под присягой подтвердит и перелом ключицы, и гематомы, и сотрясение мозга... Ну и я, само собой.
- Спасибо, - поблагодарила я.
- Вера, слушай, я тут узнала... У нас есть женский правозащитный центр... Жертвами домашнего насилия он тоже занимается. И к ним можно за помощью обратиться. Да что я говорю, не можно, а нужно! Прямо сейчас зайдем на их сайт и напишем о твоей проблеме.
- Ты думаешь...
- Я не думаю, а знаю! - перебила меня Анюта. - Даже на таких хозяев жизни, как твой Антон, всегда найдется управа! Если потребуется - до Генеральной прокуратуры дойдем, но обязательно победим! Верунь, ну что ты молчишь? Неужели ты мне не веришь?
- Верю. Мы победим. За детей буду бороться до конца!

Оставляйте свои комментарии, ставьте лайки и подписывайтесь на канал!