"Растят как телят в загоне": как гиперопека в детстве делает сложной всю жизнь

«Есть старая английская поговорка: «Приготовь ребенка к пути, а не путь для ребенка». Мы делаем наоборот: относимся к детям как к эмоционально и физически хрупким созданиям, такими их и воспитываем».

Джонатан Хайдт, профессор этики Нью-Йоркского университета, и журналист и общественный деятель Леон Скенази в конце 2017 года опубликовали статью «Хрупкое поколение», вызвавшую огромный резонанс. Авторы заявили, что страхи взрослых изолируют детей от реального мира, мешают им повзрослеть, подрывают их будущие успехи. Краткое содержание статьи опубликовал «Что и требовалось доказать».

В Северной Каролине группа детского сада получила в подарок детскую площадку. Восторгу детей не было предела, пока они не узнали, что играть на ней нельзя, потому что ее поставили на траве, а не на опилках, как положено согласно технике безопасности в штате. Еще один пример: статья в журнале Parents несколько лет назад: «Ваш ребенок уже достаточно взрослый, чтобы оставить его дома одного ненадолго, но можно ли оставить его играть с другом, а самой съездить в химчистку?» Если верить автору статьи, ни в коем случае:

Возьмите детей с собой или отложите поездку. Ведь нужно быть рядом, чтобы уладить конфликт, который может возникнуть между детьми.

Принцип прост: нынешнее поколение детей надо оберегать с невиданной прежде силой. Им нельзя давать в руки инструменты, разрешать играть на траве, и точно нельзя надеяться, что они сумеют самостоятельно пережить ссору с друзьями.

Можно предположить, что именно поэтому у нас теперь есть «безопасные пространства» (safe spaces) в колледжах, а миллениалы все никак не могут повзрослеть. Мы внушили целому поколению, что «безопасности много не бывает», и они нам поверили.

Безопасность прежде всего

Cовременные нормы воспитания детей и современные законы выглядят так, будто их составили с единственной целью: культивировать в детях неготовность к жизни.

Мы боимся, что все, что ребенок видит, слышит, делает и кусает, может ему навредить. А теперь появилась идея, что и сами по себе слова и идеи могут травмировать.

Как мы пришли к мысли, что дети не смогут справиться с привычными тяготами взросления? Они лишились возможности играть, ссориться, мириться и узнавать мир без родительского надзора. От этого они стали более хрупкими, их стало легче обидеть, они стали больше полагаться на взрослых. Детей приучили находить кого-нибудь авторитетного, чтобы он решал их проблемы и защищал их от дискомфорта.

Все это — большая помеха открытости ума и умению адаптироваться, которые необходимы, чтобы преуспеть во взрослой жизни.

Дети на поводке

Если вам больше 40, скорее всего, в детстве у вас было полно свободного времени — после школы, на выходных, на каникулах. И скорее всего, спроси вас сейчас, как вы тогда проводили время, вы бы пустились в воспоминания про игры в лесу или в поле и велопрогулки до темноты.

Сегодня детей растят как телят в загоне. Лишь 13% ходит в школу пешком (данные США — ред.). Многие ездят на автобусе, но родители, как телохранители, стоят вместе с детьми и дожидаются автобуса на остановке.

После школы у детей теперь нет возможности вернуться домой, бросить рюкзак и убежать гулять. Вместо этого они занимаются дополнительно, учат иностранный язык, практикуют на фортепиано или занимаются спортом. Если всего этого нет, они уходят в свои комнаты и болтаются в интернете.

Еще хуже то, что родители, которые считают, что их детям полезно попинать мяч во дворе или сбегать в магазин за хлебом, теперь должны остерегаться, потому что бдительные прохожие, полиция и соцработники склонны считать, что ребенок «без наздора» — это ребенок в опасности, который родителям безразличен.

Новый подход к детям таков: каждый раз, когда ребенок что-то делает без надзора взрослых, он в опасности. Но это ложный подход.

Опасные вещи

Нам не кажется, что мир стал безопаснее. Исследование 2010 года показало, что похищение ребенка — главный родительский страх, хотя гораздо опаснее для ребенка ездить в машине. 9 человек было похищено и убито в 2011 году в США, тогда как в автокатастрофах в том же году погибло 1 140.

Гарвардский психолог Стивен Пинкер отмечает, что в большинстве стран мира жизнь сегодня безопаснее, чем когда-либо, но пресса продолжает нагнетать паранойю. Иногда кажется, что мы просто выдумываем опасности, чтобы было о чем беспокоиться.

Так, например, городская библиотека города Боулдер в Колорадо объявила, что детям до 12 вход без взрослых воспрещен, потому что «дети могут столкнуться с такими опасностями, как ступеньки, двери, мебель, электрооборудование и другие посетители библиотеки». К счастью, правило отменили после насмешек в прессе.

Проблема в том, что дети учатся на собственном опыте. Есть старая английская поговорка: «Приготовь ребенка к пути, а не путь для ребенка». Мы поступаем строго наоборот. По иронии судьбы, настоящий вред здоровью происходит от того, что дети не ходят, не ездят на велосипеде и не прыгают через препятствия.

Согласно одному исследованию, современные 19-летние ведут столь же малоподвижный образ жизни, что и 65-летние. Запрещая своему ребенку залезть на дерево, мы лишаем его важного детского опыта, но наша гиперопека лишает его куда более важной вещи.

Мы вырастили поколение людей, у которых не было возможности потерпеть неудачу и понять, что это не конец света, — говорит психолог Питер Грей.

Разумеется, все хотят, чтобы их ребенок был счастлив. Но счастье — это не бесконечные «дай пять!» и «молодец!». Счастье — это развитие эмоциональной устойчивости. В погоне за физической безопасностью и эмоциональным спокойствием наших детей мы систематически лишаем их сотен и тысяч сложных и порой неприятных ситуаций и переживаний, которые жизненно необходимы, чтобы научиться этой устойчивости. И в этой погоне мы лишили их лучшего способа обучения, известного человеку: игры.

Возможность встать у штурвала появляется, только когда взрослых рядом нет. Такая игра — подготовка к самостоятельной жизни. В ней дети (предпочтительно — разного возраста) решают, кому и что делать. Командная работа. Дети помладше очень хотят быть похожи на старших и остаться играть с ними, поэтому вместо рева они из последних сил сдерживаются, чтобы их не выгнали. Так закладывается фундамент взрослости. Старшие же учатся соизмерять свои силы и кидают младшим мяч слабее, чем сверстникам. Это основы эмпатии. А если кто-то закричит «Давайте играть в баскетбол одной рукой» — в секции так не сделаешь, ведь там на кону соревнования и «трофеи» — дети обнаруживают, что одно и то же дело можно делать разными способами. В терминах делового мира они «меняют стратегию» и «принимают новую бизнес-модель». Таким же образом они узнают, что если им хочется поменять правила игры, надо просто договориться. Это прямая демократия.

А главное, без вмешательства взрослых дети вынуждены сами решать все возникающие проблемы: во что играть, по каким правилам, равны ли силы команд. А если возникает спор или ссора, им надо как-то решить эту проблему без помощи мамы, которая всех пожалеет и скажет, что каждый по-своему прав. Это сложный навык, но желание продолжать игру вынуждает искать выход.

Пытаясь оградить детей от всех рисков и препятствий, избавить их от страхов и переживаний, мы отнимаем у них возможность стать успешными взрослыми. Относясь к детям как к эмоционально, социально и физически хрупким созданиям, мы их такими в итоге воспитываем.

В конце концов, наши дети умнее и осторожнее, чем мы про них думаем. Они заслуживают ту свободу, которая была у нас.