Почему Советский Союз создали царские гимназисты, а развалили советские школьники

Сталин, Ленин, Брежнев учились в царских гимназиях и духовных училищах
Сталин, Ленин, Брежнев учились в царских гимназиях и духовных училищах

Первый глава советского государства Владимир Ильич Ленин, как известно, закончил царскую гимназию и поступил на юрфак Казанского университета. На первом же курсе он был отчислен за активное участие в студенческих беспорядках, однако впоследствии «проклятое царское правительство» разрешило ему сдать экстерном экзамены за юридический курс Санкт-Петербургского университета.

Менее известно, что Иосиф Виссарионович Сталин закончил Горийское духовном училище (аналог гимназии для будущих священников с семилетним обучением), после которого поступил в Тифлисскую семинарию (аналог университета с пятилетним обучением). В отличии от Ленина его отчислили из семинарии с последнего курса. Как написано в прижизненной официальной биографии — «за пропаганду марксизма». Несмотря на отчисление «попы-мракобесы» выдали ему диплом "домашнего учителя".

И почти совсем не известно, что Леонид Ильич Брежнев также учился в классической гимназии, поступив в нее в 1915, еще при царской, а закончив в 1921, правда уже при советской власти.

Никита Сергеевич Хрущев, руководивший Советским Союзом после Сталина и до Брежнева не может быть включен в этот список, потому, что до революции он успел только освоить грамоту в сельской школе, а остальное его образование, включавшее армейскую партийную школу и «рабочий факультет» техникума, являлось советским. И, уж тем более советским, было образование, полученное Михаилом Сергеевичем Горбачевым, сменившим на посту руководителя СССР Брежнева, и Борисом Николаевичем Ельциным, вставшего во главе России и завершившего развал Советского Союза.

Так почему же руководители государства с дореволюционным образованием смогли это государство сохранить и укрепить, а, закончившие советские школы и вузы, его развалили?

А потому, что старая ленинская гвардия во главе со своим вождем при подготовке к захвату власти усиленно штудировала истории предшествующих революций и гражданских войн. Особенно Великой Французской и Парижской коммуны. Примеры оттуда они часто приводят в своих устных и письменных выступлениях. Именно то, что большевики великолепно владели опытом своих политических предшественников — якобинцев (самая радикальная часть французских революционеров) и парижских коммунаров, помогло Ленину захватить власть в октябре 1917 и отстоять ее ходе кровавой гражданской войны.

Когда в 1941 Красная армия терпела одно поражение за другим, Сталин смог существенно скорректировать идеологическую базу Советского Союза, отбросив, не оправдавший себя пролетарский интернационализм, и обратившись к историческим традициям. Это мы, сегодняшние, не понимаем, что объявление Сталиным войны Великой Отечественной являлось прямым обращением к временам Отечественной войны 1812 года и Первой мировой, которую современники и участники называли "Второй Отечественной".

К этому же имперскому патриотизму вернул страну после троцкистских вывертов Хрущева, обещавшего уничтожить религию и построить коммунизм к 1980 году, Брежнев.

О реформах Горбачева и Ельцина и говорить нечего — они была задуманы и осуществлялись без учета отечественных традиций и исторического опыта. Иначе не было бы такого слепого доверия в отношении западных и прочих "партнеров", которым в виде аванса предоставлялись все новые и новые односторонние уступки.

К сожалению, эта тенденция с уступками в значительной мере продолжает иметь место и сегодня. И вызвано это, в первую очередь, тем, что отечественные политики, получившие советское и современное российское образование, не только не обладают необходимыми историческими знаниями, но у них даже отсутствует понимание того, что такие знания политику необходимы. У Ленина, Сталина и Брежнева царская, самодержавная, имперская система образования такое понимание сформировала. И это произошло потому, что мировая и отечественная история тогда воспринималась как необходимый опыт в деле государственного строительства, внешней и внутренний политики. И эта практическая польза истории была следствием безусловного признания цикличности исторического процесса, позволяющей рассматривать настоящее и будущее через призму исторических аналогий. А в СССР, при формальном признании того, что историческое развитие осуществляется по восходящей спирали (вот еще вопрос - по восходящей ли?), господствовал постулат о том, что в октябре 1917 года в России был совершен переход в совершенно новую реальность, принципиально отличающуюся от всего, что существовало в прошлом. Из этого прямо следовало, что прошлый опыт к существующей действительности и ожидаемому будущему не применим.

Похожие взгляды возникли после краха СССР и на Западе, где известный историк Френсис Фукуяма сформулировал концепцию «конца истории», считая, что глобальное доминирование Запада во главе с Соединенными Штатами навсегда зафиксировало «спираль» развития человечества на отметке «западных демократических ценностей». Сегодня всем понятно, что история не только не кончилась, но продолжается с такой силой, что от происходящих перемен захватывает дух. Беда в том, что у нынешней генерации политиков не хватает умения прогнозировать и направлять ее ход в безопасном для человечества направлении.

И положение только ухудшается. Вместо политической культуры современная цивилизация уже давно имеет «политическую конъюнктуру", когда большинство представителей власти живут одним днем, не ощущая связи настоящего и будущего с прошлым. Причем даже с относительно недавним прошлым. Поэтому подрастают, не знающие и не понимающие значения истории, новые поколения, готовые с новыми силами колотиться лбами в старые стены, повторяя ошибки своих предков.