Апрель

22.06.2018

Суббота, 1 апреля

00.45. Дома

Ума не приложу, как я не догадался. Это же все было шито белыми нитками. С другой стороны, было бы чудом из чудес, если бы я пережил первое апреля, не став мишенью хотя бы для одного розыгрыша. В общем, когда мы со Сью переступили порог паба, нас встретили приветственные крики и хохот примерно полутора десятков этих так называемых «товарищей по работе», радостно размахивавших над головой какими-то порножурналами. Эффектно, ничего не скажешь. Хотя могу заметить, что, бывало, доставали меня и посильнее. Ну что ж — попался так попался.

Мое настроение несколько подняли извинения Сью («я не хотела, честное слово, они меня просто заставили») и восторги всей компании по поводу того неизвестного гения, который придумал сегодняшнюю хохму с туалетами. С этим был вынужден согласиться даже Кев, чьи брюки все еще до конца не высохли. Теперь я с нетерпением жду того дня, когда можно будет признаться в моем авторстве. Впрочем, сегодня время для этого еще явно не настало. По крайней мере, мудила Барри по-прежнему изрыгал проклятия и угрозы в адрес того, кто, по его мнению, так подло его подставил.

Поняв, что свидание со Сью — не что иное как розыгрыш, я отыгрался на шутниках еще и тем, что позвонил Лиз и предложил вернуться к первоначальному плану. Когда я сказал ребятам, что ухожу, они просто взбесились. Судя по всему, повеселиться они намеревались от души, и наверняка немалую часть выпивки, по их разумению, должен был выставить тот, кого они прилюдно опозорили, то есть я. Хрен вам, ребята, перебьетесь.

Я поступил абсолютно правильно, не оставшись на пьянку с ребятами. Уверен, что не получил бы от этого времяпрепровождения больше удовольствия, чем от общения с Лиз. За последние дни она, кстати, совсем пришла в себя, и мы замечательно поболтали на самые разные темы, в числе которых, разумеется, были отношения полов и новые тенденции, включая право женщины приглашать мужчину на свидание. Само собой, она как девушка считает, что это правильно, но все ее аргументы сводятся к одной и той же старой песне: «Если парням это можно, то почему бы и нам тоже…» Не услышав ничего для себя принципиально нового, я решил, что имею полное право оставаться при своем мнении.

Вернувшись домой, обнаружил на автоответчике сообщение от своего старика, который просил перезвонить. Зная, что папаша по выходным рано спать не ложится, я не поленился набрать его номер, в результате чего мне пришлось выслушать не самые хорошие новости: оказывается, с тех пор как мы с ним не общались, все очень сильно изменилось. Теперь он уже не собирается переезжать в Телфорд, но зато вознамерился жениться во второй раз. Богатенькая, пестро и безвкусно одетая вдовушка, жизнь в комфорте и безделье в одном из южных графств против новой работы, переезда и жизни на севере: тут и спорить не о чем. Даже мой затуманенный парами «Будвайзера» мозг не может отказать такому решению в логичности.

Воскресенье, 2 апреля

20.10. Дома

Спасибо долбаному карри, сожранному мной в пятницу, за уик-энд, проведенный большей частью либо в пускании газов, либо в уделывании унитаза. Мои первоначальные подозрения о поступлении на прилавки Соединенного Королевства бракованной, а то и отравленной партии «Будвайзера» не подтвердились. Для этого мне стоило только позвонить Лиз, которая пила в пятницу «Фостер», и убедиться в том, что ей тоже хреново. Цепочка чисто женских псевдологических умозаключений привела ее к уверенности в том, что виноват в нашем хреновом самочувствии именно я. Послушать ее, так это была именно моя идея — посидеть где-нибудь в пятницу вечером, и это я предложил индийский ресторан, и не кто иной, как тот же самый я, заказал это вонючее карри. И хотя у меня в памяти осталась несколько иная картина происшедшего в пятницу, я дал Лиз выговориться и даже не стал спорить. Надеюсь, что теперь ей полегчает. Как я уже успел убедиться за свою жизнь, ничто так не улучшает настроения женщины, как возможность поставить в вину мужчине хоть что-нибудь, а лучше — все сразу. Хорошо еще, что я оказался избавлен от кошмарной перспективы идти на стадион в самый разгар поноса. Могу поблагодарить за это любимую команду, позорно проигравшую вчера «Эвертону». У меня еще свежи в памяти воспоминания о том, как года три назад Кев приперся на матч, нажравшись перед этим какой-то дряни. Хрен бы с ним, что он каждые десять минут бегал в сортир, но воняло от него так, что мы в приказном порядке потребовали убраться от нас подальше. Омерзительная была сцена, и не хотелось бы, чтобы подобное повторилось со мной.

И надо же было случиться такому совпадению, что в самый разгар моих страданий ко мне ввалился мой старик вместе со своей, с позволения сказать, невестой. Подозреваю, что они рассчитывали на приятную светскую беседу и вкусный домашний ужин. Бог с ним, что папаша обломался, — ему-то не впервой, но вот суженую его по-своему даже жалко: вряд ли она ожидала, что проведет вечер, слушая, как ее будущий пасынок, отказавшись от общения, названивает по фаянсовому «телефону».

Если честно, есть в ней что-то такое, что никак не позволяет мне проникнуться к ней симпатией. Не знаю, чем уж она так передо мной провинилась, но зато теперь, после знакомства с нею, могу с полной уверенностью заявить: если красота человека бывает внутренней, глубоко скрытой, то его уродство всегда выступает наружу.

Сегодня утром, почувствовав себя гораздо лучше, позвонил Лиз, чтобы выяснить, как там она. Оказалось, что она по-прежнему валяется в постели и все так же мучается. Тем не менее голос ее звучал довольно бодро, и я сделал ошибку, предположив, что она несколько преувеличивает свои страдания. Когда я предложил ей набраться сил и совершить оздоровительную прогулку по Кэмдену в моем сопровождении, она отклонила мое предложение, посоветовав мне отправиться на хрен и сдохнуть где-нибудь по дороге. Очень милая и воспитанная девушка. В результате, если не считать короткой прогулки до ближайшего киоска за газетами, я весь день провалялся дома на диване, включив «Скай Спортс» и пожирая бисквиты и печенье. Вряд ли это было оправданно с точки зрения диеты, но по крайней мере бунтующий желудок этим усмирить удалось.

Понедельник, 3 апреля

10.20. Дома

Мне по-прежнему хреново, так что пришлось позвонить на работу и взять отгул по болезни. Звякнул Лиз и выяснил, что она тоже страдает дома. Бедненькая телочка.

* * *

13.50. Дома

Звонил Майк, сказал, что мудила Барри объявил настоящую войну по результатам празднования Дня дурака. Он поклялся отомстить тому, кто все это устроил, и многозначительно сообщает всем и каждому, что ему уже известен виновник. Это занятно.

Еще Майк сказал, что в пятницу у них пьянка толком не задалась, и виноват в этом, естественно, я. Больше всех расстроился Кев, который ради этой вечеринки даже отказался от свидания со своим страшилищем. Мне, конечно, лестно, что вся эта компания скучала по мне, по моим искрометным шуткам, само собой, по наличным, снятым мною с кредитки, а также по моей способности развозить всех этих гадов в целости и сохранности по домам, но, если говорить начистоту, я не совсем понимаю, с чего это они вдруг так скисли, когда я отвалил. В конце концов, им удалось выставить меня на посмешище перед едва ли не всеми моими сотрудниками (причем уже в который раз), так что вечер был потрачен ими не зря. Ожидать после этого, что я останусь с ними и буду как ни в чем не бывало угощать всех выпивкой за свой счет, было несколько опрометчиво. Нет, раньше я, бывало, так и поступал, но теперь у меня есть альтернатива. И, как я уже говорил, общество Лиз кажется мне гораздо более привлекательным.

Не могу не признаться и в том, что по-прежнему лелею надежду, пусть и призрачную, когда-нибудь хорошенько напоить ее и, воспользовавшись моментом, затащить в койку.

Вторник, 4 апреля

09.20. Дома

Позвонил на работу и взял еще один отгул. Потом созвонился с Лиз, которая, оказывается, поступила так же, хотя мы оба чувствуем себя уже немного лучше. Интересно, как болтливы становятся люди, когда сидят дома и маются от безделья. И все-таки здорово, когда есть с кем потрепаться.

* * *

11.45. Дома

Скучно — хоть вешайся. Позвонил практически всем, чьи телефоны мог вспомнить, но, как и следовало ожидать, никого не оказалось дома.

Единственный человеческий голос, ответивший мне, принадлежал опять-таки Лиз, но в этот момент она, понимаешь, собралась разобрать бельевой шкаф или что-то в этом роде и потому попросила некоторое время ее не беспокоить.

На компьютер больше смотреть не могу: «Кубок ФИФА-2000» и «Гонки Гран Туризмо 2» достали меня — дальше некуда. Телевизор? Этот ящик просто вгоняет меня в депрессию, выливая потоки всевозможного идиотства, хренотени и феминистской пропаганды, что, впрочем, одно и то же — ума не приложу, где они берут всех этих людей. По-моему, их единственная цель в жизни — попасть в какое-нибудь шоу типа «Триши». Я бы на их месте просто удавился. И почему они по большей части родом из северных графств?

* * *

17.30. Дома

Завтра наплюю на самочувствие и хоть полудохлый, но пойду на работу. Еще одного дня безделья, одиночества и скуки я не выдержу.

* * *

20.15. Дома

Твою мать! Этого еще не хватало: только что позвонила Джулия, предложила проведать меня и, если нужно, чем-нибудь помочь. Притом, когда я сказал, что уже выздоровел и завтра собираюсь на работу, она, по-моему, даже расстроилась и довольно сухо сказала, что в таком случае — до встречи завтра в офисе.

Боже ты мой! Нет, нет и еще раз нет. Не могу я допустить, чтобы она здесь появилась. Во-первых, моя квартира сейчас больше всего напоминает выгребную яму (вид изнутри), но важнее другое: если кто-нибудь узнает, что она была у меня в гостях, мне конец.

Среда, 5 апреля

11.15. На работе

Ах ты господи! Как же я соскучился по своей работе. Не прошло и пяти минут на рабочем месте, а со мной уже во всех подробностях делились последним слухом, который ходит по фирме: как гласит народная молва, мы с Лиз вовсе не заболели, а просто решили устроить себе долгий и уж явно не пуританский уик-энд. Выдвигались даже предположения насчет того, что звонки на мой домашний телефон переводились на мобильник, чтобы создать иллюзию, будто я дома, когда на самом деле я был хрен знает где. Тот факт, что у меня отродясь не было мобильника, как-то ускользнул от внимания этих сочинителей сказок; в общем, утро я провел в попытках доказать всем окружающим, что ничего такого у нас с Лиз не было и что одновременным недомоганием мы обязаны всего лишь невинному походу в ресторан после работы. Насколько я знаю людей, бок о бок с которыми тружусь уже не один год, чем сильнее подозреваемый доказывает свою непричастность к тому, в чем его обвиняют, тем крепче становится их уверенность, что дело тут нечисто.

Не знаю, дошли ли эти слухи до Джулии, но ведет она себя очень странно. Когда я заглянул к ней в кабинет, появившись утром на работе, она не стала устраивать привычный в таких случаях допрос, а встала из-за стола, обошла его и села на краешек, продемонстрировав мне свои ножки, которые я бы описал как длинные и очень даже недурные на вид. Интересно, а те маленькие бугорки под юбкой — случайно не подвязки?

Ё-моё, что же это такое происходит в нашей конторе?

* * *

12.50. На работе

Позвонила Лиз и сказала, что придумала, как отомстить мне за то, что я отравил ее перед уикэндом. Твою мать, ну что за херню она городит?

* * *

15.10. На работе

Мне остается только пожать Лиз руку. Умна зараза, ничего не скажешь. Я, значит, неделями отбиваюсь от наседающих ребят, доказывая, что между нами ничего нет и что мы просто друзья. А что при этом делает она? Заходит к нам в отдел, красивая и эффектная, как обычно, и при всем честном народе, перегнувшись через стол, целует меня взасос прямо в губы. Я еще и очухаться не успел, а она, подмигнув, тотчас же свалила обратно к себе. Что я после этого пережил — лучше не вспоминать. Само собой, такую выходку наш коллектив не мог оставить без внимания.

* * *

16.30. На работе

Приходила делегация из отдела маркетинга. С меня уже не только требуют разбить это злосчастное пари по поводу оргазма Лиз, но даже обещают отстегнуть процент с выигрыша за эту информацию. Несмотря на все мое желание казаться безразличным к происходящему, в глубине души я должен признать, что неравнодушен к Лиз и потому не могу позволить себе играть в такие грязные игры. Что поделать, пришлось в очередной раз довести всех до истерики, опять отрицая все от начала до конца.

* * *

16.45. На работе

Позвонил Лиз и поздравил с тем, что ей действительно удалось превратить остаток моего рабочего дня в сущий дурдом. Затем тактично намекнул ей, что благодаря таким поступкам она того и гляди прослывет девицей легкого поведения. На это Лиз заметила, что она такая и есть, и сделала мне втык за то, что я не взял с ребят предложенные деньги, которые мы могли бы поделить или потратить на совместную выпивку.

* * *

19.40. Дома

Только что звонила Лиз, извинялась за сегодняшний день. Она признает, что перешла некую грань, позволив себе использовать тему сексуальных отношений как оружие возмездия за «отравленные выходные». Еще она сказала, что исправится, и просила не думать о ней плохо. В этом я ее совершенно искренне заверил и даже выразил восхищение ее находчивостью. Конечно, по уму, надо было бы напугать ее, сказав, что завтра утром я отомщу, явившись к ней в отдел, чтобы трахнуть ее прямо на рабочем столе в присутствии на этот раз ее сотрудников. Впрочем, если уж совсем начистоту, лучше всего было бы ничего не говорить, а просто так и сделать прямо сегодня днем. Но раз уж я этого не сделал, чего теперь после драки кулаками махать и смешить Лиз пустыми угрозами.

Чем дальше, тем больше мне нравится эта идея. Вот бы и вправду… тем более что она, как мы сегодня выяснили, самая настоящая девица легкого поведения.

* * *

23.15. Дома

Опять попал в какую-то идиотскую историю в «Сэйнсбери», из-за чего весь вечер, можно сказать, пошел насмарку. А получилось все вот так: стою я себе у стенда с журналами, листаю свеженький номер «Тотал Футбол» и вдруг замечаю, что прямо с соседней полки на меня смотрит Джери Холливелл — на мой взгляд, самая шикарная представительница рода человеческого из всех, кого я знаю. Оказывается, на сей раз ее поместили на обложку «Максима». Само собой, я мгновенно сменил спортивную тематику на нечто более личное и, заплатив за журнал, тотчас же содрал с него непрозрачную упаковку, закрывавшую две трети обложки. По-моему, этот маркетинговый прием, применяемый в наше время издателями многих журналов, является откровенным доказательством их садистских наклонностей и должен быть приравнен к пыткам и изощренным способам влияния на человеческую психику. Наконец прекрасная полуобнаженная богиня в образе бывшей «Джинджер Спайс» предстала моему взору. Я погрузился в созерцание, но буквально через миг был выведен из сладостной медитации какой-то взбесившейся маразматичкой, которая стала наезжать на меня, твердя что-то про эксплуатацию женщин и про то, что из-за таких ублюдков, как я, они, бедняжки, вынуждены все чаще и чаще идти на панель, чтобы удовлетворить наши низменные желания.

Я посчитал, что это уже все-таки перебор, и постарался обратить внимание этой идиотки на то, что в конкретном случае с этой конкретной женщиной, изображенной на обложке журнала, тезис об эксплуатации вряд ли проходит. Нет, конечно, если многомиллионный банковский счет и всемирная известность попадают под это определение, то я бы сам хотел поменяться с ней местами и побыть в роли нещадно эксплуатируемого. Более того, если судить по довольной улыбке на физиономии Джери, становится ясно, что ее никто не принуждал позировать фотографу и, скорее всего, она занималась этим с большим удовольствием. Не успел я договорить, как карга набросилась на меня чуть не с кулаками и подняла такой шум, что вокруг собралась целая толпа. Люди явно поняли, что ничего опасного не происходит, и откровенно развлекались, глядя на то, как я собираюсь выкручиваться. Среди любопытных я вдруг заметил и своего старого знакомого — этого вегетарианского урода, который однажды не дал мне познакомиться с девчонкой. Кончилось все вроде бы вполне благополучно для меня: подоспевшие охранник и администратор попытались урезонить разошедшуюся мегеру, но поскольку удалось это лишь отчасти, им пришлось вежливо, но настойчиво выпроводить ее из магазина.

После всего этого мне было уже не до развлечений. Наскоро побросав в корзину необходимые продукты, я поспешил к кассе и на выход. «Максим» я все-таки купил: ну, не бросать же его было, в самом-то деле, особенно учитывая все то, что мы с ним вместе пережили.

Четверг, 6 апреля

15.20. На работе

За кружкой пива во время ланча я рассказал ребятам о том, что случилось вчера в «Сэйнсбери». Отсмеявшись, мы стали обсуждать это происшествие, и Кев высказал предположение, что так активно защищают женщин от мужского внимания, именуемого ими эксплуатацией, только уродливые экземпляры женской половины человечества. Поскольку они не знают, что такое заинтересованный взгляд мужчины, то им и кажется, что это должно быть крайне оскорбительно для женщины. Другое дело, мол, женщины симпатичные… В чем-то он, конечно, прав, но мне кажется, что сказано это было не просто так. И точно: не успел я оглянуться, как разговор перескочил на Лиз и ее вчерашнюю выходку. Между прочим, слух об этом каким-то образом дошел и до Джулии.

Я вконец умаялся, втолковывая ей, что мы с Лиз просто друзья и что вчера она всего-навсего решила подшутить надо мной. Вроде бы Джулия въехала в это дело, поверила мне и даже осталась довольна услышанным. Во всяком случае, мне показалось, что она выглядит достаточно умиротворенной, когда я выходил из ее кабинета. Хотя хрен ее знает. Никак я ее не могу раскусить, и что там у нее на уме, остается полной загадкой.

* * *

21.45. Дома

После работы мы с Лиз зашли в пиццерию и просидели довольно долго, болтая о том о сем. Как-то так получилось, что разговор коснулся темы порнографии. Здесь нам обоим было что сказать, потому что каждый из нас может смело считать себя экспертом в этой области. И пусть мы оба специалисты довольно узкие, тем интереснее был обмен мнениями. Любопытно было послушать рассуждения Лиз, почему мужчины просто торчат, когда им предоставляется возможность поглазеть на фотографии или видео голых женщин, а сами тетки не ловят особого кайфа от созерцания голых мужчин. По мнению Лиз, причина этого состоит в том, что большинство мужских тел попросту некрасивы, если не сказать уродливы, с чисто эстетической точки зрения.

С другой стороны, формы женского тела со всеми их изгибами и выпуклостями притягивают нас, мужиков, как магнит. Еще одно различие заключается в том, что, по словам Лиз, женщинам нравится, когда на них смотрят, они просто тащатся от сознания того, что находятся в центре внимания, и, как заявила Лиз, если бы кто-то спросил ее мнение насчет того, каким должен быть настоящий порнографический журнал для женщин, такой, чтобы действительно мог завести почти любую, то она дала бы совершенно очевидный, с ее точки зрения, рецепт: с каждой страницы такого издания на читательницу должен восхищенно и похотливо пялиться какой-нибудь красавчик. Причем вполне достаточно, чтобы это был лишь портрет крупным планом. Речь идет просто о визуальном контакте.

На это я возразил было, что когда я начинаю пялиться на женщин, большинство из них это нисколько не возбуждает, а, скорее, наоборот, приводит в бешенство, и они набрасываются на меня чуть ли не с кулаками. Без тени сочувствия Лиз пояснила, что все зависит от того, кто именно смотрит на женщину, и в еще большей степени от того, как женщина себе представляет, что творится в этот момент у него в мозгах. Например, если б она вдруг заметила, что на нее смотрит ее обожаемый Джордж Клуни, она тотчас же завелась бы по полной программе, потому что не так важно, что именно он в этот момент будет думать: достаточно того, что она сама будет интерпретировать его чувство как восхищение и затаенное, чуть смущенное желание обладать ею. Другое дело, если она перехватит слишком задержавшийся на ней взгляд мудилы Барри: отвращение и презрение захлестнут ее вне зависимости от того, что он там на самом деле по ее поводу думает. Довольно и того, что она считает его редкостным козлом и пидором. Так что первой ее реакцией будет желание как-нибудь обломать его. Она даже готова поцеловать его взасос, лишь бы достичь своей цели: опустить его и выставить на посмешище перед остальными.

Выслушал я все это, честно признаюсь, не без интереса. Вот чего я никак не могу понять, так это того, почему женщина, не только задумывающаяся об этих делах, но и выстраивающая свое поведение исходя из таких соображений, еще удивляется, что обычные парни — такие, как я, — если и не вымерли вовсе, то по крайней мере не рискуют к ней соваться.

Пятница, 7 апреля

9.30. На работе

В электричке опять оказался вместе с рыженькой. Вспомнив вчерашние поучения Лиз, решил на пробу многозначительно улыбнуться ей, стараясь думать при этом о прискорбном положении моей любимой команды в турнирной таблице чемпионата. В общем, решил сбить рыжую с толку. Честно говоря, не знаю, получилось у меня или нет, потому что впал в глубокую депрессию, осознав, что дожил до таких лет, а все еще вынужден довольствоваться подобными экспериментами.

* * *

10.10. На работе

Только что звонил Кев и умолял поехать вместо него кататься на пароходе в уик-энд. Хрен ему, разбежался.

* * *

14.25. На работе

Шикарно оторвался во время обеденного перерыва, издеваясь над Кевом и Шоном, которым приказано завтра в половине восьмого утра уже быть в Саутгемптоне. Этим несчастным предстоит два дня видеть вокруг себя море, море и еще раз море; лишь на ночь их обещают высадить где-то на острове Уайт. Честно говоря, посторонний человек мог бы удивиться, увидев, насколько удрученными и подавленными могут выглядеть двое друзей, которым предстоит небольшое морское путешествие полностью за казенный счет. Но я-то ребят прекрасно понимаю: страшное дело — едва ли не впервые за восемь лет пропустить домашний матч своей команды. Ну да ничего, мы же с Майком не звери какие, расскажем им, что там и как происходило на стадионе. Сомневаюсь только, что это их сильно утешит.

* * *

16.25. На работе

Заглянул в отдел к Лиз и попросил ее привезти мне с моря раковину или камушек. За нее можно только порадоваться — довольна она по уши. Оказывается, она никогда раньше так не отдыхала: ну, чтобы на корабле и с полным пансионом, этакий маленький круиз. Занятное дело, мне как-то тоже не случалось проводить выходные подобным образом, но, оказавшись перед выбором между морской прогулкой и домашней игрой «Уотфорда», я посчитал кощунственной саму постановку вопроса.

* * *

18.10. Дома

Поскольку Шон и Кев на уик-энд отваливают, мы, оставшиеся, решили от души встряхнуться и сходить куда-нибудь в клуб, чтобы поснимать девчонок. На самом деле это означает напиться, вволю наприкалываться и сожрать что-нибудь такое, от чего нам всем будет хреново. Пока мы еще никогда никого не снимали; по крайней мере, я.

Суббота, 8 апреля

10.20. Дома

Твою мать, ну и вечерок вчера выдался. Интересно, как эти двое себя чувствуют. Если уж мне хреново, то каково им там, на качающейся палубе. Ей-богу, не позавидуешь.

Что они наговорят обо мне Лиз — страшно даже подумать, но, в конце концов, она сама во всем виновата. Кто мне, спрашивается, наговорил всякой дребедени о визуальном контакте? Нет ничего удивительного в том, что я попробовал применить полученные сведения на практике.

Попробовал, называется. Стоило мне, пользуясь терминами Лиз, устремить самый ласковый и доброжелательный взгляд на одну шикарную блондинку с буфетом бог знает какого размера, как она набросилась на меня, затрясла своими сиськами у меня перед физиономией и начала орать: «Давай-давай, пялься, пока можно! Хрен ты их когда еще так близко увидишь!» Затем последовала череда эпитетов в мой адрес: ублюдок, козел, извращенец, ну и так далее. По-моему, вполне убедительное доказательство того, что она неверно истолковала мои телепатические сигналы. Еще более очевидным это стало, когда откуда ни возьмись нарисовался ее хахаль, вознамерившийся во что бы то ни стало набить мне морду.

В общем, с этой минуты все пошло наперекосяк. Вскоре появились секьюрити и выставили нас из клуба. Оказавшись на улице, мы поняли, что нам не остается ничего другого, как пилить пешком домой к Майку, заказав предварительно какой-то хрени навынос в ближайшей китайской забегаловке. В итоге просидели мы у него часов до трех утра, коротая время за какими-то идиотскими разговорами. Все как обычно.

Слава богу, у меня хотя бы есть возможность отлежаться. Этим же двум галерным гребцам пришлось вставать чуть ли не в пять часов, чтобы двигать в Лондон первой электричкой и не опоздать к заказанному автобусу.

* * *

18.55. Дома

Только что пришел домой и обнаружил на автоответчике сообщение от Шона. Позвонив явно с какого-то мобильника с чуть живой батарейкой, он сквозь помехи изволил напомнить мне, что я должен поставить за него в лотерею. Легко сказать: я, между прочим, ума не приложу, на какие номера он собирался ставить. Вот блин, еще не было печали…

День сегодня вообще прошел как-то тускло. И не то чтобы наши сыграли уж очень плохо (они, кстати, все равно проиграли, что само по себе не повод для радости), пожалуй, даже наоборот. Просто, учитывая отсутствие некоторых из нашей компании, особого веселья ожидать и не приходилось. Не успели мы зайти в паб после матча, как Майк свалил, потому что договорился идти со своей девчонкой в кино. Таким образом, мне пришлось выбирать между вечером дома в четырех стенах и пьянкой до поросячьего визга с совершенно безбашенным Томом. Впрочем, эту ситуацию нельзя назвать трудноразрешимой дилеммой. Я прямым ходом направился домой, потому что мне как-то не улыбается опять загреметь в полицейский участок.

* * *

20.00. Дома

Решил посмотреть по ящику «Свидание вслепую», надеясь увидеть что-нибудь достойное по части женского пола. Даже не удивился, оказавшись в очередной раз на конвейере по представлению бесконечной череды абсолютно плоских дылд с абсолютно неаппетитными задницами. (Разумеется, все они откуда-нибудь с севера.) К какой такой матери катится наш шоу-бизнес? В субботу вечером на национальном канале какие-то мымры из кожи вон лезут, чтобы понравиться каким-то мудакам.

И какого хрена меня каждые две минуты заставляют смотреть рекламу женских тампонов? Тошнит уже от этой похабщины.

* * *

20.20. Дома

Звонил Шон, спрашивал, как сыграли наши и какая комбинация оказалась выигрышной в лотерее. Причем спрашивал именно в таком порядке. На первый вопрос я ответил, что, несмотря на плачевный результат, наши играли просто блестяще и смотреть матч было одно удовольствие (ничего-ничего, пускай его там на корабле еще поколбасит); что же касается лотереи, то я сказал, что я еще не смотрел результаты. Наорав на меня, Шон потребовал, чтобы я включил телетекст, и, судя по всему, просиял, обнаружив, что на его комбинацию выпало 10 фунтов. Когда я сообщил, что не сделал за него ставку, потому что забыл эти самые цифры, его на миг словно парализовало, а потом он выдавил язвительное «ну да, конечно», видно решив, что я в очередной раз пытаюсь приколоться над ним. Не успел я спросить его, как там Лиз, как у него немедленно кончились деньги.

* * *

20.30. Дома

Снова звонил Шон и снова спрашивал про лотерею. Он явно не на шутку распсиховался, но всячески старается не показать виду — на тот случай, если я действительно решил просто поизмываться над ним. Ума не приложу, чего он так волнуется из-за какой-то вшивой десятки.

* * *

20.40. Дома

Еще раз звонил Шон и теперь уже всерьез наехал на меня. Он заявил, что не выиграл в лотерею только по моей вине, а следовательно, именно я должен возместить ему «упущенную выгоду» — эти самые десять фунтов — из собственного кармана. Что-то мне подсказывает, что вероятность такого разрешения сложившейся коллизии, выражаясь сугубо математическим языком, стремится к нулю. А если короче — только через мой труп.

Я просто вижу, что с ним сейчас творится. Красный от злости, он рвет и мечет, матеря меня на все лады. При этом он все-таки хватается за соломинку, втайне надеясь, что я его разыгрываю, и, когда он вернется, я таки вручу ему новенькую, красивую и хрустящую десятифунтовую банкноту. Редкостный мудак.

Воскресенье, 9 апреля

13.00. Дома

Сходил посмотреть, как ребята играют. Заодно тяпнул пива.

Самое обидное, что они уже вторую неделю выигрывают. Мне не жалко, конечно, но уж слишком красноречиво это подтверждает общее мнение о том, что я и был в команде тем балластом, который тянул всех на дно.

Понедельник, 10 апреля

09.20. На работе

Не успели мы появиться в конторе, как передо мной нарисовался Шон и, не сказав ни слова о том, как прошли выходные на корабле, потребовал отдать ему десять фунтов. Послал его на хрен.

* * *

10.25. На работе

Майк и Кев, похоже, сговорились с Шоном. По их словам, я веду себя некрасиво, отказываясь платить долги. Какие такие, вашу мать, долги? Один пьяный идиот называет другому некие шесть цифр и предполагает, что тот не только запомнит их, но и побежит на следующий день в ближайший киоск заполнять билет, выложив при этом за него фунт из собственного кармана. Интересное кино! А если бы комбинация не выиграла, вернул бы мне Шон потраченный фунт? Так что хрен вам. Хотите — подавайте в суд, посмотрим, как там над вами поприкалываются.

* * *

15.15. На работе

Как не уплатившему долг чести, мне было предложено воздержаться от посещения паба, где имеют честь отдыхать мои якобы кредиторы. Оно, пожалуй, и к лучшему. По крайней мере, не пришлось выслушивать хныканье этих попрошаек.

* * *

15.55. На работе

Только что поболтал с Лиз и получил подробнейший отчет о воскресной поездке. Никто не был замечен ни в чем предосудительном (в том, что касается межполового общения). При этом было выпито много (халявного) спиртного, а следовательно, время все провели довольно неплохо. В общем, примерно до девяти часов субботнего вечера все шло замечательно, после чего кое-кто (не будем называть имен) испортил всем отдых бесконечными стонами, завываниями и отборной матерщиной в мой адрес.

* * *

16.30. На работе

В нашей компании я все еще персона нон грата, что меня только радует. По крайней мере, можно спокойно поработать.

Вторник, 11 апреля

09.20. На работе

Поездка из дома на работу обернулась для меня сегодня настоящим кошмаром, и опять, уже не в первый раз, по милости Британских железных дорог, или как там они теперь называются. Вчера вечером я решил отсмотреть некоторые матчи последнего тура по спутниковому каналу и, по всей видимости, при этом несколько перебрал с пивом. В итоге сегодня утром уже на подъезде к Хэрроу желание опорожнить мочевой пузырь стало просто нестерпимым. Мне не оставалось ничего другого, как воспользоваться туалетом в электричке.

Ненавижу туалеты в поездах. Во-первых, одному богу известно, когда их в последний раз убирали и мыли, а во-вторых, даже он (бог, то есть) не знает, кто или, точнее говоря, что побывало тут перед тобой и чем оно тут занималось. Годы поездок по всей стране на футбольные матчи убедили меня в том, что эти закутки слишком часто используются далеко не в тех благих целях, для которых их проектировали и создавали. У меня даже выработался своего рода условный рефлекс: проходя мимо двери туалета, я непроизвольно вспоминаю Кева и Майка, да не просто этих двух ублюдков, а их «замечательное приключение» с теткой из Гримсби в 1994 году.

Одного этого достаточно, чтобы, оказавшись по крайней необходимости в подобном месте, я тщательно старался не прикасаться ни к чему, кроме себя самого. Каково здесь приходится женщинам, мне даже подумать страшно. При одной мысли о том, что на эту хреновину еще и сесть придется, меня прошибает холодный пот. Если честно, я в поезде даже руки не мою: мне это кажется абсолютно бесполезным. В такой ситуации хочется как минимум принять настоящий, полноценный душ, чтобы избавиться от ощущения брезгливости.

Увы, сегодня утром у меня не оставалось выбора. Не без труда протолкавшись сквозь набившееся в мой вагон всякое отребье и мусор человечества (я имею в виду своих попутчиков) к злосчастной дверце, я протиснулся в нее и обнаружил, что оказался здесь не только не первым посетителем за сегодняшнее утро, но, пожалуй, даже и не пятидесятым. Небольшой островок преисподней, перенесенный в наш пусть и не лучший, но все же терпимый мир: пожалуй, так можно точнее всего описать эту омерзительную кабинку.

Учитывая мое везение, я ничуть не удивился, когда, открыв дверь и рассчитывая поскорее вырваться из зловония, поднимавшегося ясно видимой пеленой над унитазом и тянувшего ко мне едкие щупальца от пола, я столкнулся с дожидавшейся своей очереди на визит в ад женщиной, причем не абы какой женщиной, а очень симпатичной молодой девчонкой. Не успев просчитать ситуацию, я не нашел ничего лучшего, как предупредить ее о том, что ждет ее впереди. Сделал я это абсолютно без задней мысли. В ответ она смерила меня презрительно-жалостливым взглядом, каким женщины обычно награждают мужчин, полагая, что те только что попытались неуклюжей и похабной шуткой смягчить реакцию на какой-нибудь совершенный ими неблаговидный поступок. Решительно шагнув вперед и чуть не оттолкнув меня при этом, она скрылась за дверью туалета, хорошенько хлопнув ею напоследок.

Спустя минуту-другую она вылетела будто ошпаренная, но при этом бледная как полотно. Увидев меня, она встрепенулась и чуть не на весь вагон объявила, что большей мерзости ей за всю жизнь видеть не доводилось. По ее тону и жестикуляции нетрудно было догадаться, что данное замечание относится не к состоянию вагонного туалета, а ко мне лично. Затем последовала пламенная речь о сексизме, сексуальных злоупотреблениях и прочей хрени. Сначала эта тирада крутилась вокруг моей персоны, а затем перешла на мужчин вообще. Само собой, такие слова не могли не вызвать прилива ответного сочувствия у женской половины вагона. В общем, могу признаться в том, что еще никогда в жизни вид приближающегося перрона станции Истон не был мне столь приятен.

* * *

12.45. На работе

Майк только что подходил и будто бы невзначай поинтересовался, не собираюсь ли я вернуть Шону то, что я ему должен. Похоже, время шуток и недомолвок прошло, и вопрос перешел на стадию «дело принципа». Я как раз искал, на ком бы сорваться после утренних злоключений, и теперь чувствую себя гораздо лучше, послав Майка к Шону с подробным описанием маршрута, по которому посоветовал отправиться им обоим.

* * *

15.20. На работе

Решил не общаться с предателями, которых по недомыслию называл своими «приятелями», и остался в обеденный перерыв в офисе. Почти целый час мы проболтали со Сью, успев обсудить за это время очень многое и, в частности, вопрос романов на стороне и интрижек на работе. Сью, по-моему, очень даже не против поговорить на эту тему, и к ее мнению стоит прислушаться, учитывая, что с мужем она рассталась именно по этой причине. Забавно: даже сейчас, по прошествии двух лет, заметно, что Сью до конца не смогла преодолеть тягу к нему. Любит ли она его по-прежнему, скучает ли по нему, или дело просто в том, что она до сих пор одинока, — в этом я еще не разобрался. По правде говоря, просидев час в полуметре от нее, я могу сказать, что у ее бывшего, видно, просто башню заклинило. Какого хрена, имея такую жену, тащить в койку еще кого-то? Впрочем, тут, наверное, к месту будет процитировать что-нибудь из народной мудрости вроде: «В каждой избушке свои погремушки» или «Чужая жена — потемки». Надеюсь, что в этой интерпретации я не слишком переврал смысл пословицы.

* * *

19.50. Дома

Слава богу, вроде бы никого из тех, кто ехал со мной в вагоне утром, я на обратном пути не встретил. Утренний скандал, таким образом, может быть, обойдется без продолжения. Главное, чтобы среди утренних попутчиков не оказалось знакомых.

Ситуация с ребятами начинает действовать мне на нервы. От Кева я давно уже ничего хорошего не жду, а вот Майк… Честно говоря, я несколько удивился тому, что он так лихо присоединился к общему наезду на меня. И ладно бы это было по делу — так ведь нет, все на пустом месте. Ну и хрен-то с ними. Хотят повыеживаться — ладно, я на этих кретинов даже обижаться не буду.

Среда, 12 апреля

09.10. На работе

Сегодня утром встал на весы и обнаружил, что после приезда из Нью-Йорка сбросил больше трех килограмм. Отлично! Кроме того, если не считать нескольких косых взглядов, подаренных мне вчерашними попутчиками, сегодня никто в электричке не стал напоминать мне о вчерашнем конфузе. По-моему, день начался очень даже неплохо. В былые времена я бы поспешил воспринять это как дурное предзнаменование, своего рода провокацию судьбы. Впрочем, с некоторых пор я записался в оптимисты и считаю, что удачное утро должно знаменовать собой не что иное, как начало удачного дня.

* * *

11.30. На работе

Еще одна хорошая новость. Джулия только что объявила: ей позарез необходимо погреться на солнышке, что означает следующее: в ближайшую пятницу она отваливает куда-то на курорт на неделю, что уже неплохо. А если представить себе, что я вроде бы числюсь вторым человеком в отделе, то очевидно, что исполнять ее обязанности во время ее отсутствия предстоит мне.

Само собой, начальство предполагает, что я останусь за нее и при этом буду выполнять и свою собственную работу: так уж у нас заведено — пашешь за двоих, и ни гроша прибавки к зарплате. На самом же деле я собираюсь раскидать ее работу по остальным, а сам засяду в кабинете Джулии и буду там внаглую пинать балду.

* * *

14.55. На работе

Ребята со мной по-прежнему не разговаривают, поэтому в обеденный перерыв я пошел в отдел к Лиз, где и просидел все время, болтая с ней и с остальными девчонками. Заметил в себе положительную тенденцию: чем больше времени я провожу в женском обществе, тем легче мне это дается. Кроме того, быть на короткой ноге с женской частью коллектива значит получать вовремя ту информацию, которой мы, мужики, обычно разживаемся в последнюю очередь, частенько тогда, когда она уже теряет свою актуальность. Вот и сегодня я, не прилагая никаких усилий, выяснил, что Джулия наконец завела себе мужика. Оно и славненько, могу за нее только порадоваться, тем более что это пошло ей и всем нам на пользу: в последнее время она перестала быть такой мегерой, как раньше.

* * *

22.50. Дома

Поход в «Сэйнсбери» оказался очень успешным. Перебирая, словно невзначай, пакеты с вырезкой, я как бы незаметно оказался втянут в разговор о достоинствах парного мяса с весьма недурной брюнеткой лет тридцати с небольшим, которую, как выяснилось, зовут Джилл. Заглянув на пару минут в кафетерий, мы быстро обнаружили, что у нас с ней много общего: я имею в виду нелюбовь ко всему французскому, особенно к кулинарии. Оказалось, что это вполне достаточный повод, чтобы договориться посидеть где-нибудь завтра вечерком.

Вот уж не думал, что нелюбовь к французской кухне поможет мне когда-нибудь познакомиться с женщиной. Кстати, мой утренний оптимизм меня не обманул. День выдался на редкость удачный.

Четверг, 13 апреля

09.35. На работе

Позвонил Лиз и рассказал о назначенном на сегодня свидании. Она рассмеялась и обозвала меня похотливым котом. Не сказал бы, что это прозвучало очень уж по-дружески.

* * *

11.15. На работе

Только что ко мне подкатил Майк с настойчивым предложением заплатить наконец Шону десять фунтов, чтобы разрешить таким образом этот затянувшийся кризис. Я с не меньшей настойчивостью повторил ему, что, по моему глубокому убеждению, они оба могут отправляться в задницу и что хрен они от меня получат эту долбаную десятку.

* * *

23.30. Дома

Увы, свидание с Джилл оказалось не слишком удачным. Судя по всему, нужно будет хорошенько обдумать и пересмотреть саму тактику еженедельных походов в «Сэйнсбери», потому что здесь явно что-то не клеится: ни одной удачи. Тесса не в счет — ее я знал давным-давно, и это совсем другое дело.

Ну неужели женщины не понимают, что на первом свидании ни один нормальный парень не пожелает выслушивать лекцию о том, какими козлами были его предшественники, и стенания по поводу того, как женщине наконец приспичило завести детей, потому что этого требует заложенная в нее биопрограмма? По-моему, это абсолютно очевидно. И какого хрена эти идиотки никак не могут въехать в такое элементарное дело? Взять, например, это сегодняшнее свидание: сижу я, слушаю ее причитания и с каждой секундой все больше убеждаюсь, что, с одной стороны — вот она, готовая кандидатура в койку, никаких усилий не потребуется. А с другой — никак не менее четко я понимаю, что абсолютно ей не интересен. Ей нужен всего лишь донор спермы, и, по всей видимости, я оказался последним в длинном списке мужиков, которых она пыталась подцепить по такому случаю. Любой нормальный мужик на моем месте не стал бы теряться и упускать то, что само идет в руки; у меня же все, как всегда, не по-людски. Потрахаться я, конечно, очень даже не прочь, но хочу, чтобы женщина тоже захотела секса со мной, причем именно со мной лично, а не с кем-то любым, и со мной как с человеком, а не просто с физиологической единицей.

К сожалению, «Сэйнсбери», похоже, битком набит женщинами, которым попросту приспичило: приспичило потрахаться, завести детей или просто пообщаться, развеять одиночество, к которому сами и стремились. Но, честное слово, я в этом абсолютно не виноват. Своей активностью и стремлением быть похожими на мужчин женщины сами загнали себя в угол, и теперь многим из них приходится расхлебывать эту круто заваренную кашу. Признаться, особого сочувствия я к ним не испытываю, но и откровенно пользоваться их сложным положением тоже не считаю для себя возможным.

Пятница, 14 апреля

15.20. На работе

Потратил уйму времени, выслушивая наставления Джулии по поводу того, что мне предстоит сделать за неделю, пока ее не будет на работе. Послушать ее — так можно подумать, будто она уезжает как минимум на год. Судя по всему, она просто забыла, что мне уже доводилось исполнять обязанности завотделом. А может, ей рассказали, чем это обернулось два года назад, и потому она решила подойти к инструктажу со всей серьезностью.

А случилось тогда вот что: я в первый раз остался в отделе за главного и всячески старался произвести хорошее впечатление. Впрочем, это никак не оправдывает того факта, что я как сопливый пацан попался на чью-то не слишком тонкую, но убийственно сработанную шутку. Получив по электронной почте служебную записку от имени одного из начальников с обтекаемыми фразами по поводу того, что руководство компании решило пересмотреть свою жесткую позицию по отношению к курению на рабочих местах, я не удосужился проверить ее подлинность и с радостью сообщил о благоприятных переменах в фирме своим подчиненным. Надо же было совершить такую глупость! Когда наш (некурящий) завхоз вечером вместе с уборщицами заглянул в отдел, его чуть не хватил инфаркт при виде дымовой завесы и штабелей «бычков». Слава богу, мне как-то удалось отмолчаться, и меня даже не уволили. Видимо, начальство сочло, что на подобную выходку я отважился лишь в минуту кратковременного умопомешательства. Какая сволочь меня тогда подставила, я так и не выяснил.

* * *

16.15. На работе

Ребята по-прежнему со мной не разговаривают, а ведь прошла, по сути дела, уже почти неделя. Я не знаю, чего они добиваются, но зато уверен, что ни при каких условиях не стану совать эту десятку, чтобы таким образом выкупить себе прощение. Хрен им, перетопчутся.

Суббота, 15 апреля

16.00. Дома

Вчера вечером договорились с Лиз где-нибудь посидеть. Посидев и вволю поплакавшись друг другу в жилетку — о том, что оба одиноки, а точнее, о том, что обоим никак не подыскать достойного партнера по вкусу, мы впали в полную депрессию. В итоге мы пришли к выводу, что обоим требуется срочная встряска. Встряска выразилась в том, что мы поехали на квартиру, которую снимает Лиз, чтобы там упиться до поросячьего визга. До некоторой степени нам это удалось часам к четырем ночи. После этого я чуть ли не весь день приходил в норму и копил силы на то, чтобы заставить себя сесть в поезд и добраться до дому. Это был, скажу я вам, настоящий поступок, просто подвиг.

Симпатичная у нее, надо сказать, квартирка, но уж слишком там все по-девчоночьи. У нее даже спортивного канала нет! И кстати, странное дело: учитывая ее наследственность, я нигде не заметил чего-либо, хоть отдаленно напоминающего порнографию.

* * *

20.00. Дома

Позвонил Лиз: ее не оказалось дома. Интересно, что ее могло сподвигнуть встать с кровати. Лично я чувствую себя — хреновей некуда. Включил запись «Матча дня», но не знаю, хватит ли у меня сил досмотреть до конца. Поскольку «Уотфорд» опять продул, я задаюсь вопросом: стоит ли моя головная боль того, чтобы отсматривать это позорище от начала до конца.

Воскресенье, 16 апреля

19.30. Дома

Давненько не был у Лу и Рея и с утра направился прямо к ним, чтобы не упустить случая оказать дурное влияние на детишек. Сводил их на ланч в «Пиццу Хат», где они обожрались сверх всякой меры, чему я и не думал препятствовать, а потом мы отправились в четвертый раз смотреть «Историю игрушек-2». Им этот фильм очень нравится, ну а я и не против.

Неудачей обернулся только футбольный матч, который мы организовали прямо на лужайке у них за домом, да и то виноват во всем присоединившийся к нам в последний момент Рей. Почувствовав, что проигрывает, он повел себя самым подлым образом: налетел на меня и изо всех сил, совсем как Эрик КантонаЭрик Кантона — Известный французский футболист, выступавший в 1990-е годы в английских клубах., двинул коленом в пах, отчего меня прямо скрутило.

Вот и все, на эти выходные с меня хватит. Осталось только отмокнуть в ванной и завалиться спать пораньше. С завтрашнего дня я большой человек, начальник. Нужно быть в форме. Увы, все, что я могу для этого сделать, — отправиться спать. Жаль, некому погладить ушибленное во время игры место.

* * *

21.00. Дома

Твою мать! Я всегда знал, что когда-нибудь наступит день и моя богиня, воплотившаяся в образе бывшей «Джинджер Спайс», изменит всю мою жизнь. И вот оно свершилось.

Не окажись она на обложке «Максима», я в жизни не стал бы покупать этот журнал, а значит, не стал бы листать его в ванной и не наткнулся бы на статью о флирте и ухаживаниях. Эта статья не просто потрясла меня; нет, меня прямо озарило, словно как раз над моей башкой кто-то включил мощный, ослепительно яркий, бьющий одновременно во все стороны прожектор.

Ума не приложу, как я мог быть таким идиотом, как мог не въехать в такое очевидное дело. Все же яснее ясного: все эти улыбочки, взгляды. А как она губы облизывает! А как, словно невзначай, будто бы по делу прикасается ко мне, когда мы вместе работаем у компьютера. А то, как она волосы накручивает на пальцы, — так это просто сигнал открытым текстом, однозначно читаемый дорожный знак! В общем, если верить всему, что я только что прочитал, получается, что Джулия вот уже который месяц всячески подталкивает меня к тому, чтобы я сделал положенный мужчине первый шаг.

Чем больше я об этом думаю, тем более очевидным мне все это кажется. Как вспомню… все эти расспросы по поводу того, где отовариваться и куда пойти отдохнуть в Уотфорде! Да она же явно намекала на то, чтобы я пригласил ее куда-нибудь под предлогом показать хорошие пабы, кафе и клубы. Твою мать, ведь на прошлой неделе она даже откровенно напрашивалась на то, чтобы заглянуть ко мне в гости! А я так тупо и резко обломал ее. Вот ведь болван! Интересно, что же за херня со мной творится? Нет, конечно, она изрядно достает меня на работе, и я по-прежнему несколько побаиваюсь ее, но все это нисколько не мешает ей быть очень даже ничего с чисто мужской точки зрения. Представить только… А что, если… Интересно, как бы отреагировали ребята. Переспать с начальницей — это что-то из области экстремального секса. А впрочем, учитывая, что они со мной, видите ли, не разговаривают, можно просто наплевать на их мнение.

Да-да, хрен тебе, разбежался. Как всегда, со своей тормознутостью ты все упустил. Поздно, Билли. Завтра ты временно приступаешь к исполнению ее обязанностей. А она еще в пятницу свалила куда-то в отпуск, да явно не одна, а со своим новым мужиком. Вот так-то, твою мать.

Понедельник, 17 апреля

12.45. На работе

Не утро, а дурдом какой-то. Может быть, Джулия и строила мне глазки, но это ей никоим образом не помешало свалить на меня кучу работы. По-моему, она решила, что за ту неделю, пока ее не будет в офисе, я должен буду горы свернуть и изменить отдел до неузнаваемости. Даже мои обычно отвергаемые начальством предложения по увеличению премиальных выплат сотрудникам и те включены в список на рассмотрение. Ну да ладно. Раз уж меня все равно запустили в ее кабинет, так я хоть пороюсь хорошенько в ее ящиках. Впрочем, до сих пор ничего особо интересного обнаружить не удалось.

Ребята до сих пор со мной не разговаривают. Втайне надеюсь, что выходные у них прошли не лучшим образом.

* * *

21.10. Дома

Господи, как же хреново, оказывается, быть начальником. Давно так кошмарно не выматывался. К тому же чувствуешь себя чертовски одиноким. Я едва успел за весь рабочий день перекинуться парой слов с кем-то из своих временно подчиненных, а уж о том, чтобы просто поболтать не по работе, не могло быть и речи.

Вторник. 18 апреля

22.35. Дома

По-моему, мне хана. Хитроумный план распределить свою работу между остальными, а самому ни хрена не делать, накрылся медным тазом, в основном по причине клинической лени сотрудников отдела. Я просто не могу рисковать своей ежегодной премией, доверив им что-либо из важных дел. Блин, неужели Джулия сидит здесь и точно так же думает обо всех нас, включая меня?

Еще у меня из башки не выходит эта статья про флирт и знаки внимания. Если все действительно так, как там описывается, то как мне себя вести, когда Джулия вернется? Одно дело — быть не в курсе и не ведать, что творишь, и совсем другое — смотреть на происходящее, понимая, что к чему. Особенно трудно выстраивать план действий, когда осенившая тебя мысль становится день ото дня все привлекательней.

Лиз я еще ничего об этом не говорил. Как бы высоко я ее ни ценил и как бы хорошо к ней ни относился, я почему-то не уверен, что она, пусть даже случайно, кому-нибудь об этом не проболтается. На днях мне довелось присутствовать при том, как она с подружками обсуждала нового приятеля Джулии. Ничего лестного об этом парне я не услышал. Хрен знает, как бы им понравилось, окажись на его месте я.

У ребят я, похоже, остаюсь под первым номером в списке презираемых и игнорируемых. По правде говоря, мне сейчас не до переживаний по этому поводу. У меня просто нет ни секунды свободного времени. Так что пусть утрутся своим презрением.

Среда, 19 апреля

12.45. На работе

Сегодня утром опять взвесился и обнаружил, что еще немного похудел. И какого черта бабы так хнычут по поводу диет и трудности поддержания формы? По-моему, это проще пареной репы. Я даже начал подумывать о том, не купить ли абонемент в спортзал. Во-первых, это поможет мне привести себя в нужную форму, а во-вторых, эти занятия могут стать заменой «Сэйнсбери» в качестве места, где можно присмотреть себе что-нибудь симпатичное с перспективой дальнейшего знакомства. Ну неравнодушен я к потным, тяжело дышащим женщинам. Может, именно поэтому я и пристрастился к порнухе. Или наоборот, мне нравятся потные и тяжело дышащие женщины, потому что я люблю порнуху.

* * *

14.10. На работе

Позвонил Лиз и сказал ей, что я не пойду сегодня в «Сэйнсбери»: мне сейчас не до игры в гляделки, управиться бы с работой до ночи. Посочувствовав, она предложила мне в качестве компенсации сходить в пятницу вечером на вечеринку к ее друзьям; живут они где-то в Кэмдене. Приглашение, конечно, мне польстило, но тем не менее я почувствовал себя как-то неуютно, узнав, что у Лиз есть друзья помимо меня. У меня друзей помимо нее нет. Это если не считать тех, которые уже вторую неделю изволят, видите ли, не разговаривать со мной. Интересно, а с теми, из Кэмдена, она дружит так же близко, как со мной? Черт возьми, какой же я все-таки эгоист! Да какое я имею право ревновать ее к людям, которых она, возможно, знает уже давным-давно?

* * *

14.50. На работе

Твою мать! Сунулся в ежедневник и обнаружил, что в следующем месяце мне обязательно нужно пройти техосмотр. Это означает, что мне предстоит встреча (а может, и не одна) с этими ублюдочными автомеханиками.

* * *

22.35. Дома

Моя вечерняя сверхурочная работа была здорово скрашена благодаря Лиз, которая без всякого предупреждения явилась в мой временный кабинет с бутылкой вина и пиццей. Какая все-таки она классная девчонка, и какого хрена я ей не нравлюсь? Ну никак мне с этим не примириться. За всю свою жизнь я не встречал такой классной женщины. Она красивая, обаятельная, умная, мы с ней отлично ладим, отец ее — по-настоящему клевый мужик, и, помимо всех этих достоинств, у нее еще есть канал прямого доступа к самой лучшей порнухе. Нет, она просто супер, и мы были бы отличной парой!

Черт, лучше об этом не задумываться. Того и гляди, опять размокну от жалости к себе.

Четверг, 20 апреля

11.30. На работе

Паршивое утро. Вся эта хрень, связанная с Джулией и с Лиз, изрядно достала меня, хотя и по разным причинам. Чертовы бабы, вечно из-за них у меня какие-то заморочки. Просто наказание. Надо будет все-таки поговорить с Лиз в ближайшее время. Боюсь, без ее квалифицированного совета мне не разобраться в этой ситуации с Джулией. Как бы только так подойти к этому разговору, чтобы не слишком подставлять себя под ее шуточки.

Блин, дожить бы до возвращения Джулии после выходных. Работа за двоих меня совсем извела.

* * *

13.55. На работе

Занятное происшествие: только что ко мне заглянул Майк и, как ни в чем не бывало, поинтересовался, собираюсь ли я на игру в воскресенье. Я чуть не разорвался между порывом послать его куда подальше и желанием забыть все происшедшее, сгладить острые углы и ответить спокойно. В конце концов, взвесив все «за» и «против» и приняв во внимание тот факт, что мои так называемые друзья почти две недели со мной не разговаривали, я с глубоким удовлетворением послал его на хрен.

* * *

15.20. На работе

Вот умора-то! Ребята, видно, наконец въехали в то, что это не они, а я на них обиделся, и решили что-то предпринять. Только что позвонил Кев и, вместо того чтобы хоть как-то извиниться, спросил, не хочу ли я посидеть с ними сегодня вечером в пабе. Вот ведь козел. Само собой, его я тоже послал на хрен. Детский сад, конечно, с моей стороны, но не могу не признать, что мне после этого даже как-то получшело.

* * *

17.00. На работе

Позвонил Лиз и спросил, не хочет ли она чего-нибудь выпить после работы. Решил порасспросить ее насчет Джулии, а кроме того, если ситуация сложится удачно, собираюсь как-нибудь попрозрачнее намекнуть на наши отношения и перевести разговор на «наше» возможное будущее. Нет, я, конечно, не забыл, что она заявляла по этому поводу раньше, но как знать, не изменилось ли ее мнение с тех пор. Между прочим, я не вполне уверен, была ли она тогда совершенно искренней. И вообще, когда мы в последний раз говорили на эту тему и я получил заранее предназначенный мне отлуп, она сама была в некоторой депрессии. Ей, пожалуй, было едва ли не хреновее, чем мне.

* * *

23.10. Дома

Только что вернулся домой, просидев вечер за выпивкой с Лиз. Время мы провели неплохо, хотя ни на один из своих вопросов ответа я так и не получил. Что касается моих предположений относительно Джулии, то сначала Лиз пробурчала что-то невразумительное, а потом заявила, что если бы такая активная и даже агрессивная женщина, как Джулия, захотела установить с кем-нибудь внеслужебные отношения, она не стала бы долго намекать на это, а просто пригласила куда-нибудь избранную жертву и вообще взяла бы все это дело в свои руки. Пожалуй, в чем-то Лиз действительно права.

Что же касается нас с ней, то тут все так и осталось покрыто мраком. В общем, я просто стушевался и не стал заводить разговор на эту тему.

Пятница, 21 апреля

09.25. На работе

Сегодня я последний день за начальника. Слава богу. В прошлый раз, когда я оставался за главного, это было просто в кайф — считай, дополнительный отпуск. Но эта неделя оказалась настоящим сумасшедшим домом.

Хотя я и уверен, что от девяноста процентов работы, которую начальство навесило на Джулию, она могла бы запросто отбрехаться, кое-что в ее поведении мне стало теперь понятно. И смотреть я на нее буду уже по-другому. Причем в разных отношениях.

* * *

09.40. На работе

Похоже, ребят не на шутку встревожила перспектива остаться без обычной (оплачиваемой мной) части выпивки в воскресенье. Тут только что ко мне подвалил Кев и с преувеличенно равнодушным видом спросил, что случилось. Поскольку до сего дня я так и не видел Шона, не говоря уже о том, чтобы услышать от него хоть что-то, похожее на извинения, я набрался наглости и злости и соврал Кеву, заявив, что кое-кто из знакомых пригласил меня посмотреть матч из ложи. Результат такого заявления был вполне предсказуем: Кева будто обухом по башке ударили. Он как-то сразу скис и поплелся к себе, словно побитая собака.

Чувствую я себя как-то неловко, хотя, если разобраться, ничего плохого я не сделал. Тогда какого черта меня мучают эти угрызения совести? На самом деле мне стоит подумать о том, как утрясти ситуацию с билетами. Поскольку сидеть рядом с этой компанией у меня теперь нет никакого желания (а с учетом моего последнего заявления оказаться с ними на одной трибуне значило бы полностью потерять лицо), то придется провернуть довольно сложную операцию: сдать кому-нибудь купон со своего абонемента и перекупить — по всей видимости, с доплатой — билет в другой сектор. С учетом того, что играть наши будут с «Арсеналом», сделать это будет ой как непросто.

* * *

16.45. На работе

Как и следовало ожидать, с утра от ребят больше не было ни слуху ни духу. Время от времени до меня доносились только отголоски скрежетания зубов. Что я могу на все это сказать? Да пошли они все в задницу.

* * *

17.25. На работе

Ну вот и все, отмучился начальничек: каторжная неделя закончилась. Не меньшую радость вызывает и тот факт, что понедельник объявлен выходным, а значит, работа и общество Джулии ждут меня только со вторника. Сегодня же я иду в гости: прямо с работы мы с Лиз двигаем в Кэмден. После этой изнурительной недели я жду не дождусь, как бы поскорее начать отрываться. Вот только что делать с воскресным матчем, я пока не решил, и эта заноза не дает мне покоя.

Суббота, 22 апреля

17.45. Дома

Вчерашняя вечеринка получилась, прямо скажем, не совсем такой, какой я ее себе представлял. Впрочем, встряхнулся я все равно неплохо. Оказалось, что тем самым другом Лиз, к которому мы намылились в гости, был парень по имени Даррен. Впрочем, сразу следует уточнить: гомик по имени Даррен. Впрочем, если не считать того, что квартира у него больше всего напоминает казарму, хрен знает сколько не убиравшуюся и в панике оставленную сбежавшими обитателями, то в остальном он оказался вполне нормальным человеком. Рассказывать анекдоты и веселить компанию он умеет, как никто другой. К Лиз он, кстати, относится, как к посланному небесами сокровищу. Слава богу, по-моему, это единственное, что у нас с ним общего. Будучи натуралом, причем самым ортодоксальным и гордящимся своей ориентацией, я никак не могу избавиться от предубежденности, которую испытываю к любым проявлениям мужской гомосексуальности. В голову все время лезет какая-то грязь и мерзость.

Что же касается Лиз, то она вчера была просто в своей стихии и повеселилась от души. И вообще, она была в таком отличном настроении и глаза у нее так сверкали, что мне в голову закралось подозрение: уж не появился ли у нее какой-нибудь ухажер? Впрочем, если это и так, то вчера вечером его с нами явно не было, и Лиз, по-моему, хотела только повеселиться и ничего больше. Что ж, на мой взгляд, ей это удалось. Единственным неприятным моментом во вчерашних посиделках было то, что среди гостей оказалась и Фиона. Впрочем, она, похоже, совсем забыла о той неприятной истории, которой обернулось наше свидание вслепую, устроенное Лиз. По крайней мере, она ни разу об этом не вспомнила. Не вспомнила, правда, и о том, что должна мне, между прочим, порядочную сумму денег.

Во сколько мы добрались до квартиры Лиз, я уже и не помню. Одно могу сказать: это было наверняка довольно поздно, поскольку проспал я сегодня до половины двенадцатого. Когда же я заставил себя наконец подняться, Лиз в своей комнате по-прежнему дрыхла без задних ног. Поборов в себе жуткое искушение заглянуть к ней и посмотреть, не сбилось ли у нее одеяло, я стал варить кофе, пытаясь производить при этом как можно больше шума. Однако никакого успеха это не принесло: она так и не продрала глаза. Поэтому, наскоро выхлебав сваренную бурду, я нацарапал несколько слов на клочке бумаги и свалил домой.

Как выяснилось, я не зря последовал этому внутреннему порыву. Еще на подходе к дому я ощутил первые признаки синдрома черепашьей головы. По счастью, все обошлось, и черепашка, выждав положенное время, высунула голову из панциря тогда и там, где ей это и следовало сделать. Я же — человек, по всей видимости, закомплексованный и старомодный — по-прежнему чувствую себя неловко, если мне приходится надолго занимать оборону в сортире где-нибудь в гостях, особенно если речь идет о квартире молодой девушки.

Я как раз сидел на очке, когда позвонила Лиз, обозвала меня тормозом за то, что я ее не разбудил, и просто потребовала возвращаться как можно скорее. Оказывается, нам светит еще одна вечеринка.

Воскресенье, 23 апреля

19.30. Дома

Все кончено. Мой личный рекорд пал. До сегодняшнего дня я мог с гордостью говорить, что не пропустил ни одного домашнего матча нашей команды. А теперь… ну не начинать же все сначала. Самое поганое заключается в том, что я не то чтобы опоздал или не смог попасть на стадион. Все еще веселее: меня загребли в кутузку. И все из-за этой чертовой Лиз.

Не пригласи она меня на свою идиотскую вечеринку, я бы не стал вчера напиваться. Не налившись, я бы ни за что не проспал и не примчался к «Викерейдж Роуд» в самый последний момент. А окажись я там вовремя, мне бы хватило времени на то, чтобы разобраться с билетами совершенно спокойно, вместо того чтобы скандалить с величайшим козлом и уродом из перекупщиков, с которым мы сцепились чуть ли не у самых ворот стадиона. В общем, если бы не все эти «если», полиция ни за что не стала бы хватать нас обоих, швырять в свой фургон и увозить к чертям собачьим в какой-то дальний участок. Само собой, эта скотина перекупщик оказался куда более опытным в таких делах и мгновенно выкрутился, заявив, что он-то как раз покупал билет на последние деньги у меня — спекулянта. Его обвинения показались копам вполне убедительными, а меня продержали под замком чуть ли не три часа. Именно столько времени потребовалось, чтобы мною заинтересовался единственный человек в этом участке, у которого нашлась хотя бы капля мозгов. Другие полицейские только потешались над моими объяснениями. Этот же, посмотрев на двадцатидевятилетнего парня, совершенно серьезно заявляющего о том, что не воспользовался лежавшим у него в кармане абонементом на весь сезон, поскольку не хотел сидеть рядом с друзьями, с которыми две недели назад перессорился и с тех пор не разговаривает, решил, что вероятность правдивости показаний задержанного достаточно велика. В общем, сказав мне еще пару ласковых, он без дальнейших проволочек пинком под зад выставил меня из участка.

Судя по всему, какие-то темные силы сообщили игрокам «Уотфорда», что меня не будет на трибунах. Команда собрала в кулак всю свою волю и сыграла едва ли не лучший домашний матч за сезон. По крайней мере, так утверждает телетекст. Но, несмотря ни на что, наши проиграли. Ну, хоть в этом отношении ничего принципиально нового без меня не произошло.

Ко всему вышесказанному следует добавить, что чувствую я себя просто хреново. Во-первых, я еще не отошел после вчерашнего, а во-вторых, у меня с утра маковой росинки во рту не было. Что-то проглотить мне удалось, только когда меня выпустили из участка. Беспокоит меня и еще одно: я, убей бог, почти ничего не помню из того, что со мной было вчера вечером. Обычно в таких случаях выясняется, что я наделал каких-нибудь, скажем так, глупостей. Вот только этого мне и не хватало.

Понедельник, 24 апреля

10.15. Дома

Вчера вечером позвонил Лиз, чтобы поставить ей в вину все мои неприятности. Вместо этого она подробнейшим образом описала мне все, что было скрыто от моей затуманенной «Будвайзером» памяти. При этом в каждом ее слове я слышал сладостное чувство совершаемого возмездия.

Выяснилось, что когда мы вернулись к ней домой, я решил продолжить веселье и не придумал ничего лучше, как взяться за бутылку бренди. Это и было моей роковой ошибкой. Вот ведь придурок можно подумать, я себя не знаю. Редкий случай чтобы я, смешав бренди с каким-нибудь другим напитком, не натворил всякой фигни. На этот раз впав в мрачное, но болтливое состояние, я стал пытаться убедить Лиз, что поскольку мы оба одиноки, а следовательно, не живем регулярной половой жизнью, то нам следует отбросить всякие предрассудки, сомнения и условности и начать заниматься сексом друг с другом. Причем делать это, по моим словам, нам следовало бы постоянно, при каждой встрече. По всей видимости, это должно было помочь нам поддержать должную форму и отточить сексуальную технику, с тем чтобы когда-нибудь, если кто-то из нас встретил бы подходящего человека, не ударить в грязь лицом и не забыть, как, куда и что делается в постели.

За этим последовало еще некоторое количество бренди, а следовательно, дела пошли еще веселее. В какой-то момент я заявил Лиз, что она просто классная девчонка, а значит, у нас нет другого выхода, как поскорее пожениться. И дело далее не в том, что нам очень приспичило, а в том, что я хочу детей, причем как можно больше и как можно скорее. Ну а потом, уже допивая оставшийся бренди, я впал в слезливо-хнычущее состояние, в котором, не приходя в сознание, и заснул у нее на диванчике.

Не скажу, что мне было приятно выслушивать все это, тем более что Лиз рассказывала все очень четко, последовательно и подробно, словно выступая со свидетельскими показаниями в суде. Слава богу, она еще, кажется, не въехала, что если мужчина в двадцать девять лет и говорит честно о том, что у него накипело, то именно тогда, когда напьется в стельку. Лиз же восприняла все это как одну большую, пусть и неумную, пьяную шутку. Вот только пропустив накануне матч и просидев три часа в участке, я еще оказался вынужден раз пять подряд выслушать от нее что-то вроде: «Ишь ты, переспать со мной захотел — как же, разбежался». По эффекту такие слова могут сравниться лишь с хорошим, от всей души, пинком футбольной бутсой промеж ног. Самое поганое заключается в том, что если даже у наших отношений и был шанс перерасти в нечто более интимно-близкое, то этот росток я затоптал собственными ногами. Теперь уж точно презервативы на встречу с Лиз можно не захватывать. Предохранился я так, что лучше не придумаешь.

* * *

19.35. Дома

Чтобы поднять настроение, сходил в гости к Лу и детям. Этот прием срабатывает просто безотказно. Ну что может сравниться с прочитанной тебе восьмилетним профессором лекцией на тему, почему покемоны — это круто? Посидишь, послушаешь и проникнешься мыслью, что и вправду, пожалуй, ничего важнее на свете нет.

Вторник, 25 апреля

09.25. На работе

Вот блин. Джулия вернулась из отпуска. Мало мне других заморочек, так теперь придется еще и разбираться, прав ли я был в своих предположениях по поводу того, что она со мной заигрывает. Впрочем, чует мое сердце, что я опять обломаюсь, и все это окажется всего лишь игрой моего изрядно перевозбужденного воображения. Не могу не признать, что выглядит она отлично. По всей видимости, общение с новым хахалем хорошо на нее действует. Или он сам хорошо ее… С одной стороны, это, конечно, не моего ума дело, а с другой — было бы интересно узнать.

* * *

10.30. На работе

Коротко доложил Джулии, как обстоят дела, что происходит в отделе и что было сделано из оставленного ею списка.

Не заметил никаких признаков заигрывания с ее стороны. Глядя через ее плечо на монитор, успел полюбоваться в отличном ракурсе вырезом на ее блузке. Какого черта, ну почему это выглядит так возбуждающе?

* * *

10.50. На работе

Звонила Лиз или, как она теперь себя называет, миссис Эллис. Звонила только для того, чтобы в очередной раз поиздеваться надо мной. По-своему оно, конечно, и лучше, что она находит случившееся забавным, но в глубине души мне очень неприятно, что обернулось все именно так.

И вправду, неужели сама эта мысль настолько смешна и абсурдна? Я лично так не думаю — в отличие от нее. Впрочем, вряд ли у меня когда-нибудь вновь появится охота выяснять у Лиз, что она на самом деле по этому поводу думает.

* * *

12.00. На работе

Вышел на десять минут из отдела, а вернувшись, обнаружил на своем столе небольшой пакет с запиской от Джулии. По собственной глупости я было подумал: это что-то вроде подарка, ну, например, за то, что я так хорошо проработал всю неделю за двоих. Вскрыв пакет, я обнаружил в нем две фотопленки. В записке в сугубо официальных выражениях была высказана просьба проявить и напечатать их как можно скорее. Такую просьбу от начальницы можно расценивать и как распоряжение. В общем, Джулия, по всей видимости, сама того не подозревая, одернула меня и поставила на место.

* * *

14.20. На работе

Отнес пленки Джулии в проявку и спокойно пошел выпить пива. Один. По правде говоря, такое положение дел мне порядком надоело. Хотя я прекрасно понимаю, что так просто вся эта история с ребятами не разрешится. Проблема в том, что мы мужчины, а значит, ни за что не признаемся друг другу в том, что были неправы.

Представить себе только: отдай я эту злосчастную десятку, я не пропустил бы воскресный матч и мой рекорд остался бы при мне. Утешает только то, что ребята об этом не знают и, надеюсь, не узнают никогда.

Само собой, будь мы девчонками, все эти проблемы давно были бы решены и все разногласия забыты. Спору нет, они куда более чутко относятся друг к другу, чем мы.

* * *

15.15. На работе

С полчаса назад наткнулся в коридоре на Кева и словно невзначай спросил, как ему понравился последний матч «Уотфорда». Рискованный шаг, потому что, если бы разговор зашел всерьез, ничто не спасло бы меня от разоблачения. Всегда можно отличить рассказ человека, смотревшего игру с трибуны стадиона, от того, кто видел только ключевые эпизоды в новостях спортивного канала.

Вроде бы обошлось: Кев говорил со мной так, словно ни о чем не догадывается. Поделившись своими впечатлениями о матче, он вдруг сообщил, что им, понимаешь ли, очень не хватало меня в пабе после футбола. Само собой, по той простой причине, что на сей раз была моя очередь выставлять первую выпивку. В другой раз я бы просто отшутился, но сегодня с немалым трудом удержался, чтобы не расплакаться при этих словах. Ну что ж, будем считать, что в наших замороженных отношениях наступило некоторое потепление.

Среда, 26 апреля

13.00. На работе

Вот тебе и раз: а жизнь-то, оказывается, вовсе не такая плохая штука,

В обеденный перерыв я забрал из печати фотографии Джулии и, проглядывая их по дороге обратно на работу, обнаружил среди прочих девять штук, на которых она была изображена загорающей без лифчика. Я тотчас же вернулся в киоск проявки и заказал себе их копии, на этот раз самого большого формата. Может, она мне и начальница, но сиськи у нее что надо. Чего-чего, а этого у Джулии не отнимешь. Будет на что полюбоваться на досуге. А кроме того, всегда есть вероятность, что такие картинки рано или поздно могут оказаться очень даже полезными.

* * *

14.15. На работе

Поймал на себе взгляд Джулии, задержавшейся на пороге кабинета. Если верить «Максиму», то изгиб ее губ должен был бы означать самое что ни на есть похабное и откровенное заигрывание.

Хрен ее знает, о чем она в такие минуты на самом деле думает, но, судя по выражению ее лица, без латекса или чего-нибудь в том же духе там не обходится.

* * *

16.30. На работе

Чем больше я обо всем этом думаю, тем больше убеждаюсь, что какие-то злые силы решили просто поиграть, подурачиться надо мной. В конце концов, Джулия могла сама зайти в любой киоск по дороге на работу и проявить свои фотографии. Но ведь она этого не сделала, и мне кажется, что она отдала их мне для проявки и печати, потому что действительно хочет, чтобы я увидел ее с сиськами наружу.

По-моему, все вполне логично. Твою мать, ну не могла же она действительно не знать, что я обязательно загляну в конверт со снимками. В то же время она в не меньшей степени может быть уверена, что я не выложу эти фотографии на всеобщее обозрение и даже не расскажу о них ребятам. За такие дела мне явно светит неминуемое увольнение.

Что же мы имеем? С одной стороны, это может быть просто очередной шаг в попытке направить на путь истинный такую тупую колоду, как я. С другой — вполне возможно, что ее просто распирает от сознания того, что я буду жадно разглядывать фотографии, где она изображена почти в голом виде. Это может быть своего рода продолжением извечной ролевой игры в раба и госпожу. Если она догадывается, что как женщина она мне небезразлична, то я в какой-то мере оказываюсь в ее власти. Так что, вполне вероятно, мои бредовые мысли о черном латексе Женщины-Кошки оказываются не такими уж и бредовыми.

Единственное, чего она пока не знает, так это того, что я уже видел эти снимки. Так что у меня есть еще некоторое время, чтобы продумать, как себя вести и что сказать Джулии, когда я принесу ей фотографии.

* * *

20.00. Дома

Классно все-таки работают в наше время фотомастерские: я смог забрать заказанные снимки уже по пути с работы домой. Распечатка в большом формате обошлась недешево, но оно того стоило. Ну, блин, у нее и буфет! Просто вымя какое-то. Начальница предстала передо мной в совершенно новом свете.

* * *

23.10. Дома

Только что вернулся из «Сэйнсбери». Вообще-то я не собирался сегодня кого-нибудь особо разглядывать, а думал просто закупить кое-что из еды на ближайшие дни. Тем не менее мне на глаза попалось немало женщин с очень симпатичными бюстами. В сочетании с сегодняшними фотографиями это произвело особенно насыщающий эффект. Можно сказать, что я почти (но не совсем) наелся этим зрелищем.

Четверг, 27 апреля

10.20. На работе

Отдал Джулии пакет с фотографиями. У этой стервы еще хватило наглости спросить, не смотрел ли я их. Когда я заверил ее, что конечно же нет, она игриво покраснела, в очередной раз улыбнулась мне и сообщила, что очень этому рада, потому что, мол, только сегодня вспомнила, что на нескольких снимках она запечатлена, понимаешь ли, на пляже, и что эти фотографии, по всей видимости, не слишком удобно показывать посторонним. Сам не знаю, как так получилось, но я набрался наглости и заявил, что не согласен с ее последним утверждением и, наоборот, считаю, что любая ее фотография, а особенно на пляже, может вызвать у так называемых посторонних только восхищение. К моему изумлению, Джулия после этих слов покраснела еще больше и даже как-то смущенно отвела взгляд.

Обожаю «Максим». Просто потрясающий журнал. Твою мать, какого же черта я столько лет тратил время на хренову «Дейли Мейл»?

* * *

11.50. На работе

В разгар моих раздумий о том, как мне дальше быть с Джулией, позвонил Кев. Без особых предисловий он поинтересовался, не собираюсь ли я в обеденный перерыв выпить с ребятами по кружке пива. Удивил он меня, ей-богу. Это что, спрашивается, белый флаг капитуляции или оливковая ветвь примирения? В любом случае неплохо.

* * *

13.30. На работе

Все улажено и налажено, а о плохом забыто. Я извинился за то, что не поставил на названную Шоном комбинацию (при этом я настойчиво повторил, что не считаю это каким-то злонамеренным проступком, и не получил на это ни единого возражения), а Шон, в свою очередь, извинился за то, что вел себя как последний мудак. Затем начались жаркие дебаты по поводу того, чья очередь проставляться по первой в день следующего домашнего матча «Уотфорда». В конце концов я сжалился над ними и предложил свою кандидатуру. Черт с ними, они и так во многом пошли мне сегодня на уступки, а выставить ребятам по кружке пива — это, в общем-то, такая ерунда. Эх, блин, жалко только, что нельзя рассказать им про фотографии Джулии!

Еще Майк рассказал о том, как ребята спланировали поездку на последнюю выездную игру в этом сезоне. Слава богу, действовали они при этом в соответствии с сугубо мужской логикой и представлениями о том, что и как должно происходить в этом мире. В общем, им и в голову не могло прийти, что я с ними не поеду. Поэтому билеты взяли и мне. Точно так же было улажено и с арендованным микроавтобусом. Мне только осталось внести в общую кассу причитающуюся с меня сумму. Не менее важно и то, что Майк взял на себя традиционную проблему маскарада. Обычно на последней выездной игре «Уотфорда» мы появляемся в каких-нибудь нелепых и неожиданных нарядах. На сей раз в Мидлсбро отправится микроавтобус, набитый странствующими монахами. Посмотрим, до каких святынь нам удастся добраться.

Хрен его знает, сколько времени займет эта поездка, но, черт побери, как-никак конец сезона на носу, а наши ребята в полной заднице. Значит, дело того стоит.

* * *

22.30. Дома

После работы заглянул с ребятами в паб, чтобы за пивом доломать возведенные за последние две недели между нами заборы. Попал на ежегодный спор по поводу абонементов на очередной сезон. Вопрос стоит, как всегда, один и тот же: «надо/не надо» покупать эти самые абонементы? Как всегда, довольно быстро аргументы «против» были исчерпаны, и чаша весов склонилась в сторону варианта «надо».

Увы, наши посиделки были преждевременно прерваны появлением Кева, который не постеснялся притащить с собой на буксире в виде прицепа свое страшилище из отдела кадров. Эта зараза, по всей видимости, недавно зачем-то просматривала мое личное дело. По крайней мере, поздоровавшись со мной, она вдруг заявила во всеуслышание, что через две недели у меня день рождения. Я как чувствовал, что от нее нужно ждать какой-нибудь гадости. Ну на хрена, спрашивается? Ну кто ее просил?

Пятница, 28 апреля

09.50. На работе

Джулия в очередной раз изволила слегка опоздать на работу. Проходя мимо моего стола, она наградила меня какой-то заговорщицкой и при этом жутко сексуальной улыбкой. Нет, блин, день ото дня все это становится интереснее.

Не знаю, хватит ли у меня духу попытаться как-то воспользоваться этой ситуацией. Страшно, черт побери. А вдруг я все это себе только придумал? Но даже думать об этом — и то прикольно. Посмотрим, как оно все пойдет дальше.

* * *

11.50. На работе

Только что позвонила Лиз и спросила, не хочу ли я выпить чего-нибудь после работы. Ей, понимаешь ли, нужно мне что-то сказать, причем прозвучало это очень многозначительно.

* * *

22.00. Дома

Лиз меня просто огорошила. Она рассказала, что в среду ходила кое-куда в гости и там кое с кем познакомилась. По ее словам, между ними словно электрический разряд проскочил, и она уже думает, что из этого, может быть, что-нибудь получится.

Я все понимаю: я жуткий жлоб и эгоист. Кто, как не я, должен был от души порадоваться за старую подругу? Так нет же: в ту минуту, когда она сообщила мне эту новость, я почувствовал себя так, словно кто-то изо всех сил звезданул меня по яйцам. А потом… потом я как никогда ясно ощутил свое одиночество.

Суббота, 29 апреля

06.35. Дома

Ради удобства козлов со «Скай Спортс» субботние матчи начинаются теперь в половине двенадцатого: совершенно идиотское время. Сегодня наши дома, на «Викерейдж Роуд», принимают «Манчестер Юнайтед». В любой другой день это было бы удовольствием, близким к оргазму, испытываемому синхронно с многотысячной толпой, собравшейся на стадионе. Но сегодня ожидание меня совсем не греет. Более того: мне страшно признаваться в этом даже самому себе, но факт остается фактом: я не уверен, что вообще хочу идти на футбол. Надо же было до такого докатиться.

После сказанного мне вчера Лиз я всю ночь пытался уговорить себя примириться с тем, что было ясно уже много недель, если не месяцев назад — пожалуй, с самого начала нашей дружбы. Если же добавить ко всему этому то, что случилось на прошлых выходных, остается только еще раз вдолбить себе в голову: я не нравлюсь Лиз и никогда не понравлюсь, что бы я по этому поводу ни думал. Более того, следует столь же честно признаться себе в том, что причины этому абсолютно объективные: она явно выступает не в той лиге, в которой борюсь за очки я. Изменить это выше моих сил. Но, твою мать, как же тяжело в этом признаваться и как хреново я себя после этого чувствую.

* * *

08.15. Дома

Зашибись! Вот только этого мне и не хватало. Этот козел почтальон притащил мне не только очередное извещение из налоговой службы, но и осчастливил целой грудой писем от жаждущих встретиться со мной гомиков, ответивших на поданное кем-то от моего имени объявление в рубрику «Молодой человек познакомится с молодым человеком» в «клубе одиноких сердец» нашего местного «Уотфорд Обсервера».

Наверное, по-своему это даже смешно, и, если бы мне не было так хреново, я наверняка сумел бы оценить иронию случившегося. Но сейчас мне что-то не до смеха. Пиво — вот что мне поможет. Причем много пива, и немедленно.

* * *

19.30. Дома

Ну и денек выдался, твою мать! В течение суток меня опустил «Манчестер Юнайтед»; в прямом смысле этого слова кинула женщина моей мечты; навалились целой сворой пидоры со всего нашего околотка. Даже нажраться в стельку мне сегодня не удалось, причем не потому, что у меня не было желания выпить. Просто такой сегодня день — ничего мне не удается.

Единственная мысль, которая сверлила мне голову все время, пока мы сидели в пабе, это то, что я вовсе не хочу там находиться. У меня возникло ощущение, что возвращение в «Красный Лев», пусть и после непродолжительного отсутствия, знаменует собой и общее возвращение к той рутине, из которой, как мне казалось, я уже почти совсем было выбрался.

Учитывая, что Лиз сейчас, по всей видимости, будет не до меня, а больше мне поговорить и вовсе не с кем, приходится рассчитывать только на свои силы, чтобы действительно не растерять наработанное и не скатиться обратно в болото. Главное сейчас — не оступиться и не провалиться в трясину, тянуть из которой меня будет уже бесполезно.

* * *

23.55. Дома

Сидя перед телевизором в ожидании «Матча дня», просматривал письма, пришедшие в ответ на объявление. Странное дело, в некотором роде это занятие меня даже взбодрило. В каком-то извращенном смысле я убедился в том, что являюсь не единственным мужиком в нашем городе, которому одиноко и тоскливо. Самое смешное заключается в том, что, судя по письмам, некоторые из этих ребят — вполне нормальные люди. Впрочем, было бы лучше, если бы они не присылали свои фотографии. Меня не покидает ощущение, что лица некоторых мне почему-то знакомы.

Слава богу, мне не придется делать выбор между ними, иначе у меня глаза бы разбежались. Интересно, а может, стоит познакомить их друг с другом?

Воскресенье, 30 апреля

20.45. Дома

Чуть-чуть успокоив нервы, провел день в глубокомысленном самокопании. Взяв себя в руки, признался в очевидном: мы с Лиз всегда будем просто хорошими приятелями, не более того. Чтобы не мотать себе нервы попусту, мне следует раз и навсегда расстаться с пустыми надеждами.

В какой-то мере задуманное мне удалось. Я сумел заставить себя не быть законченным эгоистом и, вместо того чтобы сокрушаться по поводу своего невезения, постарался порадоваться за Лиз. По себе знаю, как много значит для человека то, что с ней случилось. Понимаю, насколько важен сделанный ею шаг, и сознаю, что не имею никакого права не принимать ее поступка или тем более ревновать. Если с этим парнем она будет счастлива, то и бог с ними. Мне остается только порадоваться за нее, да и за него, пожалуй, тоже.

Кроме того, хорошенько пораскинув мозгами, я пришел к выводу, что если на нашей сцене появился другой парень, то мне следует скрыться за кулисами, по крайней мере на время. Дело даже не в них, а во мне. Что-то мне подсказывает, что особой радости от созерцания этой довольной парочки я не испытаю; уж в ближайшее время точно. Что ж, придется до поры до времени стушеваться. Да и им мешать не буду. Пожалуй, так будет честнее перед всеми.

Да, кстати, если он вздумает морочить ей голову, я из него быстро мозги вышибу.