Рябиновая грусть

22.06.2018

Приехали в гости к старикам два старших сына с жёнами и детьми. Младший – то с ними жил, егерем работал, неженатый.

Дом заполнился шумом голосов, детским смехом, звонкими женскими голосами. Мужики баню топят, дети по саду бегают, последние ягодки с кустов добирают. Женщины, понятное дело, стряпают. Маманя команды подаёт, на снох не нарадуется. Ладные девки, проворные. А нет – нет, вспомнит что-то, слезу украдкой смахнёт.

Намылись, напарились, пришли из бани красные, разгорячённые и скорей за стол. Картошечка, курочка, огурчики – помидорчики всякие, да пироги, да водочка, да наливочка домашняя, куда ж без неё. Сидят, разговоры ведут, детство вспоминают. Разошлись – развеселились братья, младший уже гармонь достал, наигрывает что – то, бабы подпевают тихонько.

— А помнишь, как у тебя велосипед чуть не угнали? Ох, и наваляли мы им тогда! — смеётся старший.

— А как ты с тарзанки в речку прыгал, об воду ударился, мы тебя с ребятами из воды тащили?

— А помнишь, как Алька наша… — и осёкся. Замолчали все резко. Гармонь смолкла. Будто разом всем рты заткнули.

Повисла тягучая тишина над столом. Отвернулся дед, бабка с лицом каменным и слёзы по щекам текут.

Алька – то, Алевтина, значит, дочка их, в городе в институте училась, последний курс заканчивала . Старше последнего сынка была на три года. Всё детство он за ней как привязанный ходил, дружили крепко. Нитка с иголкой их в семье звали. Она за него горой, и он за неё кого угодно мог искусать, когда маленьким был.

Училась она, значит, в общежитии жила, не хотела братьев стеснять, а по выходным домой, к родителям, к братцу. От автобусной остановки до дома километра три, да по лесу. Обычно брат встречал, но в тот день браконьеры разгулялись, задержался немного к автобусу, не успел. На остановке приятель его, курит, из банки что-то посасывает. Ушла, говорит, Алька – то. Хотел проводить, не согласилась, торопилась к вам.

— Да как ты допустил – то такое? Смотри, вечер уже! Мало ли что! — заходили желваки у брата.

— Пойдём, полчаса прошло вроде, может, догоним. Да, дурак я, дурак. Выпил, разморило в автобусе, отдышаться хотел, постоять.

И пошли они быстрым шагом по дороге домой. Звали её, кричали. Не догнали. Дома сестры не оказалось, тогда вернулись в лес с фонарями, по кустам вдоль дороги искать стали. Нашли быстро. Лежит, лицо белое, губы синие. Платье разодрано...

Затрясло парней. По мобильнику милицию вызвали. Приехали оперативники. Придавили, говорят, девушку вашу, а сначала надругались. Ориентировка по району пришла, два зека сбежали, они, должно быть, и сотворили такое ужасное.

Провожать Алевтину всё село собралось, вся родня съехалась. Горевали сильно. Больше всех брат младший. Неделю не разговаривал, дома почти не бывал, всё по лесам бродил. Иной раз и отец с ним уходил.

А зеков тех нашли. Через пару недель где – то. Неживых уже. Зверьём объеденных.

Такая вот история…

Посидели, помолчали за столом. Настроение хуже некуда. Детям спать пора, посуду мыть надо, братья чернее тучи сидят. Переживают заново семейную историю.

Вышел дед в сад, да пошёл к рябинке. Он её в тот год посадил, когда Алевтина родилась. Гладит ствол старческой рукой, губы шевелятся, будто разговаривает с кем – то. Шорох за спиной. Оглянулся.

— Это я, пап, — неслышно младший подошёл.

Встал рядом, тоже ствол рукой погладил. Молчат. Луна выплеснула из-за облака, по лицам скорбным мазнула, как кистью.

Подняли они глаза вверх, а там…

Сквозь ветви, сквозь ягоды смотрит на них прозрачное девичье лицо. Улыбается грустной и нежной улыбкой, будто благодарит за что – то….

Если вам нравятся наши истории, подписывайтесь на канал и не забывайте ставить лайки!