Джеймс Крюс - Мой прадедушка, герои и я

В отличие от “Тима Талера”, переиздававшегося несчетное количество раз, эта книга немца Джеймса Крюса выходила по-русски всего дважды — в “Детской литературе” в 1972-м и в “Правде” в 1988-м, причем второй раз — в сборнике, вместе с “О гномах и сиротке Марысе” Марии Конопницкой и “Крабатом” Отфрида Пройслера. Этому есть понятное объяснение: в советское время “Прадедушку” трудно было поставить на службу социалистическому строительству, да и сложнее эта книга, чем история про Тима Талера, в постсоветское — мало кому интересна, нынче же она должна быть немедленно запрещена и изъята из библиотек; к счастью, наши культурные и прочие начальники малообразованны и неначитанны, потому книга эта все еще находится в обороте. Я, к примеру, две недели назад приобрел ее за 120 рублей по объявлению, найденному в Интернете — то самое, первое издание с иллюстрациями Леонида Нижнего, и считаю, что мне и моим детям крупно повезло. Да, текст ее в Сети находится легко, но все-таки тактильное ощущение для меня (и моих детей, кстати!) все еще играет значительную роль, потому физический носитель предпочтительнее.
Я чуть выше писал про “сложность” книги; стоит разъяснить в чем тут дело, да и вообще, при чем здесь прадедушка и герои. Во-первых, это — вторая и заключительная книга цикла о Малом и Старом, о правнуке и прадедушке (увы, первая часть на русский язык не переводилась, во всяком случае, следов этого перевода я не нашел, зато нашел перевод на украинский 1989 года, завидно!). Именно поэтому в начале книги у читателя возникает некоторое недоумение, поскольку в тексте присутствуют отсылки к первой части; впрочем, это длится недолго. Да, Малый — это альтер эго самого Крюса, как и он, росший на рыбацком острове Гельголанд; случалось ли с ним то, что происходит с его героями, нам неизвестно; хочется думать, что все так и было.
Первая книга называлась “Мой прадедушка и я, или Большой и Маленький мальчик”; в ней рассказывалось о тесной дружбе между прадедом и правнуком и о том, как Старый и Малый совместно, но попеременно практикуются в сочинении прозы и стихов. Во второй книге герои попадают в схожие обстоятельства — у Малого нарывает пятка, а Старый вовсе обезножел и передвигается в кресле на колесах; обоих, чтобы не мешались под ногами у прочих, весьма деятельных и усердных членов большой семьи, объединяют на чердаке большого дома, где те, оставленные в покое, предаются знакомым творческим удовольствиям. Однако на этот раз Старому скучно сочинять просто так, и потому он задает тему:

“...Помнишь, как мы с тобой четыре года назад сочиняли разные забавные стихи и истории?
Я кивнул.
- Ну вот. А теперь, когда мы научились сочинять, давай придумывать всякие истории не просто так, а про серьезные вещи - про жизнь, про людей.
- А что можно придумать про людей, прадедушка? У всех людей один нос, два глаза, два уха, один рот и четыре прадедушки.
- Но не все люди герои, - сказал мой прадедушка.
- Герои, по-моему, все скучные, - поморщился я. - Не нравятся мне эти подвиги Зигфрида - как он там всех убивал своим мечом...
- Мне тоже не нравятся, - усмехнулся прадедушка. - Я и вообще не
считаю Зигфрида героем.
Тут я заинтересовался.
- Как так? - спросил я. - Разве Зигфрид не герой?”
Отсюда и начинается то, что я называю “сложностью”. История про Старого и Малого служит по большей части лишь обрамлением для того, что они сочиняют и для их рассуждений по поводу героизма и героев как таковых. Надо сказать, что вставные новеллы, баллады, сказки и прочие творения Старого и Малого, во-первых, весьма хороши литературно, во-вторых, работают на возбуждение воображения читателя, которому предлагаются серьезнейшие выводы из занятных, хоть временами и простых историй. Выводы эти, конечно же, вступают в противоречие с любой официально утвержденной идеологией; с той, которая сегодня овладела нашей страной — в первую очередь. Одной строки про то, что “героический подвиг без смысла — это просто глупость” (это Старый и Малый обсуждают канонические подвиги Геракла) достаточно, чтобы испытать к героям как минимум симпатию.
А еще эта книга проникнута удивительной силы любовью. Она тут везде — и в отношениях внутри огромной семьи (в которой есть Верховная и Низинная, например, бабушки — их называют так в зависимости от того, где проживает каждая из них, верхней скалистой части Гельголанд или у подножия скалы, в низинной части острова), и в отношениях между Малым и его лучшим другом Джонни, и, конечно, она искрится и пылает между правнуком и прадедом — так, что иногда мне кажется, что “Прадедушку” можно читать в полной темноте, потому что страницы книги светятся сами.
“Любовь к людям хоть и выглядит часто внешне беспомощно и совсем не героически,вконце концов всегда побеждает. Ненависть может быть хороша и целительна. Тот, кто любит людей, должен ненавидеть тиранов.Но человеколюбие, просто любовь, больше, величественнее и прекраснее ненависти”, — говорит Старый Малому. Это просто — да, просто, практически хрестоматийно. Но время от времени кто-то должен проговаривать вслух эти простые, элементарные истины, напоминать их людям и миру, чтобы и люди, и мир не сошли окончательно с ума. Зачастую именно этим занимаются хорошие писатели; Джеймс Крюс, ученик и последователь другого прекрасного немца, Эриха Кестнера (о нем здесь еще пойдет речь) — безусловно один из них.