Еще раз об инклюзии

22.06.2018

Много слов уже сказано о провалах инклюзивного образования в школах. Я же попытаюсь раскрыть эту проблему в рамках дошкольного учреждения. Я много лет проработала воспитателем на выпускной группе детского сада. Мое дошкольное учреждение (сейчас «организация») устроено таким образом, что за каждой парой педагогов закреплена своя возрастная группа. С позиции родителей и самих дошкольников – не самый лучший вариант, так как дети, добираясь до подготовительной группы, меняют несколько педагогов. Не успев привыкнуть к одним им приходится привыкать к следующим. Ну уж так сложилось.

Без ложной скромности скажу, что педагог я серьезный. Детей выпускаю основательно подготовленных к обучению в лицеях и гимназиях, разносторонне развитых. Часто родители пытаются «перескочить» возрастные группы и отдать своих четырехлеток в мою группу. Для особо «продвинутых» родителей руководство иногда идет на такие исключения из правил. Смешение возрастов не пугает. Оно вносит коррективы в образовательную деятельность и способствует постепенному появлению у старших детей чувства ответственности за младших. Это радует.

Но вот наступила эра инклюзивного образования, от которого педагог не имеет права отказаться даже при полной неготовности ДОУ, начиная с предметно-пространственной развивающей среды и заканчивая отсутствием медицинского персонала и специалистов. Так я осталась один на один с двумя проблемами – синдром Дауна и инвалидность по тугоухости (слабослышащий ребенок) в составе группы из двадцати пяти старших дошкольников.

Сразу необходимо сказать о сложностях в написании рабочих программ для этих детей. Затем стала резко количественно сокращаться предметная среда, так как игрушки разламывались с треском у меня на глазах. Кроме этого моя Анжелина могла отломить и разжевать кусочек мыла, спустить в унитаз всю туалетную бумагу, разрисовать журнал приема детей, порезать ножницами мою документацию, если я увлеклась занятиями с детьми и на несколько минут выпустила ее из виду. Порой моя рабочая смена напоминала мне сцены с обезьянкой из фильма «Полосатый рейс». Благодарю Бога и детей, которые одевали ее, терпели ее капризы и разыскивали в раздевалке под шкафами и в шкафах, если я теряла контроль за ней. Дети были очень терпеливы. Они любили мою Анжелину, жалели ее, а я в полном бессилии жалела их. Сколько я упустила, не дала им нового, нужного, полезного. Я не смогла сводить их с цветами к обелиску Славы к Дню Победы. Мы не провели несколько совместных мероприятий с родителями. Дети просили меня организовать еще хотя бы одну «игру-ходилку» (так они называли образовательные квесты). Я не рискнула, так как могла упустить из виду Анжелину и получить неприятности. Со слабослышащим Тимуром было проще. Мне приходилось кричать, а поскольку кричать я не умею, дети кричали за меня. Несмотря на наличие у ребенка слухового аппарата, он не слышал. Мама о проблеме знала, но принять мер не могла. Тимур – ребенок замечательный, активный, позитивный. С детьми общался уверенно, они вместе с трех лет. Жаль, что кроме рассматривания картинок в книгах и журналах и совместного рисования я ничего ему не дала. Ребенку нужен был сурдопедагог.

В итоге детей выпустила с чувством полной неудовлетворенности. Анжелина остается дома на семейном обучении. Мама у нее учитель. Попытается пока обучать сама. Тимур поступил в школу для слабослышащих детей.

Нужна ли была им для социализации массовая группа? Не знаю.