"Капкан"

25.06.2018

Бывают такие места, которые западают в память надолго, непонятно почему и зачем. Как, например, мотель под Уфой, где лет десять назад мы со Степой провели вторую ночь нашего летнего путешествия. Ничего особенного: домик в тени деревьев с парковкой под окном, выезжая с которой часов в пять утра, нам пришлось потревожить двух студенток из соседнего номера, неудачно поставивших старенькую «Ниву» перед нашим «Ниссаном». Или дорога, сбегающая от алтайского поселка мимо гор, мимо зеленых лугов, вниз к федеральной трассе. Ее ведь даже на карте не было этой дороги, а сколько их нами хожено-перехожено, но помню цветущие на обочине медоносы и огромного шмеля, под тяжестью которого прогибался тонкий стебель донника. И вот вчера снова такое «памятное» место.

Мы въехали в К-ск с востока; это поселок, районный центр. Узкая дорога, которую с обеих сторон обступали деревья, то взбиралась на холм, то спускалась вниз. За поворотом на обочине стоял остановочный павильон и магазинчик со странным названием «Капкан». Степа припарковался и вышел, чтобы купить воды и что-нибудь перекусить. Я сразу поняла, что это место останется в памяти, еще до того, как успела его рассмотреть. Что-то в изгибе дороги, в расположении магазина, в свете предвечернего солнца, пробивающегося сквозь деревья, влияло на мое восприятие.

Хлопнула дверь магазинчика, и вышел Степа, держа в руках продукты:

– Только ряженка и печенье. Колбасу я не рискнул купить.

Он вскрыл пакет и разлил по одноразовым стаканчикам.

– Бог мой, ты только посмотри, ­– он указал стаканчиком с ряженкой.

Но я уже видела. Чуть левее магазина за оградой из металлической сетки находился распределительный газовый узел и старое еще советской постройки строение, похожее на котельную. На некогда беленых, а теперь покрытых толстым слоем пыли стенах было написано «Огнеопасно». Крашеные в желтый цвет трубы высовывали свои бока из грунта, словно огромные подземные черви. Газовый узел с трех сторон обступали одноэтажные бревенчатые и кирпичные дома. В одном из дворов топилась баня. Воображение тут же нарисовало искры, вылетающие из трубы. Я окинула взглядом улочку, и Степа озвучил мои мысли:

­– Да, да. Мало не покажется.

Мимо прошла девочка-подросток, она вела за руку младшего брата. Они зашли в «Капкан» и через минуту вышли с мороженым. Продавец, женщина лет пятидесяти с некогда красивым, но теперь осунувшимся лицом, выглянула из форточки.

­– Пока, баба, – мальчик помахал ей рукой и заковылял вслед за сестрой.

Женщина улыбнулась, потом ее черные глаза встретились с моими, и мне стало не по себе.

Мы сели в машину и через пару минут были в центре, где движение регулировалось светофорами, а вдоль дороги стояли супермаркеты «Магнит», «DNS», «Пятерочка». Переехав через путепровод, мы выбрались на федеральную трассу и устремились к городу, оставляя за собой огнеопасную улочку, магазин «Капкан», с запертой в нем женщиной.

– И они не боятся? – спросила я, глядя на Степу и отмечая, что на коротко стриженых висках серебрится первая седина.

– Да ну, радуются, что дрова заготавливать не надо.

Я люблю это ощущение «проезда мимо». Словно в замочную скважину пытаешься заглянуть в жизнь людей, с которыми встречаешься в дороге. Кто этот человек, чья жизнь день за днем безвозвратно проходит в стенах магазинного павильончика? Что ее держит в этом забытом богом месте? Оно надолго закрепилось в моей памяти, пусть и с другим знаком, нежели мотель под Уфой.

Спать я в тот день легла рано, устав от дороги. Уже проваливаясь в сон, я почувствовала легкий укол неудовлетворенности. Мною овладело ощущение, что я должна была что-то сделать там, у «Капкана», может быть, что-то понять, а я отмахнулась и поехала дальше. Интересно, а та женщина так же отмахивается от тревожащих ее мыслей, или каждую ночь она представляет высокую черную фигуру, которая стоит внутри ограды, окружающей газовый узел. Длинные черные руки, которые невозможно рассмотреть в вязкой темноте ночи, достают из карманов коробок спичек. Слышится чирканье, а потом вспыхнувшее пламя на мгновение выхватывает из тьмы покрытую капюшоном голову. И если прищуриться, то можно под наброшенным полотном увидеть лицо, которое совсем не лицо, а жутко ухмыляющийся череп. А потом гремит взрыв. Женщина с облегчением успевает подумать о том, что дочь вместе с мужем и детьми живет на другом конце поселка.

И просыпается. Через пару часов ей идти на работу в «Капкан», и это прекрасно.