Время зажигать фонари

24.06.2018

(из серии "Кот фонарщика Эрла")

Весь день фонарщик занимался работой по дому. Кот так же времени зря не терял, и всё, что запланировал, переделал: два раза поел и три раза поспал. Приближался вечер, а значит наступало время выходить на работу.

Работа у фонарщика простая — наливай да пей. Но то было прежде, а с тех пор, как фонари перевели на керосин "весёлая" жизнь закончилась. Теперь фонарщикам слабину не давали. Да и в профессию попасть стало не так-то просто — кого попало не брали — хотя и деньгой не обижали.

— Пора собираться, Кошан — сказал фонарщик, и как по волшебству, в одно мгновение Кот вскочил со спины на все четыре лапы. На работу будить шерстяного не приходилось. Дурака валять, конечно, он любил, но работу свою знал, и Эрла одного не оставлял.

"Не молодеет дед, без помощи никак ему. Погонят его поганой метлой из фонарщиков, ежели без помощи моей" — рассуждал Кот и всегда исправно выходил на работу вместе с товарищем.

Кот надел свой, сшитый специально для него, рюкзак, который надевался не на спину, а на живот. В этом рюкзаке лежало всё необходимое для дела. Эрл взял длинный шест, лестницу, керосин и спички.

Со скоростью ветра Кот взбирался по фонарным столбам, ловко открывал крышку фонаря и бросал в него несколько кусочков торфа из ранца. Если было нужно подливал керосин, так же быстро спускался обратно, и мчался дальше.

Эрл подставлял к фонарю лестницу, взбирался по ней, осматривал фонарь, зажигал его, и закрывал крышку. Со стороны это действо определенно выглядело пугающе волшебным: черное облако на четырех лапах, мчится от столба к столбу, а идущий следом мужчина, зажигает их, разгоняя тьму ночи, и освещая улицы.

Работа фонарщика и его "шерстистого коллеги" спорилась, и была отточена. Эрл видел, что кот старается, и очень ценил это. Хоть никогда и не говорил ему о том. А надо ли? Разве он и сам не знает?

— Всё, Котярыч! Устал, давай передохнём. Покурим.
— Так курил же вроде недавно совсем — буркнул Кот, и спрыгнул с самой верхушки фонаря.

Эрл положил лестницу на землю, и усевшись на нее, закурил. Кот уселся рядом.

— Нет, ну я бы, в общем, мог бы тоже зажигать... но у меня... шерсть...
— Да не надо — тихо сказал фонарщик — посиди, отдышись, вон как дышишь часто.
— Жарко сегодня.
— Дааа... пАрит... видно утром быть дождю
— Не хотелось бы
— Почему?
— Как почему? — удивился Кот — Фонари утром гасить надобно!
— И что?
— Как что?! — вскочил Кот
— Аааа, ну да! У тебя же... шерсть...
— И между прочим, ничего смешного! — обиделся Кот
— Да я и не смеюсь — с трудом сдерживая улыбку ответил Эрл. Кот очень смешно сердился.

Он ходил взад-вперёд, громко сопя, и размахиявая из стороны в сторону пушистым хвостом, иногда останавливаясь, и глубоко вздыхая, будто вся печаль мира уместилась в его маленьком сердечке, и вот теперь вместе с выдохом выходит наружу. Кот еще нарезал пару кругов вокруг фонаря, чуть успокоился, и уселся рядом с фонарщиком. Но дабы показать всю серьезность нанесённой ему обиды, сидел он хоть и рядом, но демонстративно смотрел в сторону и молчал. Но даже не видя фонарщика, он чувствовал затылком, как тот смотрит на него и улыбается

— Дурак ты, Эрл — тихо сказал Кот, смотря в даль

Старый фонарщик не выдержал и расхохотавшись, схватил Кота в охапку, и притянул к себе:
— Это ничего, что у тебя шерсть! — сказал он сильно его прижимая — Это даже очень хорошо, что у тебя шерсть! — с силой он начесывал макушку Кота и улыбался, наблюдая за тем, как тот упирается лапами и старается изо всех сил вырваться.

Наконец ему это удалось, и Кот взъерошенный отпрыгнул от фонарщика. Быстро отряхнулся от чего-то невидимого и снова надел свой рюкзак.

— Ладно, хватит сидеть — уже успокоившись, по-доброму, сказал он — Время зажигать фонари! — крикнул Кот, и запрыгнул на следующий фонарь.

* * *

Обойдя свой "круг фонарей", к дому друзья вернулись, когда на улице совсем стемнело. Они уселись на маленькой кухоньке, Эрл как всегда заварил чай. Нужно было ложиться спать, чтобы подремав пару-тройку часов, снова пройдя тем же маршрутом, погасить их обратно.

— Послушай, Эрл, — Кот отчего-то довольный сидел на стуле и болтал лапами — А зачем у нас в кухне столько полотенец?
— Как зачем? Чтобы чисто было.
— Дай закончить! — рассердился Кот — Вот я говорю, столько полотенец в кухне у нас, и ни одного белого — все как одно разноцветные!
— Так ведь белые полотенца пачкаться будут! А зачем мне на кухне грязные полотенца?
— Э-э-э нееет, брат! — протянул Кот — Разве цвет полотенец влияет на то, пачкаются они или нет?
— Не влияет — мошенально ответил фонарщик
— Вот я и говорю: зачем нам на кухне грязные полотенца?
— Пей чай! — не нашел, что ответить фонарщик.

* * *

В комнате было темно, Эрл лежал в своей постели, а Кот зачем-то запёрся на комод, улегся в "позу сфинкса" и направил два желтых глаза на Эрла. Фонарщик первое время делал вид, что не замечает этого, но вскоре не выдержал:
— Кот, ты что это на меня уставился?
— Да нет, ничего, просто лежу. Не спится что-то.
— Спи давай! — бурнул Эрл — Вставать скоро.
— А почему ты никого не заведешь себе, Эрл? — вдруг спросил Кот — Подругу какую, или жену.
— А ты разве не в счет?
— Ну я серьезно, почему ты одинок?
— Одинок тот, кому одиноко, или тот, кто хочет с кем-то быть, а не может. Быть я ни с кем не хочу, и мне не одиноко. Тогда зачем кого-то заводить?
— Но ведь у тебя же были, наверное, женщины?
— Были — коротко ответил фонарщик
— Тогда почему сейчас нет? Что изменилось?
— Я! — снова отрезал фонарщик
— И тебе не страшно? Не страшно... — Кот аккуратно подбирал слова — быть всё время одному?
— Знаешь, Кот, — Эрл перевернулся с бока на спину и стал смотреть в тьму потолка — Было время, и я безумно любил одну вот такую, как ты выразился, подругу. И когда мы расстались — мне было страшно. Страшно просыпаться утром — потому что мысли о ней не покидали меня, страшно проживать день — потому что всё валилось из рук, страшно ложиться в постель ночью — потому что там никого не было кроме бессонницы. И, когда я уже решил, что страшнее этого нет, и выстрадал половину своего нормального веса, однажды утром я проснулся, и поймал себя на мысли, что больше не думаю о Ней. И что мне даже не интересно, где она сейчас. И тогда мне стало страшнее прежнего, потому что я понял, что мне никто не нужен. И я стал придумывать себе "нужных людей", заводить знакомства и романы, но скоро понял, что это всё неправда, и на самом деле они мне не нужны. И я признал как факт: Да! Мне совершенно официально не нужен никто! Это только может звучать страшно и казаться отчаянием, но это не так. Это будто водная гладь внутри тебя, голубое небо над ней, и пара облаков в нём, которые там не для дождя, а от солнца, и для того, чтобы отражаться в воде, завершая гармоничный пейзаж. Покой и умиротворение. — Кот молчал, и только его зеленые глаза блестели желтым светом в темной комнате — Однако, страх это естесственное состояние всего живого. Именно страх заставляет подниматься каждое утро с постели каждого человека на земле: страх за детей, за родных, за себя. Латентный, глубокий и может быть даже незаметный, но всегда присутствующий, страх.
— Знаешь, Эрл, мне почему-то кажется, что ты потому и стал фонарщиком.
— Почему?
— А потому что ночи твои, как и прежде, бессонные, только теперь у этого есть официальное обоснование.
— Много ты понимаешь! Ложись спать, философ ты шерстяной! — улыбнулся Эрл.

Кот свернулся клубком, и "погасил" два желтых огонька. А фонарщик, отвернувшись к стене, уснул. А может только притворился, кто его разберет.

© Фонарщик Эрл