БУТЫЛКА (Окончание.)

Голод усилился, но, судя по всему, обычная, человеческая еда была теперь для него отравой. Это он знал точно. Он догадывался, ч т о могло бы его насытить, но даже думать о таком не хотелось.

« А ведь придется, - мелькнула вялая мысль. – Чем я виноват?...»

Тамара основательно засиделась у родственников. Она вернулась домой запыхавшаяся и веселая. У свекрови удалось одолжить денег, по дороге закупила продуктов – слава Богу, жить можно!Пока раздевалась, заметила, что свет на кухне не выключен, в комнате работает телевизор. Скинув пальто и сапоги, с сумками в руках, прошла на кухню.

Грязную тарелку в мойке она заметила сразу, но ругаться не стала. И про свет невыключенный решила ничего не говорить – хорошо, что хоть аппетит ему вернулся, авось, дело на поправку пошло. Разгрузила сумки от покупок и прошла в комнату.

Он сидел в кресле поджав ноги и обхватив себя руками за плечи. В ее сердце шевельнулась жалость – такое выражение тоски было на его худом, заросшем щетиной лице. Сгорбленная фигура с выпирающими лопатками, ввалившиеся щеки, глаза, прикованные к экрану телевизора, где прыгает какая-то поп-звезда из новых( кто их запомнит?) – сразу видно: мысли его находятся где-то далеко.

- Ус, как себя чувствуешь-то ?

- Нормально,- ответил он, не поворачивая головы.

Тут она заметила, что в комнате заправлены две постели: одна – на софе, другая – на диване за занавеской.

- Ты что, отделиться от меня задумал?

- Чтобы не заразилась.

- Мне твои родичи лекарств дали, - подхватила она , радуясь возможности поговорить.- Денег заняла – продуктов купила. А мама твоя…

Он внезапно поднялся с кресла, повернувшись в ее сторону. Тамара осеклась на полуслове: глаза мужа полыхнули красным огнем как стоп-сигналы!

« Ты чего, глупая, - попыталась успокоить она сама себя, - Это свет от телевизора отразился…»

- Пойду я спать, - Игорь шаркающее прошел мимо нее к дивану – она посторонилась. – Извини, Том, не могу я сегодня разговаривать.

Заснуть в этот вечер она долго не могла – ворочалась в постели, прикидывала так и этак и, наконец, решила, что завтра придет с работы и вызовет врача на дом, с болезнями не шутят, нечего мужа слушать, у нее своя голова на плечах есть…

Он же вообще не спал, лежал с открытыми глазами, ждал, когда Тамара заснет. Она же как на зло не засыпала – шуршала одеялом, вздыхала, и от всего этого внутри него разгоралось черное пламя ярости.

« Да засыпай же ты поскорей!» - взмолился он про себя.

Радио на кухне сонно пропикало двенадцать, проиграл гимн и в квартире наступила полная тишина.

Интересно, много ли на планете таких как я? - лежа размышлял он. – Оборотни, вампиры – не зря про них легенды сочиняли, дыма без огня не бывает. Может быть среди н а с ( он запнулся об это местоимение, всплеск ужаса внутри заставил вздрогнуть ) есть такие, которые уже с рождения н е л ю д и ? Как бы то ни было, им намного легче – нечего терять, нечего жалеть. А я-то ведь человеком был! – с отчаянием подумал он и почувствовал , как из глаз потекли слезы. – Надо же – плакать еще не разучился. Кто бы мог представить себе несчастного вампира? – невольная усмешка тронула губы – Или – или…Или помирай от голода, или…Да за что же мне это, Господи, ведь я не хуже многих других?! Воистину, права поговорка – пить меньше надо…Удавиться, что ли? Так ведь и петля, наверное, теперь не поможет, осиновый кол или пуля серебрянная, а с этим теперь дефицит. – он опять усмехнулся. – Вот мысли-то а? Прямо, сумашествие какое-то!..»

Тут он обратил внимание на то ,что комнату заливает какой-то странный зеленоватый свет, явственно видны все детали обстановки.

« Фонарь уличный, что ли , за окном включили? Да какой тебе фонарь на пятом-то этаже? – оборвал он себя. – Вот, елки-палки, как кошак в темноте видеть стал! Да-а, раньше только в сказках читал про такое, но не думал, что самому доведется…- он прислушался к ровному дыханию жены .- Кажется, заснула.»

Тихонько встал, быстро оделся. Больше всего он боялся,что щелчок замка разбудит ее, поэтому выходную дверь открывал и закрывал очень медленно.

В коридоре не горела ни одна лампочка, но сейчас это не имело никакого значения: как и в комнате сплошная чернота ночи превратилась в подводные зеленоватые сумерки.

И еще запахи…Тысячи запахов обступили его. Вот из этой квартиры выводили выгуливать собаку. В эту – пронесли сегодня мешок картошки, хозяева впрок запасаются.

На площадке возле лифта под маленьким окошком вечером сидела толпа человек в шесть или восемь – курили и пили пиво. Молодежь, наверное…

Он не мог объяснить себе как это возможно не только ощущать запахи, но и словно бы видеть их источник. « Зрение как у кота, нюх – как у собаки, - вяло подумалось ему. И вообще, мозг его словно впадал в спячку, думалось тяжело. – Тупею, однако…Скоро совсем в зверя превращусь…А-а плевать…»

Лифт , конечно, по ночному времени не работал. Но это его мало волновало. Лестница возникла перед глазами унылой чередой длинных пролетов. « Не попробовать ли?» Он не стал разбегаться, просто, стоя на верхней ступеньке, оттолкнулся ногой и прыгнул. Сразу возникло полузабытое детское ощущение: будто кто-то большой и сильный подхватил его под мышки и понес. Проплыли под ногами ступени, перила покрытые пластиком скользнули мимо. Падение затянулось. Страха не было. Он мягко коснулся обеими ногами лестничной площадки. Немного покачнулся. Взмахнул руками, сохраняя равновесие.

« Кенгуру? Нет. Похоже на шаги Нила Амстронга по Луне» ,- он почувствовал даже что-то вроде гордости.

Внизу Игорь был за считанные минуты. Дверь подъезда чуть скрипнула за спиной. Яркий свет фонарей ударил в глаза. Тишина. Легкий морозец. Он вздохнул полной грудью – приятное ощущение, значит, не все человеческие качества успел растерять? Вечером шел легкий снежок – он «припудрил» догогу и тротуары, сгладил неровности асфальта. Ни ветерка, а над головой – над высокими отвесными стенами домов – немигающие звезды в черной пропасти звездного неба…

Сунув руки в карманы полушубка он прошел через арку своей девятиэтажки, по тропинке через дворы деревянных домов дальше, дальше…Он был голоден, очень голоден…Надо было начинать охоту, надо было искать еду…

Ему повезло – он наткнулся на них в глубине парка культуры и отдыха, здесь можно было не бояться, что помешают. По боковой аллее, мимо заснеженного «чертова колеса» ,

Мимо замерших в зимней спячке карусельных лошадок, шагали два пьяных молодых парня. «Канадки» расстегнуты, шапки из меха нутрии сдвинуты на затылок. При теперешней чувствительности к запахам , водочный дух он почувствовал метров за десять. Раньше, такой привычный и приятный, сейчас этот запах чуть не вызвал у него приступ тошноты.

- О-о, фраер гребет, - проговорил тот, что пониже и пьяно рассмеялся.

Второй, верзила под два метра ростом, уставился на Игоря тупым, нехорошим взглядом.

- Эй ты, лох! – опять крикнул Низенький. – В пятак хочешь получить?

Их разделяло уже метра четыре.

- Попробуй , - негромко предложил Игорь доставая руки из карманов.

- Ах ты, падла!- Низенький уже кипел пьяной яростью.

Он бросился на Игоря, вскинул сжатую в кулак правую руку. Игорю, как тогда на лестнице, опять показалось, что время внезапно замедлилось. Кулак медленно приближался. Легко уйдя в сторону, он схватил руку Низенького за запястье, повернул – раздался еле слышный треск .

- А-а-а !!! – долгий жуткий вопль пронесся над заснеженным парком.

Парень упал на колени, шапка скатилась на снег, обнажив копну светло-русых волос.

Выпустив из руки чужое запястье, ставшее мягким как резина ( костей уже не прощупывалось ) ,Игорь с размаху опустил кулак на этот светло-русый затылок, испытав

при этом ощущение, будто ломает яичную скорлупу – под рукой слякотно хлюпнуло,

развернувшись веером черных брызг. Крик тотчас прекратился, обмякшее тело вытянулось на дорожке, снег под головой тотчас протаял красным тревожным пятном.

Игорь посмотрел на верзилу – тот все еще стоял в двух шагах, ошеломленно уставившись

на происходящее, словно не веря своим глазам. Тупо-непонимающее выражение на

его физиономии однако быстро сменилось маской ужаса – глаза выпучились, рот при-

открылся...Он сделал назад шаг, другой, а потом развернулся и побежал. Догнать его

не составило бы для Игоря большого труда, пришла уверенность, что это ему по силам,

но... не было охоты возиться еще и с ним...

« Ему не поверят. Даже если кому-нибудь расскажет – не поверят.»

Он вернулся к неподвижному телу, захватил рукой за воротник « канадки « и потащил

д о б ы ч у в тень между вагончиками подсобок...

...Из этой щели он выбрался минут через сорок. Недоуменно рассматривал свои запачкан-

ные руки, бурые пятна на полушубке. Присев на корточки, набрал пригоршню снега

и тщательно протер им ладони и нижнюю часть лица. Мучавшее его последние часы

чувство лютого голода исчезло. В желудке была приятная тяжесть: он ощущал даже

что-то вроде легкого опьянения. Ни думать, ни вспоминать, что происходило там, в узкой

щели между обшитых старенькой вагонкой стен не хотелось.

« Одним подонком меньше, - нехотя подумал он успокаивая то немногое, человеческое

что еще оставалось внутри него. – А так, хоть какая-то польза от этого ублюдка.»

Этот остаток человеческое внутри был подобен крощечному огоньку тлеющей лучины,

окруженному жутким непроглядным мраком. Вот-вот он совмем погаснет и наступит

полная тьма. Но тот, кто еще продолжал по привычке считать себя Игорем Усовым

уже не испытывал ни отвращения ни страха перед этой тьмой. Впрочем и радости он

тоже не испытывал , ведь эмоции – удел людей, а существо стоящее на дорожке парка

было похоже на человека лишь внешне. Пока...

Тамара проснулась от какого-то неясного звука. С минуту не могла понять – что ее раз-

будило, потом догадалась, что щелкнул замок осторожно закрываемой входной двери.

Звук крадущихся шагов...скрипнула дверь ванной, послышался шум воды.

« Нажрался все-таки алкаш чертов, - тоскливо подумала она. – С гулянки вернулся –

блевать потянуло.»

В темноте он видел все-таки недостаточно хорошо и пришлось включить в ванной свет.

Все тело чесалось, непонятный зуд терзал кожу, и , чтобы избавиться поскорее от

неприятного ощущения, он быстро избавился ото всей одежды, сбросив ее на пол.Включил воду и с наслаждением подставил руку под теплую струю. Вода розова-

того цвета стекала по стенкам ванны, крутилась водоворотом у сливного отверстия.

На мгновение ему показалось, что по рукам бегают какие-то насекомые. Он поднес обе

руки к глазам и, без особого удивления, увидел, что это появляются из-под кожи темные

волоски. Извиваясь словно черви, они росли прямо на глазах, становясь все длинее

длинее. Смутная боль в челюсти заставила ощупать лицо. Оказалось: в нижней части

оно словно распухло, лицевые кости увеличились в объеме, челюсти раздались вширь.

Зубы, заметно отросшие за последние часы, грозили разорвать кожу щек.

« Я меняюсь...» - это, кажется была его последняя мысль. Превращение завершилось.

Огонек тлеющей лучины потух, наступила звериная тьма

Сзади послышался скрип открываемой двери и слабый вскрик. Существо медленно

обернулось...

Тамара с трудом заставила себя подняться с теплой постели.

« Сколько можно терпеть? – убеждала она себя. – Сейчас пойду к нему и скажу, чтобы

Забирал манатки и убирался.»

В ванной свет горел, слышался шум льющейся воды. Она прошаркала шлепанцами из

Комнаты и распахнула дверь, на мгновение зажмурившись от яркого света…

…Первое, что бросилось в глаза: одежда, беспорядочной кучей сваленная на пол. А на краю ванной сидело…сидело...

Негромко вскрикнув в леденящем ужасе, она подняла ладони к лицу, закрывая округлившийся рот и попятилась . Существо зарычало, как очень большая собака и шагнуло к ней. Повернувшись, Тамара бросилась в кухню, щелкнув по дороге выключателем – загорелся свет. Безумная надежда, что от яркого света кошмар исчезнет развеялась как дым – рычание раздалось уже над ухом.

Ее схватили сзади за халат и потащили в коридор. Из последних сил цепляясь за притолоку кухонной двери, она раскрыла рот в отчаянном вопле о помощи, но нечеловеческие пальцы, с когтями, твердыми как сталь, и острыми, как бритва, перехватили горло. В последний момент, захлебываясь кровью, она почувствовала страшную боль в области шеи, а затем свет в глазах внезапно потух, словно кто-то щелкнул выключателем…

По всему этажу загорались окна. Разбуженные криками, просыпались перепуганные жильцы.

Сосед из квартиры напротив, дрожащими пальцами набирал «02». Севшим от страха голосом он умолял:

- Приезжайте немедленно!..Да, в квартире семьдесят шесть…Ужасные крики!..Ужасные!.. Я не могу, у меня дети, поймите меня правильно…Прошу вас!..

По вызову к подъезду девятиэтажки подкатил голубой « газик « патрульно-постовой службы. Трое парней в милицейской форме, на ходу доставая пистолеты, бросились наверх. Лифт, как всегда в таких случаях , не работал, и на лестнице некоторое время слышалось тяжелое дыхание, топот и отборный мат.

У входа в коридор пятого этажа их встретила перепуганная насмерть женщина в халате и домашних тапочках на босу ногу. Она так обрадовалась милиционерам, что, казалось, была готова броситься им на шею.

- Родные вы наши!..Что мы тут натерпелись!..- голос ее срывался на плач.

- Где? – только и спросил сержант, осветив ее фонариком.

- Направо по коридору до конца…квартира номер семьдесят шесть…

- За мной! – скомандовал старший наряда, и вся троица бегом устремилась по коридору.

Осветив на одной из дверей цифры «76», они остановились, переводя дыхание. Старший, предостерегающе поднял руку; двое подчиненных, отступив, стали по бокам, и он, резко выдохнув, нажал кнопку звонка. Дверь не открылась, из-за нее никто не отвечал, лишь послышалось приглушенное рычание, похожее на собачье.

- Выбиваем!- сержант, отступив на шаг, поднял руку с пистолетом вверх и ударил в дверь ногой.

Замок был довольно хлипкий, но дверь открылась только со второй попытки. Между тем, рычание, шедщее со стороны кухни, усилилось. Выставив вперед оружие, они ворвались в тесный коридор и замерли, пораженные…

В луже крови на полу валялось растерзанное тело молодой женщины. Голова, отделенная от тела лежала отброшенная в сторону.

А у самого окна, вцепившись лапами в подоконник, стояло существо, которое в первое мгновение показалось им большой обезьяной. Только голова его больше походила на голову огромного волка. Сверкая горящими глазами, эта помесь волка и гориллы зарычала на них , оскалившись трехсантиметровыми клыками. Густая, черная шерсть покрывала этого кошмарного зверя с головы до ног.

- Р-руки вверх…- неуверенно сказал сержант.

Из страшной пасти донеслись булькающие звуки, похожие на смех. Существо отцепилось от подоконника и шагнуло к ним…

Три выстрела слились в один. Грудь чудовища словно взорвалась, оно опрокинулось навзничь. Деревянный ящик хлебницы, который оно зацепило, валясь назад, упал на пол, разваливаясь на куски. Секунду-другую им казалось, что все уже кончено, но «обезьяноволк» вдруг приподнял свою кошмарную голову! Скривил верхнюю губу – они готовы были потом покляться , что он усмехнулся! Оперся переднеми лапами о батарею парового отопления и с непостижимой легкостью послал свое мохнатое тело вверх. Стоя на подоконнике тварь полуприсела на задних лапах, готовясь к прыжку! Сейчас оно броситься, в одно мгновение покроет расстояние , разделяющее их, и тогда…

Снова выстрелы, выстрелы, один за другим…

Выбитая рама вместе со стеклами полетела вниз с пятнадцатиметровой высоты. Мохнатое тело еще некоторое время балансировало на самом краю, но еще несколько пуль,пущенных с близкого расстояния, нарушили это хрупкое равновесие. Черная фигура

Вывались за подоконник и начала свой полет вниз головой на обледенелую панель у стены дома…

Сержант и его подчиненные стояли, не двигаясь, еще некоторое время. Пот стекал по их лицам даже не каплями, а маленькими ручейками. Наконец, старший патруля пришел в себя.

- Володя, - обратился он к одному из подчиненных. – Вызывай наших и…- Он взглянул в сторону кухни, потом задержался глазами на разбитом окне. -…и труповозку.

Еще не рассвело, а рядом с «газиком», под окнами девятиэтажки стояло еще несколько машин. Половина окон в доме горели тревожным светом, в них чернели силуэты любопытных жильцов. Вспыхивал «блиц» фотокамеры, тела, накрытые простыней, готовились грузить на машину.

Старший среди приехавших, высокий седоголовый мужчина, одетый в добротный серый костюм и «фирменное» кожаное пальто на меху, подозвал к себе осунувшегося сержанта, скромно держащегося в стороне.

- Все доложил, как было? – бесцветным голосом поинтересовался он.

- Так точно, товарищ майор.

- Идем со мной, - он подвел сержанта к одним из носилок и откинул простыню. – Вот твой «крестник» , полюбуйся.

- Лицо молодого милиционера выразило крайнее изумление. Перед ним лежало обнаженное тело человека лет тридцати. Смуглое горбоносое лицо можно было назвать даже красивым. Аккуратно подстриженные темные волосы. Никаких признаков излишней «волосатости» на теле – так, обычная мужская растительность. На груди и животе многочисленные отверстия от пулевых ранений, но крови из них не вытекло совсем, такое впечатление что…

- Это и есть твое «чудовище» ?

- Но, товарищ майор…

- Эксперты определили, что смерть этого человека произошла минимум сутки назад. Степень окоченения, трупные пятна…ты не мальчик, сам знаешь как это определяется.

Видишь – крови совсем нет, значит : все пули попали в тело уже после наступления смерти. Я не знаю, что здесь произошло на самом деле, но очень хочу знать. Так что думай, голубчик, что будешь писать в рапорте. Мой тебе совет – пиши правду…

Когда машины уехали, и стало совсем светло, этот район города зажил своей обычной жизнью. Женщины, нагруженные сумками и пакетами, торопились обежать магазины, спешили в школу дети. Вышел на свой ежедневный промысел и пенсионер Мартемьяныч. Никто не знал ни его имени ни фамилии, а просто – Мартемьяныч да Мартемьяныч. Занимался он тем, что каждый день обходил все мусорные баки во дворе, вооруженный длинным металлическим прутом с крючком на конце и стареньким рюкзачком – искал пустые бутылки. В одном из дворов, проходя вдоль стены девятиэтажного дома, старик вдруг заметил, что в сугробе что-то блеснуло. Торопливо оглянувшись по сторонам, он просеменил к этому месту. Дрожащей рукой торопливо разгреб снег.

« Бутылка, эва…Да еще и непростая! С ликером заморским должно быть – ишь, как голубеньким переливается! – Опять оглянувшись, он спрятал драгоценную находку запазуху. – И что за народ пошел – почти полные бутылки выбрасывают ?! Не иначе – « новые русские « - наворуют, наспекулируют – денег куры не клюют – вот и бесятся с жиру… - он вдруг заметил примятый снег неподалеку, куски оконной рамы, осколки стекла – Эге, да это дело темное…»

Спеша убраться от греха подальше, он любовно оглаживал полу ватника: « У старухи как раз именины – угощу ее, сам выпью, а откуда – не скажу! – он захихикал. – Вот обрадуется-то старая!»