Русская рулетка

21 April

Барабан револьвера крутится, словно в замедленной съемке, позволяя мне в мельчайших подробностях рассмотреть каждую выемку на нем, но сколько ни смотри - никогда не узнаешь, где таится единственная пуля.

Лица шестерых участников напоминают каменные маски. Я смотрю на них и гадаю, ждет ли этих людей кто-нибудь дома; есть ли у них вообще дом, где их могли бы ждать? Но сколько ни гадай - никогда не узнаешь, кого сегодня точно не дождутся.

Мы стоим на сцене, тонущей в полумраке, над нашими головами чуть покачиваются тяжелые шторы бордового оттенка, такого же, как и жидкость в бокалах пришедших сюда гостей. Они здесь для того, чтобы лицезреть бойню, любовно зовущуюся шоу.

Я так страстно ненавижу всех присутствующих. Я ненавижу себя, ненавижу за то, что держу в руках револьвер, и мои пальцы, плотно обтянутые белыми перчатками, крутят барабан с засевшей внутри смертью.

Мне обещали много денег. По-крайней мере столько, чтобы не сильно жалеть об упускаемой жизни. В случае смерти участвующего, выплата не производится.

В горле встрял ком. Почему-то я уверен; нет, я знаю, что сегодня из этой одной большой и лживой игры выбывает моя фишка. Пересеките финишную прямую, не получите двести долларов... Я тыкаю дулом револьвера под челюсть, задев подергивающийся кадык, тут же отзывающийся болью и откидываю голову назад - так у меня есть все шансы умереть мгновенно. Остальные тупицы, собравшиеся здесь, пихают револьвер в висок, не подозревая о том, насколько они толстолобые кретины (в прямом смысле этого слова). Я знал одну пулю, которая совершила увлекательное путешествие вокруг черепа идиота с суицидальными наклонностями, по сути, влетев через правый висок и вылетев через левый. Но все это мелочи, и меня уже ждут...

Спусковой механизм щелкает, и по этому щелчку я понимаю, что сегодня получу по заслугам. Вытянутый кусок металла в десяти сантиметрах от моей глотки вот-вот разорвет тщедушную плоть...

Пусто. Ошарашенный, я убираю оружие от горла. По вискам течет пот, но во рту пересохло. Внизу, в полумраке, проходит волна встревоженного шепота. Я злобно отплевываюсь и передаю револьвер следующему участнику.

Этого усталого, с красными от бессонницы глазами бородача я видел в служебном помещении, куда меня с шиканьем затолкали и сунули в руки анкету (состоявшую, собственно, из двух вопросов: имя и форма оплаты. Если предпочитаете безналичные расчеты, внесите реквизиты вашей карты). В два счета покончив с "формальностями", я украдкой глянул на его заросшую неряшливую физиономию и был изрядно удивлен, увидев, что тот утирает скупую мужскую над фотокарточками из бумажника. Впрочем, не все же такие эгоистичные одинокие мрази, как я?

Его руки трясутся, но лицо - каменное изваяние, работа искусного скульптура. Он приставляет револьвер к виску (я еле сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза) и нажимает на спуск.

Запомните: ничто так хорошо не служит глушителем, как чья-то головешка. Меня обдает брызгами; дурно пахнущий коктейль из мозгов, крови и осколков черепной коробки. Толпа внизу разражается криками, а я смотрю на мир бордовых оттенков через красную призму. Чужая кровь заливает мне глаза.

Из-за этого я не сразу понимаю, отчего ликующие крики сменяются воплями ужаса.

Я срываю с рук перчатки и в остервенении тру ими глаза. Кто-то кладет ладонь мне на плечо, но не успокаивая, а опираясь. Опираясь, чтобы удержаться на ногах.

Я поднимаю голову, взмокшие волосы липнут ко лбу, во рту - пустыня Сахара. Глаза жжет, и все же я вижу, как двигается оставшаяся целой челюсть, окропляя бороду густой темной кровью. Вижу, как свисающий на тонкой ниточке нерва глаз бьется об усы. Вижу, как из кармана пиджака высыпаются фотокарточки, а на них - улыбающиеся дети и красивая, выглядящая абсолютно счастливой, женщина.

Он шепчет мне: "Игра должна продолжаться. Не ради меня. Ради них".

Он слепо тычет в пол, щедро сдабривая кусочки бумаги своими биологическими жидкостями, указывая на веселые лица. Я подаю ему пустой револьвер. Вытаскиваю из кармана свою заначку - патрон подходящего калибра. Мне он не пригодился.

А игра, как ни крути, должна продолжаться.