О тревоге и не только.

30 June 2018

Сегодня переписывался с одной старой знакомой, которая проходит терапию у моего друга. И меня в этой переписке зацепил один интересный момент. Моя знакомая долгое время находится без работы в силу определённых причин, и потому жаловалась на то, что у неё осталась энная сумма денег, которая со временем не увеличивается, а, наоборот, убывает. И она очень боится, что ничего не изменится, а деньги закончатся, и ей не на что будет жить.

Казалось бы, всё вполне нормально. Да, деньги тратятся, работы нет – страх вполне себе обоснованный. Вот только это вовсе и не страх, а тревога. Причём тревога вполне себе невротическая.

В этой беседе меня больше всего зацепил именно факт того, что моя знакомая назвала это страхом. И в этом, мне кажется, содержится большая суть тревожного расстройства. Попробую объяснить.

Мы в своей повседневной жизни мало задумываемся о том, чем отличается страх от тревоги. Если мы боимся чего-то, то мы тут же называем то, что нас пугает, страхом, не особо дифференцируя для себя при этом, боимся мы или тревожимся. Но именно в этом месте, как мне кажется, зарыта собака тревожного расстройства. Ведь страх может исходить только от реального объекта, который непосредственно в настоящий момент представляет для нас угрозу. Например, нас преследует маньяк, либо злая собака, либо мы видим гигантского паука, либо мы попали в зону боевых действий, в зону стихийного бедствия, либо что угодно, что непосредственно нам угрожает физически, морально, нравственно, психологически.

Но то, что мы предполагаем, о чём фантазируем, что ещё не произошло (и, вероятно, и не произойдёт) страхом быть не может. Мы не можем бояться того, что не случилось, того, чего нет – мы можем только тревожиться об этом. И в этом смысле чувство тревоги играет злую шутку с нашей психикой, когда «маскируется» под страх, мы начинаем воспринимать тревогу (а точнее её причину), как нечто реальное.

Например, очень часто при панических атаках развивается агорафобия, страх открытых пространств. Но, как я написал выше, это вовсе и не страх, а тревога, так как человек, страдающий агорафобией больше всего «боится» не открытых пространств как таковых, а того, что может с ним в этих самых открытых пространствах приключиться. Чаще всего это «страх» смерти, «страх» потери контроля, «страх» позора («а что подумают другие люди»). При этом это «страх» чаще всего выражается в фантазиях наподобие: «если я выйду на улицу один, то я могу упасть в обморок, и тогда мне никто не поможет, и я могу умереть». Очевидно, что это не страх вовсе, а тревога, пугающая человека картинами того, что ещё не случилось. Более того, это, вероятнее всего, никогда и не случалось и не случится с ним.

Тревога сама по себе изначально является защитной эмоцией – её задача помочь человеку справиться со стрессовой ситуацией, максимально эффективно выйти из неё, преодолеть её. Тревога возникает как реакция на угрозу. Когда мы видим угрозу, в кровь выбрасывается адреналин и норадреналин, которые перестраивают организм, вводят его в состояние возбуждения, в котором он может либо убежать, либо напасть – и тем самым поддержать свою безопасность или, в худшем случае, сохранить жизнь. То есть тревога как эмоция необходима для выживания.

Но под грузом психологических травм, перенятых от родителей шаблонов поведения (далеко не всегда идеальных), особенностей нашей нервной системы мы начинаем воспринимать угрозу там, где её может и не быть. И, в конечном счёте, уже сама по себе тревога становится угрозой и взывает тревогу от тревоги (по аналогии со страхом страха).

И здесь самым первым и самым полезным шагом в такой ситуации будет осознанность. Чтобы снова вернуть тревогу в рамки её выживательных целей, необходимо научиться и взять себе в привычку проводить анализ угроз, порождающих тревогу. Если вы понимаете, что угрозы никакой нет, что тревога оторвана от реальности, то нужно сказать себе об этом и говорить каждый раз, когда будет появляться тревога.

Нет смысла бояться вероятности, нет смысла бояться того, что ещё не произошло, и никогда до этого с вами не происходило. Так как к реальности это не имеет ровным счётом никакого отношения.