Мысли о… смерти

Давайте сегодня вспомним о смерти. Не о ее притворном величии, и ни страхах, связанных с ней. Умение просто рассуждать об этом событии (процессе?), не впадая при этом в философские или религиозные крайности (а то и защищаясь от липкого страха, попытках отшутиться), большой талант. Талант, к сожалению, практически утерянный в наши дни.

Современный человек истерически помешан на себе. Мы, если можно так выразиться, являемся экстремистами себя. Нас пугают морщины, выпадающие или седеющие волосы (обещание вечности, грустное, но неизбывное напоминание), кожа, теряющая упругость. Индустрия одобряет истеричное отношение к естественному ходу вещей, который невозможно ни отменить, ни замедлить, поскольку человек существо одноразовое.

Окружающий нас мир не располагает к спокойным мыслям, скорее, он внушает тревогу и старательно выбивает землю из-под ног, внушая вам, что вы можете чего-то не успеть. Вопрос этот выглядит странно уже потому, как он поставлен: будто бы сама возможность успеть или не успеть определенные вещи в мире уже является утверждением, не подлежащим сомнению. 

Человек спешит, и тревожится еще больше оттого, что где-то глубоко внутри он понимает, все далеко не так однозначно, и «незыблемые истины» выглядят весьма карикатурно, стоит их примерить на себя, без излишней спешки и суеты. А еще тревога нарастает потому, что становится заметно: как бы ты не спешил, чьи бы увещевания не выслушивал, как бы сладко разум не убаюкивали всевозможные «эксперты по всем вопросам» и «социальные пастухи», ты все равно не успеваешь. Абстрактное нечто, что еще принято называть течением времени, струится, часы тикают, и ничто не в силах повлиять на этот фактор. Он может быть мучительным, пугающим, приносящим боль и меланхолию, но сам факт его существования единственное, что движет наш мир вперед. 

Процесс становления. Что такое жизнь, как не форма организации материи? Что такое мир? С точки зрения человека, это окружение, убеждения, вещи, символы. С точки зрения вай-фай роутера это неживые волны, сталкивающейся в пугающей пустоте пространства. И это при том, что речь может идти об одном и том же конкретном месте. Для вещей другого порядка человек будет чем-то, наподобие миража, временно возникающего на поверхности и в скором времени распадающемся. Всякая плоть трава, и это сравнение как нельзя подходит для сегодняшней темы. Все мы цветы на поле жизни, произрастаем, распускаемся, и увядаем, уступая место новым росткам. Желая изменить (затормозить, обратить вспять) этот процесс, мы рискуем увидеть, как огромный эволюционный состав с визгом и шипением сойдет с рельсов бытия, и мир наполнится истеричными, помешанными на своем долголетии старцами, которые радуются очередному удачному сеансу маскировку шрамов, рубцов, оставленных острым бичом времени. Смерть необходима. Она не величественна, скорее по-житейски мудра. Не страшна, скорее естественна, и найди мы в себе силы как в давние времена, смотреть на нее несколько иначе, мы бы возможно поняли, что все не так ужасно, даже в конце, когда огарок жизненной свечи готов вот-вот погаснуть от слабого дуновения. Что такое страх смерти, как не тоска по гипотетическим возможностям, которых, так или иначе, придется лишиться? 

Смерть дает возможность жизни производить обновление. Представьте себе картину: вы обновляете страницу браузера, но вместо новой информации, новых мыслей и новостей вы видите то же самое, что и год, пять, десять лет назад. Вот оно, бессмертие и продленное существование, это остановившаяся жизнь. Это мороженное, которому не дают растаять или быть съеденным. Мяч, которым не играют. Всякое конечное предназначение любого предмета во вселенной – разрушение. Перед окончательной и бесповоротной энтропией равны все, но материя, перед тем, как исчезнуть окончательно, может блеснуть в наступающей тьме маленькой, едва заметной искоркой своего свершившегося бытия. Сам факт бытия неизменен, и это, пожалуй, тот фактор, который может быть использован в положительном ключе – никто не в состоянии отнять у вас то, что с вами уже было. Ни дальнейшая жизнь, ни смерть. Последняя поставит точку, но все, что следовало перед ней – ваше личное дело. Переживали вы из-за морщин и седых волос, молодились, как последняя кокетка, отрицали ли свое старение. Это ваше, и это у вас было. Покорили вы гору, создали государство, основали религию, все это пройдет так же, как переживание по залысинам.

Люди прячут усопших, суеверно опасаясь их, гримируют им лица, боясь признаков увядания и распада, им хочется, чтобы усопший «как-будто уснул», но бытие обмануть невозможно, и боль, которую они чувствуют в момент расставания молчаливо подтверждает это. Потеря усиливается еще и тем, что, не взирая на любые убеждения, практически каждому человеческому существу пусть на краткий момент, но все же может показаться: какого черта, где-то здесь очевидный подвох, дальше не будет ничего, и мы уже вряд ли встретимся. Вот причина боли. Если бы каждый, кто верит в загробную жизнь действительно верил в нее, а не бродил в тумане своих подозрений и домыслов, то большинство похорон и поминок были бы очень жизнеутверждающими мероприятиями. Каждый чувствует, что смерть, это, скорее всего, серьезно, фатально и необратимо. Что сюда, он уже вряд ли вернется, а там… там есть лишь молчание, которое можно считать величественным, даже божественным, но… есть лишь молчание. 

За последнее время я прочитал три книги на обсуждаемую тематику, одну за другой. Поскольку разглагольствовать или рекомендовать книги, которых я не читал, не в моих правилах, предлагаю приступить к делу: 
1. Танатология (С.Рязанцев) 
Обобщающая информация, тщательно скомпонованная и поданная довольно простым языком. Сказать, что книга меня чем-то поразила, я не могу, скорее она была полезна, чтобы более тщательно прикоснуться к выбранной теме, тем самым избавив себя от излишних страхов и предубеждений. 
2. Смерть (В.Янкелевич) 
А эта работа не оставила меня равнодушным, пробудив экзистенциальный аппетит. Изысканная манера подачи, пиршество образов и утонченный язык, вот отличительные особенности этого труда. Честно говоря, книгу можно смело растаскивать на цитаты (только не следуйте этому совету буквально, толпа все загадит, если я увижу цитаты из «смерти» в пабликах, сердце мое наполнится печалью, лучше не трогайте хорошие вещи и не делайте их достоянием общественности, так они дольше будут оставаться хорошими). Вопросы, которым задается автор, извечны, а ответы, которые он дает, любопытны. Просты, и в то же время изысканны, но не своей простотой, а мудростью, с которой они подаются.

Книга очень сильно повлияла на мое, казалось, устоявшиеся позиции. Сваи моего мироздания пошатнулись, к тому же, я, как оказалось, стал забывать, что эти самые сваи сделаны вовсе не из нерушимого материала, а из дерева, пусть крепкого, но в каких-то местах уже обнаружившего места сырости и плесени. Несколько дней послевкусия увенчались очень живописным моментом: возвращаясь домой из деревни, я выезжал на перекресток, залитый солнцем. Справа от меня виднелась ярко-синяя Волга, слева трогательный сельский пейзаж. И в этот самый момент, сидя за рулем своего автомобиля, слушая любимую музыку и находясь в относительно добром здравии, я поймал себя на том, что смотрю на все, что меня окружает неодушевленно, иначе, чем раньше. Все, что меня окружало, было лишь частностями, какими-то предметами, солнце, и падающий от него свет, полотно реки, материя из которых состояло поле, деревья и дома. Но, как и все озарения, это ощущение было кратким. Искоркой оно пронеслось по горизонту осознания и исчезло в минувшем, став «случившимся со мной».

Если у вас есть возможность, и вы задаете себе вопросы о смерти, найдите время прочесть эту книгу. Внимательно, не набегами, а неспешно, без страха и ожиданий. 
3. О смерти и умирании (Элизабет Кюблер-Росс) 
Этот труд я откладывал до последнего. Начинал читать два раза (второй раз начал сначала). Мне было плохо, временами накатывала сильная тоска, но я знал, что этот опыт важно испытать на собственной шкуре. Очень тяжелое переживание, книга, наполненная горечью, от которой ваши скулы сведет похлеще, чем от лимонного сока. Важное экзистенциальное переживание, своего рода встряска, которая, порой, нам всем так необходима. Можно ли порекомендовать эту работу всем, кто задается вопросами смерти? Пожалуй, нет. Думаю, это очень тяжелое «путешествие», которое не пойдет на пользу всякому желающему. А вот если вы интересуетесь психологией умирания и желаете узнать о этапах этого сложного (важнейшего в жизни любого человека) процесса, то книга будет вам интересна. Именно Элизабет К-Росс ввела в употребление стадии умирания, заслужив признание к своей работе и своему подходу и вписав себя в учебники психологии, психиатрии и танатологии. 
Все эти книги, так или иначе, будут полезны человеку, который проявил интерес к смерти. Да, именно к смерти, без прикрас. И чем меньше мы будем юлить и прятать глаза в страхе перед неизбежным, тем проще нам будет принять естественный ход вещей, когда придет наш час. Час, после которого о нас будет можно сказать: были, творили, стремились.