Вообще родители - звери

13.07.2018

Вообще родители - звери.

Одна моя знакомая зрение на всю жизнь испортила. Мама ей книжки не разрешала читать, она их читала под одеялом с фонариком.

Теперь вот еще рассказали страшную историю, как одной девочке мама воду пить не давала, та ночью крадучись, на кухню ходила и пила жадными глотками из тонкой струйки из-под крана...

Про себя расскажу особо:

1. Ну, меня вообще драли кожаным ремнем по голой заднице и плакать не разрешали, лет до десяти.

Мама говорила:

- Расти мужиком, будешь реветь, еще добавлю.

Я все равно ревел, мама расстраивалась.

2. В угол ставили, пока прощения не попрошу. Я никогда не просил.

3. За грызье ногтей применялись следующие меры:

а) выстричь ногти до мяса, чтобы нечего было грызть

б) намазать пальцы горчицей

в) бить по рукам крапивой

Я все равно грыз ногти до 14 лет. Вмиг перестал, как только влюбился.

4. Я боялся воды и глубины, меня мама заводила по горло и оставляла одного. Наверное, чтобы привык. Когда она меня выносила на глубину и пыталась учить плавать, а я орал от страха, она говорила:

- Замолчи, гадина, а то утоплю.

Плавать я научился сам только в 13 лет, вдруг перестал бояться, поймал движение и поплыл.

5. Когда я читал книжки с утра до вечера, мама отбирала книжку и выгоняла меня во двор, где тусили местные гопники.

Я говорил:

- Мама, я не пойду во двор, там одни разбойники.

Мама отвечала:

- Лучше бы ты был разбойником, чем вот такой тютей с книжкой в руке.

Все равно я предпочитал книжки. Годам к девяти, когда мама отстала, я читал книжки за завтраком, по дороге к автобусу, в автобусе, по дороге от автобуса к школе, в школе под партой, также и на обратном пути, и дома вместо уроков, и вечером тайком в кровати.

6. Я не любил спорта. Два раза мама проделывала один и тот же трюк.

- Значит так, ты сегодня после школы идешь и записываешься в какую-нибудь секцию, или ночевать не приходишь.

Дважды я записывался в секции, но спорт ненавидел, прогуливал тренировки, вместо них уединялся где-нибудь с книжкой.

7. Мама хотела меня социализировать, загоняла меня в какие-то компании. Я сопротивлялся. Мне не интересно было со сверстниками, может, я был интроверт? Но было всегда интересно со взрослыми. Со сверстниками мне стало интересно только, когда я влюбился.

8. Читать мама научила меня в 4,5 года. В одной руке она держала ремень, в другой - тарелку с любимым яблочным пирогом. Я научился за два месяца, каждый день после садика мы учились читать. И тут же кинулся читать все подряд. Тут еще сработал запрет мамы приставать к ней по утрам, когда она спит:

- Нечем заняться? Бери книжку и читай.

9. Когда мне было 12 лет, мама решила исправить мою осанку. Она положила мне на кровать лист фанеры, а сверху на него тоненькое байковое одеялко под простыню. С тех пор у меня прекрасная осанка, спина всегда прямая, голова вверх с задранным подбородком, живот даже не портит.

10. Чтобы у меня не было дурных мыслей, мама заставлял меня лет с семи мыть ноги на ночь ледяной проточной водой и умывать лицо и шею по утрам тоже холодной водой. Лет с тринадцати меня заставляли начинать купальный сезон в последних числах мая, независимо от температуры воды.

11. Мама требовала, чтобы я был самостоятельным. Со второго класса я ездил в школу и из школы сам - 4 остановки на трамвае или автобусе, ну и ходил везде сам. По утрам я сам готовил себе завтрак, днем мог сам уже во втором классе испечь пирог или поджарить мясо. Про сосиски, пельмени или яичницу, я не говорю.

12. В 3-м классе мама была беременна моей младшей сестрой и стала отправлять меня в магазины. Два-три раза в неделю я ходил в магазины - это был центр Ленинграда, старая Коломна, универсамов не было. Я должен был пойти в молочный, сдать бутылки и банки, купить молока и прочее, в овощной за картошкой и овощами, в булочную, потом в гастроном, потом в бакалею, если надо, в аптеку, еще там был магазин галантереи, там нитки, иголки, мама шила приданное моей будущей сестре. Все эти магазины находились на Садовой, на отрезке между Лермонтовским и Крюковым каналом. Она была беременна, потом сестру кормила, сестра болела часто, и я занимался снабжением. Помню, иду по Лермонтовскому домой, мешки в руках тяжеленные, пальцы скрюченные, кожа на них от ручек передавленная, иду и думаю, неужели не найдется доброго человека, который подхватил бы эти тяжеленные мешки у меня, и я смог бы немножко передохнуть. Тут еще надо учесть, что я еще до школы читал историю про "Козетту".

"12" - хорошее число, круглое. Остановимся.

Я любил свою маму, люблю и сейчас, не было для меня дороже человека на свете, пока я не женился. Как вы понимаете, очевидно, это было непросто. Но закалка, которую она мне дала, послужила прежде всего успеху моей борьбы за собственную свободу от ее же гнета. Которым, я кстати, никогда не тяготился, пока она не решила мне указать, стоит мне жениться или не стоит.

Я тогда сделал выбор, почти 30 лет назад, и с той поры всегда уже поступал по-своему. Не спрашивая маму.

Ну или как считала сама мама, стал обычным подкаблучником и живу теперь по указке своей жены.

Мужика из меня так и не вышло.

Ах, дорогие мои, отчего бы и не жить нам, мужикам, по указке?