Искусство любви - 44

...Николай перехватил взгляд Кармелы и замер, пораженный нахлынувшим на него ощущением. Волна животного ужаса захлестнула его; по плечам, спине и ногам побежали отвратительные мурашки. Коля понял, вернее — почувствовал, о чём хочет спросить его Кармела! И тут же его накрыло новое ощущение: ему стало тошно от самого себя, словно он только что совершил что-то ненужное, плохое, постыдное, скверное и даже страшное...

Он понял, что натворил.

Она стояла посреди этой жути, одетая в красивый легкомысленный наряд, и удивленно поглядывала вокруг, не находя взглядом своего чемодана. Наверное, он остался в машине? Кармела смотрела на Николая счастливыми наивными глазами, и он понимал этот взгляд без всяких слов — русских или испанских. И ему захотелось исчезнуть, убежать, лишь бы не видеть этого светящегося взгляда, этой надежды, этой веры в него, этой наивной радости. Хотько понимал: сейчас ему предстоит взять «ружье» и «выстрелить» в это дитя, в это неземное существо, в свою мечту, в свою «Певицу», словно спустившуюся с заоблачных высот прямо к нему, в эту дыру...

Он чувствовал себя убийцей.

«Я вся твоя, я принадлежу тебе, я буду делать то, что ты скажешь... — говорили ее глаза. — Я подарю тебе свою любовь и… чудесных малышей! Я буду петь только для тебя; я стану хорошей хозяйкой и образцовой матерью, но уж и ты постарайся.

Ты должен сделать мою жизнь спокойной и обеспеченной, хоть я и не привыкла к этому. Когда я выучу язык, то расскажу тебе, как я жила и чем занималась до того, как стать певицей... Но... я очень устала и уже ничего не соображаю; мой чемодан, мы, наверное, забыли в такси? Ты, пожалуйста, разыщи его — ведь там... там всё! А когда мы наконец поедем в твой дом? Мне нужно привыкнуть — здесь другие люди, другие дома, погода, здесь всё другое... Поедем к морю, я так люблю море, там мне будет легче, море поможет мне привыкнуть к твоей стране. Ведь ты живешь у моря, правда?»

Николай будто читал ее мысли. И тихо сходил с ума.

Избитое выражение «он хотел провалиться сквозь землю» звучало в этой ситуации слишком бледно и банально. Хотько, конечно же, мог найти десяток аргументов, оправдывающих его нынешнее положение. И что он не обещал ей шикарную жизнь, и что «с милым рай в шалаше», и что она сама виновата — не расспросив его ни о чём, кинулась очертя голову в омут, и что... Да, всё это было так, но...

Он смотрел на этого ангела и понимал, что не может даже мысли допустить о супружеской постели. Он не сможет объяснить ей ничего, ибо у него просто онемел язык; он не сможет даже разыскать ее чемодан — в этом городе он пропал безвозвратно! Он не сможет сделать для нее ничего, ибо находится в полной прострации оттого, что только сейчас понял, какой гнусный, нечеловеческий поступок он совершил, вырвав ее из привычной среды! И вот теперь она стоит, такая прелестная и растерянная, в этой паршивой комнате этого заплеванного барака и смотрит на него с надеждой и любовью, а он... О боже мой!

...Конечно, он мог бы начать обнимать, целовать ее, и, глядишь, шок от этого события постепенно прошел бы — ведь любовь творит чудеса! Да и Кармеле было в общем-то не привыкать к бедности — ей нужно было привыкнуть лишь к климату. В его силах было утешить ее, а затем — легко сломать, заставив принять жизнь с ним такой, какая она есть...

Но он понимал, что, поступив так, убьет ее душу.

Девушка выживет, но «Певица», которую он в ней увидел, погибнет! Певица, свободная и прекрасная, не сможет жить в этом ужасном бараке с бедным советским моряком, подрабатывающим примитивной контрабандой.

Птица не может летать с подрезанными крыльями.

Певица не может жить с растоптанной душой.

Всё мелкое, блатное, туфтовое, залихватское вмиг слетело с него, обнажив душу. Ему надо было принимать решение.

Здесь и сейчас. Только он и она.

© Сергей Усков. 2010-2018

Подпишитесь на канал, чтобы прочесть эту удивительную книгу до конца!

Заходите в соцсети, где вы посмотрите клип и послушаете песни!