Зловещее предсказание

06.08.2018

Глава 2. Все предначертано?

Как-то раз в октябре 2017 года ко мне через интернет обратился директор Фонда Святого Василия Великого с просьбой принять участие в комплексной экспертизе екатеринбургских останков. Они искали стоматолога, который не только достиг успеха и известности в своей профессии (таких много), но при этом хоть как-то интересовался историей России вообще и стоматологии в частности, опросили врачей-стоматологов и вышли на меня. Я тогда был слегка потрясен тем, как события более чем десяти, а то и пятнадцатилетней давности, которые внешне никак не были связаны друг с другом, вдруг разом сплелись в совершенно четкую и ясную картину мира. Думаю, что на этом можно и нужно остановиться подробнее.

Как-то, годах в 2003-2005, я был в Екатеринбурге с лекциями. После мероприятия нас повезли в Храм на Крови, который тогда только что открылся и в одночасье стал главной достопримечательностью Екатеринбурга и местом паломничества всех, кто хочет почтить Николая Второго и членов его семьи. Нас было человек 20-30, может и больше, но почему-то посреди множества людей именно ко мне подошла какая-то воцерковленная пожилая женщина и стала долго и обстоятельно рассказывать, что это за храм, на каком месте он построен, когда расстреляли царскую семью, и т.д. и т.п. Я все это слушал без особого интереса, боюсь, что даже со скучающим видом, и все никак не мог понять, почему из всей толпы посетителей храма она выбрала для этого рассказа именно меня. Единственное, что меня тогда зацепило, так это то, что она сказала, что народ, который убил своего Царя, будет проклят 100 лет и только потом сможет быть прощен. А так как мой день рождения именно 17 июля (царскую семью расстреляли в ночь с 16 на 17 июля 1918 года), то я всем потом рассказывал, что в 2018 году аккурат на мой день рождения проклятье окончится и в России все станет хорошо. Само собой, что после этого я стал читать о екатеринбургских останках, интересоваться судьбой императора Николая Второго и обращать внимание на все, связанное с этой историей.

Другое событие, которое поначалу тоже никак ни с чем не было связано, произошло примерно в то же самое время. Может быть на год-два позже, не более. В одном букинистическом магазине из старой книги выпала рекламная листовка стоматологической клиники, которая работала в Москве в самом начале 1900-х годов.

                                                                   Та самая рекламная листовка
Та самая рекламная листовка

Листовка оказалась никому не нужной, и через пару человек в результате была передарена мне. Когда я увидел, что предлагалось в обычной московской (Москва ведь тогда была даже не столицей) стоматологической клинике в 1900 году, я был в маленьком культурном шоке. Дело в том, что выяснилось, что в те времена стоматологи делали практически все то же самое, что мы делаем сейчас, кроме разве что имплантации. Все самые современные технологии, которые, как я думал, пришли к нам с Запада в конце 1990-х - начале 2000-х, как оказалось, уже были в царской России в начале века. Мало того, рекламная листовка клиники пестрела множеством наград в столицах того времени. Париж, Мадрид и прочие города Европы присуждали нам первые места и гран-при на стоматологических выставках и других мероприятиях. И тогда я впервые осознал, что мы потеряли во время революции, после которой уровень стоматологической помощи пал так низко, что только чуть-чуть отличался от каменного века.

Многие из нас помнят, как лечили и удаляли зубы без анестезии, как весь мир узнавал наших людей по железным зубам в то время, как во всем мире уже больше ста лет использовались фарфоровые, а потом и металлокерамические коронки; как снимали слепки гипсом, ломая его во рту на части, и с какой дикой вибрацией и болью работали наши ножные и ременные стоматологические «гуси», давая жалкие 10 тысяч оборотов в минуту, в то время как во всем мире давно уже пользовались электромоторами и турбинами, дававшими от 40 до 300 тысяч оборотов в минуту.

Только в последние 10-15 лет в России появилась та стоматология, которую мы потеряли в 1917 году. Тогда фарфоровая коронка стоила один рубль, а зарплата рабочего была 40 рублей. Тогда использовалась золотая амальгама, платиновые штифты, гуттаперча для пломбировки каналов, культевые вкладки для восстановления зубов, бюгельные протезы с замками вместо обычных съемных протезов с крючками и т.д. и т.п. В советские времена все это было забыто и возрождалось потом заново практически с нуля. Та рекламная листовка настолько потрясла меня, что я тут же вставил ее в рамку и сделал заглавным слайдом на всех своих лекциях. Каждая моя лекция с тех пор начиналась с рассказа о том, какая у нас была стоматология 100 лет назад. Мне хотелось вызвать в слушателях гордость за свою страну и изжить настоятельно внушаемое нам сознание того, что Россия всегда была дикой отсталой страной. Так я стал изучать историю стоматологии, читать старые книги, газеты на эту тему и постепенно восстанавливать картину прошедшей эпохи.

Я и раньше замечал, что иногда только по прошествии многих лет начинаешь понимать что, как и почему было взаимосвязано в твоей судьбе. Но когда вот эти два совершенно разных события, разрозненные (как мне тогда казалось) вещи вдруг слились в единое целое, сложились в четкий паззл, и я оказался тем самым человеком, который был нужен для проведения подобной экспертизы, тут как никогда я осознал, что есть что-то, что ведет нас по жизненному пути. Как тут не поверить в промысел Божий и предназначение каждого события в нашей жизни? Нужно ли говорить, что я не только сразу же дал согласие на эту работу, но и отказался от любого гонорара за свои услуги, т.к. посчитал, что это мой долг и, возможно, жизненное предназначение.

Дальнейшие события показали, что благодаря хорошей подготовке и слаженной комплексной работе мы за несколько месяцев добились больших результатов, чем предыдущие экспертизы за 17 лет. Возможно, именно это сыграло решающую роль в том, что признание останков святыми мощами, которое к тому времени считалось уже практически решенным делом, не состоялось к 100-летию расстрела Царской семьи, как многие рассчитывали. Здесь нужно отдать должное Патриарху Кириллу, который несмотря на огромное давление со стороны следствия, до последнего придерживался того мнения, что нельзя подстраивать такие события под какие-то юбилейные даты и принимать окончательный вердикт, пока есть хоть малейшие сомнения в подлинности останков. Позиция церкви по этому вопросу еще со времен Алексия Второго не изменилась: до тех пор, пока не будут даны ответы на все вопросы (а таких вопросов оказалось слишком много), абсолютно недопустимо принимать столь серьезное решение.