Особенности национального характера

Профессор, доктор филологии, директор Института литературы и искусства МОН РК Сеит Аскарович КАСКАБАСОВ с юности занимается фольклором, который не зря, наверное, именуют душой народа. Именно поэтому мы обратились к академику со своими вопросами «про народ»         Что такое, по-вашему, народ вообще и казахский народ в частности? Народ – то общность людей, объединенных языком, культурой, территорией, целями и идеями. Казахский народ сложился в те времена, когда распалась Золотая орда и образовалось степное ханство. То был степной, в основном кочевой народ. Он создал цивилизацию, апогей которой пришелся на конец XVIII века. Я думаю, рудименты той этики отличают нашу ментальность и на современном этапе.         В чем это выражается?         Мы – казахи – народ, очень нелегко поддающийся какому-то эмоциональному воздействию.         Разве не наоборот?         Нет. Его надо основательно разозлить, и до такой степени разозлить, чтобы он в конце концов сел на коня и пошел на кого-нибудь войной. Это народ, который на первое место ставил свою степную демократию. В нашей жизни господствовал принцип: можно лишить головы, но не права речи. Поэтому не только акыны, жырау (и речь даже не о великих Асан-кайгы, Шалкииз-жырау, Бухар-жырау, которые вообще оппозиционные вещи говорили хану), но и самый простой, обыкновенный человек в степи мог пойти непосредственно к правителю – султану или хану – и высказать свое мнение ему в лицо. Конечно, в раннем средневековье и позднеродовых обществах такое и у других народов было, но только у казахов это получило прямо-таки государственную значимость. Так что решительность – это тоже наше национальное свойство.         А что еще сугубо наше?         Чрезвычайное гостеприимство. В принципе, это тоже было обусловлено самой степной жизнью: казах мог сесть на коня и отправиться в дорогу, не задумываясь, где будет ночевать. В любом ауле его встречали как желанного гостя: угощали, ухаживали, давали ночлег и с почетом провожали дальше. И хозяин, принявший гостя, знал: если сам завтра окажется в пути, его ждет такой же радушный прием. И еще с древнетюркских времен в нас такая черта, которую я бы назвал непритязательностью. Казахи не скопидомы. У нас не зря бытует поговорка: ради жизни готов пожертвовать скотом, ради чести – самой жизнью. Честь для казаха была превыше всего. А кочевой образ жизни выработал еще такую черту как терпимость – к бедствиям, трудностям, по отношению к другим людям. Казах старается не делать больно другому, не задеть его как-то, он лучше ограничит себя, но чтобы другой рядом с ним не чувствовал себя обделенным.  Многие говорят, что многие прежние и лучшие черты нашего народа нынче утрачены, вы с этим согласны? Эти черты складывались веками. Они, я бы сказал, передаются на генетическом уровне. Говорят, по отношению к девушке и женщине можно судить об обществе. У нас с древних времен воспитанию в семье уделялось очень большое внимание. Женщина была наравне с мужчиной во многих отношениях. А с дочерью в отчем доме обращались как с гостьей. Почему такое трепетное было отношение? Потому что родители знали: она уйдет в другой дом. Она там должна быть келин, жена, женге, ее к этим ролям готовили, чтобы там было легче. Казахская девушка, выходя замуж, любит не только своего мужа, она любит и уважает всех его сородичей, она готова приветить каждого, переступившего порог их дома, – так ее воспитали. Мне кажется, это сохранилось по сей день, разве нет?          Как вы воспринимаете разговоры о том, что казахи не стали единым народом, более того, распри ныне более заметны, и деление на жузы и роды также стало более отчетливым?         Знаешь, отчего все эти разговоры? Оттого, что на родоплеменные отношения мы смотрим с позиции европейцев. Три жуза, по сути, – это три административно-территориальных единицы. Жуз – арабское слово и означает «часть». Все три части народа были представлены в ханском совете. И там шли вовсе не распри. Это была конкуренция! И конкуренция шла во имя единства народа всей степи. Вот как надо смотреть на эту вещь, а не воспринимать как пережиток прошлого.  Если говорить о родоплеменных отношениях, то они вроде сейчас переживают второе рождение и расцвет. А как же иначе?! 70 с лишним лет это всё Советской властью жестко давилось, а после независимости пружина распрямилась – прямо пропорционально силе, которая ее давила! Но это пройдет. У нас давно все перемешалось, сегодня не встретишь семьи, члены которой были бы все из одного жуза: жена – из младшего, муж – из старшего или среднего, и наоборот. К тому же, казахи не единственная нация, живущая здесь. Много представителей других этносов, это тоже сказывается.         А все-таки как насчет консолидированности народа?         Мы живем уже при капитализме, рынок так или иначе заставит консолидироваться. Мы даже лучше приспособлены к новому времени, поскольку капитализм это формация, прежде всего, индивидов, а мы сильно сейчас индивидуализированы. Это прежде у нас преобладали родоплеменные отношения. Советская власть, когда начала здесь строить колхозы, первоначально придерживалась принципа родоплеменного коллективизма: маленький колхоз создавали по роду. То есть родоплеменной коллективизм перерос в социалистический. А при капитализме – наоборот. Тут не родовой, а прагматический коллективизм – корпоративный, деловой. Конечно, в самом начале становления независимости у нас были родовые подходы в работе, но рынок не терпит родового лоббизма. Не случайно мы видим, слышим, что вот, мол, брат пошел на брата из-за дележа капитала. Потому что бог ныне – деньги. Они все определяют.         Это разве хорошо?         Надо пережить этот первоначальный хищнический этап, когда происходят грабеж, разбой и обман.         В мире немало стран, которые так и застряли на этом этапе…         Государство – это народ и власть. Договоренность между народом и властью должна быть четкая и справедливая. В идеале народ должен доверять власти, а власть о нем заботиться. Но идеальной власти, как и идеального народа, нет нигде. Везде есть свои перекосы.          Как вы сами оцениваете современное состояние казахского народа?         Как переходное. Мы сложились как кочевой степной народ. А теперь нам надо стать индустриальной нацией. Идут процессы урбанизации, индивидуализации, глобализации. Время требует, чтобы казахи проявились в новом для себя качестве. Мы это и делаем сейчас. Сколько это протянется, трудно сказать, думаю, лет двадцать.         А в ходе этого перехода мы не растеряем лучшие свои черты? К примеру, то же гостеприимство не характерно для западного мира…         Конечно, надо сохранить свои лучшие качества, но не хочется оказаться и на обочине цивилизации. Если 75 процентов казахов будут жить в городе, а 25 – в ауле, этого достаточно, чтобы мы сохранили свои лучшие качества как народ. Здесь как раз многое зависит от власти. Она должна принимать такие законы, которые шли бы на пользу нам. Не запретительные, а оберегающие должны быть законы – о развитии культуры, традиции, семье. Мы все говорим про государственный язык, а нормальный закон о языке до сих пор не приняли. Если мы говорим просто о казахском языке, то это язык одного этноса – казахов. Но если мы говорим о государственном языке, то это язык всех граждан государства, он в том же ряду, что герб и гимн – это всеобщий язык, и знать его должны все граждане страны. Казахская нация должна идти в ногу со всем миром. Сейчас на Западе уже говорят о постиндустриальном обществе, а мы до сих пор находимся в до-индустриальном состоянии, разве это нормально? Но ситуация небезнадежна. Возьмите Сингапур или Малайзию – там было куда хуже нашего, а какой рывок они совершили! Я верю в наше светлое будущее. У нас складывается новое поколение, которое сможет поднять нацию на принципиально другой уровень. Это поколение разговаривает с миром на его языке. Это раз. Второе: то богатство, которое есть в наших недрах, может позволить растить новые кадры, улучшить образование, развить науку. И, в-третьих, богатство недр – это деньги, которые могут содержать страну, то есть, наладить собственное производство, выпускать готовую конкурентную продукцию. Но главное все же – это люди. У нас на юбилее академии наук Президент страны выступал и сказал, что, кроме «Болашака», по стипендиям которого в этом году обучаются три тысячи студентов, по другим грантам и фондам образование за рубежом получают еще 15 000 наших ребят. Это же сила! Постепенно вытащат страну.         Отечественная интеллигенция постоянно скорбит о состоянии нашего аула и народа: нищета, наркомания, пьянство, проституция и в самом деле стали составляющими народного портрета. Это же есть?         Наши люди сопоставляют сегодняшний день с прежней действительностью. В советское время если что-то такое и было, то скрывалось.         Согласитесь, тогда у этих бед таких масштабов не было.         Да, масштабов таких не было. Но это – болезнь роста. Нельзя перепрыгнуть через пропасть, хотя мы изначально пытались… К тому же, к нам, казахам, всякая гадость сразу липнет – потому что мы, как выяснилось, биологически не готовы дать отпор: росли как дети природы, здесь не было эпидемий, которые прошли, к примеру, в средневековой Европе. Мы жили в гармонии с окружающей средой, дышали чистым воздухом, потребляли то, что создавала сама природа, не портили ее. Наше физическое тело было чистым. И когда пришли болезни, оказались не готовы. Так и здесь. Мы всего этого не проходили. Ни проституции у нас не было, ни наркомании, мы оказались безоружными перед этими напастями. Именно поэтому размах бед оказался таким большим. Естественно, бесследно они не пройдут, но всё же мы их одолеем. Малярия и тиф косили народы Европы, но в итоге у потомков выработался иммунитет.         В данном случае речь же идет о социальных болезнях.         Здесь тоже должен выработаться иммунитет. В советское время мы привыкли надеяться на государство, преобладало иждивенческое настроение. Чтобы ни случалось, думали: а ладно, государство прокормит, не оставит без помощи. Сейчас время другое. Сами люди в ауле говорят: кто не ленится, тот может жить, у некоторых сегодня там по тысяче или паре тысяч овец. Но в большинстве у нас привыкли лениться и надеяться на «авось», потому все сравнивают с советским прошлым. Мы оказались не готовы к жестким рыночным условиям – психологически, социально, морально, во всех смыслах.         Не зря говорят: шоковая терапия.         Возможно, заслуга Президента в том, что он ее вовремя ввел, чтобы народ скорее опомнился. Это пошло нам на пользу, вспомните середину девяностых – боже, что это были за времена, но мы же справились! Конечно, непопулярный метод – шоковая терапия, реформы тогдашние тоже всех вывели из равновесия, но это надо было сделать. Сейчас другие страны СНГ приступают к тем реформам, которые мы провели уже пять-семь лет назад – получается, так или иначе, все идут по этому пути.         Аналитики говорят: у нас власть живет сама по себе, а народ – сам по себе…         А при капитализме именно так и должно быть! Государство обычно бывает или экономическое, или идеологическое. Мы раньше жили по идеологическим законам, а теперь – по экономическим. Не могу сказать, что это мне очень нравится, но, наверное, так государство приучает людей жить самостоятельно: не будешь трудиться – не выживешь. Сейчас, конечно, трудно, но у народа уже иной дух, он чувствует себя свободным. Кому-то покажется это странным: мол, какая разница, до неба – высоко, до власти – далеко, я как при советской власти жил, так и сейчас живу. Но осознавать, что ты живешь без окрика, без оглядки, без боязни – это совсем другая жизнь: ты ощущаешь себя гражданином своей собственной страны. Это раз. Второе: мы жили при СССР и, в принципе, идея СССР была очень неплохая – социальное равенство, мечта всех великих умов, но мы же это испортили, оказались плохими исполнителями, не смогли идею претворить в жизнь. Сейчас идея какая? Живи, как хочешь и как можешь. Но я думаю, социальная ориентированность государства постепенно будет проявляться все сильнее. Государство, становясь на ноги, начинает больше думать о социальных вопросах. Опыт Швейцарии и Швеции это демонстрирует – сто лет назад там была совсем другая история. Коротко и ясно Какая, на ваш взгляд, самая лучшая черта и самая отвратительная черта нашего народа? Самая лучшая черта это – довольствоваться тем, что есть. Қанағатшылдық. Самая отвратительная – леность. Вы себя считаете типичным казахом? Конечно! (смеется) Во мне есть обе эти черты, они, кстати, взаимосвязаны. К примеру, живешь плохо, а думаешь: ладно, пойдет, это же еще хорошо! Успокаиваешься, потом это ведет к стагнации, а это и есть леность. Как вы в себе эту леность преодолеваете? Исключительно усилием воли. Я точно знаю, что без труда не выловишь рыбку из пруда. Можете сказать в двух словах, что дает человеку традиционная культура? Чувство достоинства. Самое народное произведение для вас? Я фольклорист и для меня народное – это, безусловно, первозданное искусство. И вершина здесь – песни и кюи. И, конечно, эпос.

Асия БАЙГОЖИНА