Гордость за не выплаченный гонорар

Такое бывает. У меня, во всяком случае, было. Очень часто труженики пера, особенно в нашем городе вечно зеленых помидор и вечно не выполняемых обещаний, сталкиваются с тем, что их духовный труд оплачивается также – духовно. Похвалили, восхитились, может даже всплакнули на плече. Похлопали по этому плечу, еще сырому от слез, а денег не дали. Ну что тут сделаешь. Плюнешь смачно, виртуально в адрес такого «плательщика», да и забудешь. А вот тот свой гонорар я не забыл. Он причем был у меня первым.

Случилось мне в 1989 году работать в неком управлении, некой молочной промышленности. И по это причине я назывался гордо - «кислопромовец». В мою задачу входило постоянное путешествие по всем 54-ём масло-сырзаводам. Да, в то время было столько предприятий молочного направления в Омской области. Однажды я отправился в один из районов в составе целой делегации из чертовски умных и столь же обаятельных коллег. Поработав на заводе мы всем скопом были приглашены на торжественный ужин, переходящий в завтрак к начальнику отдела сбыта того завода. Жил он шикарно. Имел литовскую национальность, прошлое подводника и родственников в Австралии. По советским временам, я вам скажу – это был поцелованный, бога тогда не было, значит Марксом, Энгельсом и Лениным человек. Дом его был наполнен чудесной мебелью, ароматом дорогих сигар, кофе и мужского одеколона. Помню, когда он прибывал в Омск, наша секретарша прямо бежала за ним и, не стесняясь, шумно нюхала воздух. Вот такой хозяин встретил нас в тот вечер.

Пили водку «Смирнофф» и коньяк «Наполеон». На стол был выставлен умопомрачительный двухкассетник Sharp, из которого не лилась, а тихонько вытекала изящная музыка. Не было только баб. Что делали мужики советского времени, коротая вечер с водкой и без женщин? Травили анекдоты. И вот тут маленькое, лирическое отступление по мою душу. У меня хорошая, даже очень память. Но с особенностью. Хорошие стихи я практически не запоминал, хотя учил прилежно и даже отчаянно. Но вот стоило мне услышать некое похабное стихотворение хотя бы раз, память, словно магнитофон запечатляла его навеки. Я становился центром вселенной нашей улицы, потому как меня звали читать и умирали от хохота наши взрослые дворовые хулиганы. Ага, «… и часто здешних светских дам он прижимал к своим мудям» - вот прямо сейчас всплыло из детской памяти. Столь же успешно я запоминал анекдоты. Стоит ли говорить, что в тот, описываемый мною выше вечер, я был безумно популярен.

Выпив «Наполеона» я был артистичен, словно Смоктуновский в роли Гамлета, и разными голосами, лицом, телом и вообще всеми его выступающими частями я рассказывал анекдоты. Спустя минут тридцать моего бенефиса, хозяин вдруг выключил магнитофон, слегка над ним поколдовал и выставил новую бутылку наполеона со словами «Ты только не останавливайся, пей и рассказывай». К слову, рассказывать было ужасно приятно. Знаете, бываю такие люди с роскошным, заразительным смехом. Вот в тот вечер, похоже, они со всего мира оказались в том, гостеприимном, шикарном доме с «Наполеоном», «Шарпом» и югославской мебелью…

А спустя полгода, к нам в кабинет молочного управления, где я грел задницу решая проблемы экологии региона, заскочил как всегда ароматный и бархатный тот самый хозяин того самого вечера. Он попросил меня выйти в коридор, а когда я вышел вдруг прямо по-отечески меня обнял и зашептал в ухо: «Друг ты мой драгоценный, а знаешь ли ты, что мы произвели фурор в Австралии!!! Понимаешь, я в тот вечер записал тебя на магнитофон. Импортную кассету на две стороны. И отправил в качестве подарка своей родне австралийской. Они сначала пили и слушали сами. Потом к ним сбежались все русские соседи с округи, и они все вместе пили и слушали. А потом к ним, как-то пронюхав про кассету, приехал редактор австралийской русскоязычной радиостанции, который выкупил у них за большую сумму кассету и теперь вся русскоязычная Австралия по субботам бухает и помирает от хохота, слушая анекдоты по радио. Короче, тебе причитается гонорар от радиостанции – 100 долларов. Ты понимаешь, что это крутые деньги!?». Я не понимал. Денег я не получил, ибо Австралия и советское время. Но очень гордился и до сих пор горжусь этим замечательным гонораром. Меня ужасно греет мысль, что тоскующие – а как иначе – по русским березам и снегам русские души, застрявшие в стране всего прыгающего и сумчатого, поднимали (а может и сейчас поднимают) рюмки и расплывались в улыбке при моем вздохе для пополнения легких и «Ну, значит, идут два еврея по Ваганьковскому кладбищу…».