Счастье с щепоткой шафрана

Счастье с щепоткой шафрана

Она пригласила его к себе в гости. Ею двигали любопытство и желание. Он понимал, что навещать замужнюю женщину – это, по крайней мере, неприлично. Но она настаивала. И он уступил. В конце концов, в том, чтобы неспешность беседы разбавить чашкой-другой чаю, он не видел ничего предосудительного.
На лестничной площадке, обделенной освещением, он набрал номер ее телефона. И через мгновенье полоса яркого света указала ему путь. В этом контровом свете, который словно ждал утраты бдительности и наконец-то вырвался на свободу из-за двери ее квартиры, он угадывал женский силуэт. Это была Тимоша. Необыкновенно домашняя, совершенно непохожая на ту, которую он помнил по встречам на улице. Он еще не видел ее такой. Он хотел ее такой запомнить.
Она отступила в глубину коридора, и он, набрав в легкие как можно больше воздуха, перенес свои немного отнимающиеся от волнения ноги через порог. Он преодолевал этот порог так, как будто прыгал в рокочущие и непредсказуемые океанские волны. Так и есть. Для него ее мир мало чем отличался от неизведанного океана. Целая жизнь из повседневности быта, зародившихся традиций и алгоритмов отношений. Весомость далее происходящего уступила место зыбкости сновидения. То ли от простуды, то ли от волнения у него вдруг пропал голос.

- Идем, покажу тебе, как я живу, - она повесила в нишу его куртку и повела по своим чертогам.
Дом встретил его уютом, а еще порядком и чистотой, близким к помешательству. Он украдкой взглянул на ее руки и понял: в этом дворце она – не принцесса.
Он обвел взглядом периметры ее семейного счастья: целеустремленность коридора, одиночество зала, энергичность детской, таинственность спальни.
- Господи, все, что нужно человеку для нормальной жизни – у тебя уже есть. Чего же тебе не хватает? - почему-то именно этот текст непроизвольно сорвался с его губ.
Каким мог быть ее ответ на его вопрос? Как она могла сейчас доверить ему терзания, которые на протяжении всей жизни так и не переставали теребить ее сердца? Как она могла признаться в том, что отлаженный быт для нее, конечно же, важен. Но ей всегда было необходимо гораздо большее. Вот и теперь ей нужна его любовь. Именно здесь и именно сейчас.
- Пошли пить чай, - вынырнула она из своего замешательства и повела его на кухню.
Кухня была и его любимым местом в доме. На просторах любой комнаты всегда есть вероятность затеряться. Кухня – это тепло очага и очень близкое общение. На этой кухне можно было поведать о самом сокровенном и запросто выпить чашку чая. Здесь готовы были раскрыться не только кулинарные таланты хозяйки. Здесь предоставлялась возможность узнать человека ближе. Здесь чувствовалась особая магия. Под ее чарами чопорный гость в процессе кормления утрачивал свое внутреннее напряжение и превращался почти в родного человека. Когда мужчина ест, он не ждет нападения. Вот так незаметно, но абсолютно безальтернативно он увязает во власти женщины. Теперь это происходило и с ним.
Тимоша перемещалась по кухне с особой грацией. В этом изученном пространстве была заключена ее свобода. Она скользила по полу, не отрывая глаз, смотрела на него, а ее руки привычно извлекали все необходимое для чайной церемонии из прохладного сумрака кухонных шкафов.

- А что с голосом? Простыл? – она источала флюиды заботы и участия.
- У тебя есть молоко? Должно помочь, - его сдавленный то ли простудой, то ли волнением голос незнакомо отозвался под сводами кухни.
- Ты любишь кипяченое молоко? – ее удивлению в этот миг по-детски не было предела. – А вот я – терпеть его не могу! И пенка сверху там всегда плавает такая противная! Фу!
- Что делать, лечиться-то надо, - он так и не привык к своему новому тембру.
Он звучал как безнадежно простуженный шкипер, буквально на днях вернувшийся из очередного плавания. Но не его голос был сегодня для нее приманкой. Она просто доверилась своей интуиции. Она, так же, как и он, не могла поверить в реальность происходящего. Она впитывала в себя мимику его лица, додумывала контуры его тела, непростительно скрытые одеждой, провожала взглядом каждый жест его рук и ловила его запах.

Именно по запаху в этот момент она пыталась принять окончательное решение. В этом было что-то первобытное и животное. Где-то в недрах ее груди сердце уже не перечило и даже не предостерегало. Оно было готово к новым чувствам и немного забытым потрясениям. Она, как бы невзначай, зашла к нему за спину, и пока он размешивал в кружке чудодейственный коктейль из кипяченого молока, сливочного масла и меда, слегка наклонилась над его головой и жадными ноздрями втянула в себя воздух. Сомнений не было. Так мог пахнуть только ее мужчина!
- Знаешь, у меня есть шафран. Хочешь попробовать? Он сделает молоко вкуснее, - она продолжала заботиться о нем, как о самом близком и родном человеке.
- Давай, хуже ведь не будет! – в этот момент он был готов принять из ее рук даже яд.
Возможно, он сам подписал себе этот приговор. Но ведь это были только высохшие частицы растения, погруженные в кипяченое молоко. Ни намека на колдовство, ни тени магии. Обыкновенная народная медицина. Простое желание хоть чем-то помочь человеку, стремительно становящемуся близким.
Он сделал всего пару глотков. Питье начало обволакивать его горло и потихонечку расслаблять голосовые связки. Была выпита еще одна кружка. И, о чудо, он зазвучал! Прежний тембр голоса уверенно занимал позиции, оставленные ненадолго под натиском то ли простуды, то ли волнения.

В такие мгновенья люди обычно не следят за безжалостностью минутной стрелки. До нее им нет дела. Они просто живут. Не могут наглядеться друг на друга. Не могут наслушаться друг друга. Не могут насладиться друг другом. Вот, собственно, и все.
Они говорили так, словно им предстояла долгая разлука. Темы разговоров были не главным. Главной была атмосфера. Возможность прикоснуться к чему-то доселе неизведанному. А ведь это и была их любовь. Они мысленно едва касались зарождающимися чувствами сердец друг друга. Они боялись их повредить, но уже были полны решимости их потревожить.
- Большое спасибо за молоко с шафраном. Я обязательно запомню этот рецепт и этот вечер. Мне уже пора идти, - она ждала неотвратимости произнесенных им слов с момента его появления в ее доме.
Они не знали, как себя вести. Какие слова должны быть произнесены, и какие движения должны быть сделаны в этом ритуале прощания. Она просто в отчаянии прильнула к его щеке, а он неумело обхватил ее рукою. Они могли бы стоять так вечность. На пороге ее дома. В последние дни прожитой осени. И непосвященным до конца в эту историю рождения новой любви так и не было бы понятно, они только что встретились или уже расстаются?

Павел Коваленко (с), 2008