Вдруг вы не правы?

01.08.2018

«Послала дочь за хлебом, она явилась только через два часа. Кошелька нет, но где и как потеряла, не помнит. Я ее наказала, так как кошелек уже третий по счету, а потом посуду заставила мыть. Вот моет она ее в тазике, а муж, улыбаясь, выносит из комнаты кошелек. Она его принесла и в комнате где-то положила, отвлеклась на оправдания за опоздание. У дочери слезы в тазик так и закапали, я растерялась, и, чтобы скрыть неловкость, еще на нее и прикрикнула. Сейчас совесть гложет...» Светлана, Хабаровский край.

«Поехала в город в магазин у видела своего любимого за столиком в кафе с девушкой. Подлетела, скандал учинила, а это оказалась его сестра двоюродная, с побережья проездом на материк ехала. Обиделся он здорово, не разговаривает. Теперь боюсь потерять любимого....» Кира, г. Петропавловск-Камчатский

«К сыну пришел друг, они слушали музыку в его комнате, ужинали. После ухода хватились, пропали билеты проездные на всю семью, я в этот день получила. Вроде, они на столике в прихожей лежали, но точно не помню. Никого больше не было и боюсь парня обвинить...» Закхия, г. Ступино

Вот такие разные письма оказались в нашей почте, но объединила их вместе общая тема: обвинения против героев писем были беспочвенными и лживыми.

Напрасные обвинения считаются крайне несправедливыми и обидными вещами, а великий Шекспир еще много веков назад написал: «Уж лучше грешным быть, чем грешным слыть, напраслина страшнее обличенья...» Несправедливо и ошибочно можно обвинить ребенка, мужа, подругу, коллегу… И всегда напрасное обвинение оставляет горький след в душе. Помните об этом и старайтесь вовремя остановиться: вдруг вы не правы?

Напраслина

Валентина работала посменно в диспетчерской по приему заказов на грузоперевозки в частном транспортном предприятии. Коллектив был большой, преимущественно женский.

Работали они с подругой Лизой уже давно, почти с основания фирмы. За работу держались, время было смутное, а здесь платили исправно, да и условия были неплохие. Старший диспетчер Анна Семеновна добилась от начальства комнатки под кухню, ночами женщины пили горячий чай, в обед больше не сидели на сухомятке.

Лиза с мужем жила, а Валентина одна двоих пацанов тянула, сгинул ее благоверный в смуте жизни, захлебнулся в алкогольном дурмане. Помогали подруги друг дружке, хоть и попадали иногда в одну смену, но частенько Валины пацаны ночевали под бдительным оком дяди Валеры, супруга Лизы.

И вот начались в диспетчерской кражи: деньги, косметика, обувь сменная — все подряд тянул неизвестный воришка. Забурлил коллектив, рабочая атмосфера доброжелательности сменилась на всеобщую подозрительность, нервность. Недели не проходило, чтобы что-то не пропало, слезы и истерики начали становиться нормой.

Руководство пыталось в милицию обратиться, но там сразу сказали, что клептомана поймать, что океан ложкой вычерпать, нереально это, и заявление даже не взяли. Да и время такое было лихое, убийства заказные, перестрелки на улицах, начальство лавировало между милиционерами и рэкетирами, кто будет заморачиваться на пропажу кошельков?

Но когда стали заказы путать от расстройства: на встречу в аэропорт послали похоронный катафалк, а на вывоз мебели отправили легковушку, начальство забило тревогу и поручило службе охране разработать меры безопасности.

Опросили всех потерпевших, проанализировали график дежурств, которые совпадали с кражами и вычислила вора! И оказалось, что это — Валентина! «Человек кристальной честности, добрая, трудолюбивая, порядочная, ответственная» — это строки из ее характеристик.

На Валентину посыпались намеки, косые взгляды, ее окружила стена враждебного молчания. Одна Лиза не верила в этот бред и пыталась защитить подругу, она яростно спорила с обвинителями, взывала к их здравому смыслу, напоминала, как Валентина работала раньше и ничего подобного за ней никогда и близко не замечалось.

Кражи продолжались, напряжение нарастало. И вот когда у молодой Анечки пропал новый норковый берет, и она от расстройства вообще не смогла работать, а только причитала, рыдая навзрыд, начальник вызвал Валентину и предложил ей уволиться по собственному желанию.

Сказать, что она была в шоке, ничего не сказать. Где искать работу, чтобы платили? Чем кормить детей? Чем кредит выплачивать за ремонт? Увольнение казалось смерти подобно, но делать нечего. Обидно было до боли, несправедливость жгла сердце.

Хорошо еще, что начальник, зная ее давно, дал время на поиски новой работы. Началась беготня по объявлениям. На работе Валентина держалась отчужденно, равнодушно, как будто закаменела вся.

Подруге рассказала, что слезы все выплакала, душа уже не реагировала на злую, жестокую напраслину. Ходила как автомат, пока сыновья не прижали ее к стенке с требованием объяснить свое состояние. Старшему Сережке было 14, младшему Олежке — 12.

Выслушали мальчишки мать, а потом долго в детской не смолкали их голоса, сыновья размышляли и думали, как помочь маме. И додумались: решили поймать вора на живца. Поделились с мамой своими планами мести, но она отмахнулась и невесело улыбнулась: «Сыщики вы мои, учите уроки лучше, сама разберусь».

Валентина к тому времени нашла работу уборщицей в коммерческом банке и ждала, когда освободится место, анкета ее, вроде бы, подошла. А вот Лиза идею с ловушкой для вора восприняла с энтузиазмом, муж ее подключился, стали они интернет штурмовать и со знакомыми умельцами советоваться.

Изготовили ловушку, положила Лиза кошелек в оттопыренный карман и повесила в раздевалке. День пальто висит, другой, но кошелек, как заговоренный: не клюет вор на приманку, и все тут!

Тогда пошла Лиза на хитрость. Во всеуслышание объявила, что муж ее купил дорогущие билеты на Филиппа Киркорова, она, мол, против была, а муж за ценой не постоял, только чтобы сделать ей приятное. Только куда же она эти билеты дела? И начала по карманам шарить, а потом радостно и воскликнула: «Да вот же они, в кошельке!» И кошелек снова небрежно в карман сунула.

Расчет оказался правильным, кто из наших дам бальзаковского возраста не любит творчество Филиппа? А, может, вор и не думал на концерт идти, ведь и вычислить могли по местам? Или думал при входе продать за бешеную спекулятивную цену? Но, главное, он клюнул он на приманку.

Сидит Лиза за пультом в наушниках, а сама дверь в раздевалку из поля зрения не выпускает. И момент такой жаркий — «час пик» заказов, лампочки то и дело вспыхивают, отвлекаться некогда.

Вдруг смотрит она, старшая диспетчер Анна Семеновна тихонько так встала с места и к раздевалке идет, бочком так, по стенке. Лиза потом рассказывала, что у нее сердце сразу екнуло.

Побежала она быстро к раздевалке, вошла, а там Анна Семеновна вся в фиолетовых чернилах: лицо, руки, кофточка - все забрызгано. И где только пацаны их достали, вроде, уже сто лет их не выпускают. Вцепилась Лиза в злоумышленницу, да как заорет: «Воровка, воровка, вот она!» И давай Анну Семеновну трепать.

Та отбивается, отталкивает Лизавету, да не тут-то было: женщина как клещ в нее вцепилась, даже начальство, прибежавшее на крик, не смогло оторвать.

Народ сбежался, шуму было, крику. Уволилась в этот же день Анна Семеновна. Отпустили ее по собственному желанию, в милицию заявлять не стали, пожалели ее двоих детей.

Перед Валентиной все извинились, и начальник лично попросил прощения перед всем коллективом. Осталась она работать на прежнем месте, а в банк пошла на подработку, чтобы не терять прибавку в семейному бюджету.

Вместо Анны Семеновны старшим диспетчером назначили Лизу. С тех пор уже несколько лет она ставит Валентине только дневные и ночные смены. Из «старожилов» никто не возмущался, а новеньким, кто пытался это делать, рассказывали историю с воровством, и те быстро замолкали. Это была компенсация Валентине за моральный ущерб. За напраслину.