Найтись. Начало любительского рассказа.

31.07.2018

Валентин Петрович стоял под прозрачным коричневым козырьком супермаркета в нерешительности. Хлестал дождь, летний дневной зной испарялся и темнел под напором воды. Она была всюду. Барабанным грохотом над головой била по крыше, мерцающими черными лентами бежала по асфальту.

Нужно было идти домой, готовить обед. Кило риса, курица, немного овощей, пакет обезжиренного молока и Геркулес — неизменный спутник мучеников - желудочников, символ советского здорового образа жизни.

Валентин Петрович был вполне здоров и бодр. Пенсионная жизнь пошла ему на пользу. Редкий случай — гордился он собой. Без сожаления оставил обрыдлую привычность своего отдела связи местного мобильного оператора. С этой связью всегда что-то случалось, она постоянно грозила исчезнуть с лица земли, но всегда, рано или поздно все налаживалось и, как показал опыт, никакие форс-мажоры или человеческая безответственность не смогли отменить ее.

Освободившееся время у новоиспеченного пенсионера сразу заняло давно задуманное, долгие годы ждавшее своего часа.

Валентин Петрович научился готовить, занялся разборкой и раскладыванием вещей в шкафах, шкафчиках и ящиках. Он досконально изучил цены и качество и по оптимальному их сочетанию купил палки для скандинавской ходьбы.

На утренних прогулках, отмеряя своей скандинавской походкой ежедневные пять километров, молодой пенсионер представлял, как они с женой поедут в небольшое, да, на первый раз небольшое, путешествие. Куда, он пока не решил. И в этой неопределенности было что-то возбуждающее и новое. Можно было мечтать.

Но в данный момент Валентин Петрович сильно колебался между необходимостью переждать эту напасть с неба и желанием побыстрее попасть домой. Он представил, как его разноцветная клетчатая рубашка моментально темнеет от тяжелых капель, ткань неприятно облепляет его небольшое сухонькое тело. Мокрая ткань не нравилась Валентину Петровичу. Тут же мысли метнулись назад к плану: найти хороший понятный рецепт куриного супа в интернете — сделано!, сходить купить продукты — сделано!, далее приготовить себе суп, а жене молочную кашу из Геркулеса и заставить ее съесть. Совсем она не заботится о своем гастрите. Легче потом корчиться от спазмов в ночи, а он просыпается от этого, потом весь день вялый немного... Если он опоздает с обедом, она скажет, что кашу есть на полдник не имеет смысла. Научилась бить его же оружием, использует логику, только когда ей это выгодно. Вот сегодня с утра снова вымотала все нервы — рылась нещадно по всем ящикам комода и бокового шкафа, стучала дверцами, вздыхала. И все молча. Но он-то видел ее сгорбленную спину — сплошной немой упрёк. Не может она найти любимую фотографию сорокалетней давности. Что переворачивать-то всё? Хорошо же поменял, разобрал. Да, на другом каком-то месте она. Но ведь есть каталог. Специально сделал — смотришь записи что, где лежит и сразу находишь...

В это время из дверей магазина вышел парнишка с мороженым в руках. Он посмотрел на неутихающий ливень, остановился тут же под навесом и задумчиво, не спеша продолжил откусывать большие белые куски. На лице молодого человека отразилась некая мысль, он поднес близко к лицу телефон и потерялся в недрах его экрана.

Валентина Петровича поразили две вещи: первое, на парне была такая же рубашка с короткими рукавами и красно-сине-желтыми клетками и второе, с какой скоростью большой палец левой руки бегал по прямоугольнику из стекла и металла, набирая текст, пока остальные четыре всё это держали. Пальцы показались узкими, длинными и не понравились наблюдателю. Валентин Петрович проникся атмосферой бездействия и решил переждать непогоду...

-Лёвка-морковка! - на дисплее неожиданно появилось сообщение, как-будто на несколько секунд сверху телефонного окошка вытянули навесной козырёк зеленого цвета и буквами на нем, а потом убрали куда-то назад. Козырёк накрыл самое важное, что происходило в жизни Лёвы. Можно даже сказать, что вся его жизнь была там, в этом окне, а под мокрым навесом магазина стояло тело в клетчатой рубахе не по размеру, смотрело в свою светящуюся ладонь и ело мороженое.

Сообщение было от бабушки, только она высылала смс-ки в самый неподходящий момент, вот таким своеобразным слоганом выражая крайнюю степень недовольства.

Раньше Лёва только посмеялся бы про себя ( ну кто так сейчас выражается!) и отпечатал что-нибудь успокоительное. Что да, жив и даже здоров и что дождь не застал его врасплох, его ступни сухи, а голова не впитала вместе с дождевой водой все ужасы грядущих простудных заболеваний. А, ещё ему вроде как 18 лет, у него есть даже паспорт и она может в него заглянуть.

Но теперь это безобидное в своей привычности сообщение показалось крайне неприятным. Непонятно из каких глубин сознания поднялось раздражение и мгновенно разлилось по всему телу мерзким зудом. Что, какая к хренам морковка!?

Он ждал совсем другого сообщения и совершенно от другого человека.

Эта история началась почти год назад. Обычная виртуальная эпопея. Лёва считал выше своего достоинства шарить по страницам незнакомых людей, тем более девушек. Но в глубине души он страшно завидовал однокурсникам, которые с напускным смехом или пренебрежением сетовали на напористое внимание псевдонаивных, а то и откровенно вульгарных девчонок. Никто не отмечал фотографии на его странице, не присылал свои. Интересные факты, необычную музыку замечали немногие сетевые друзья. Иногда в личку ему приходили двусмысленные вопросы типа «А не заплести ли мне твой милый хвостик в ещё более милую косичку?», но они только пугали.

И вот однажды появилась ОНА. Неожиданный каммент про любимых The Animal in Me, меткий, убедительный, упал в самую душу и растревожил ее. Лёва как-будто вдруг проснулся от долгого сна и обнаружил себя в цветном мире. С этой минуты он потерял покой.

Аня. Это имя звучало негромкой непрерывающейся музыкой в Лёвиной голове, пульсировало вместе с биением его сердца, оно захватило его в одну секунду и распространилось, как вирус, на всё существование. У Ани юзерпик была сова. Обычная лесная сова - чёрные пластиковые глаза-пуговицы, крючок- нос, пушистые округлости. Ещё в альбомах у неё собрались бесчисленные вереницы анимешных девочек и мальчиков с вселенской печалью во взгляде и бессильно-обреченных позах, мешанина их крыльев, космоса, кровавых луж и разводов, пятен света и прочего многозначительного сюрреалистического смысла.

Лёву ничуть не смущали подобного рода выкладки. Главное, что под его записями о дорогих его сердцу постхардрокеров стали появляться маленькие красные сердечки, а над ними парил прекрасный кружочек с совиным ликом. Но появлялись они не всегда. Лёва начинал нервничать и ломать голову, что не так. Не понравилась подборка или она вообще пропустила его в новостях, возможно не заходит в профиль, не проверяет его жизнь (как это делает он). Значит он вообще не интересен ей, кому он вообще интересен, кроме пары таких же зануд и бабушки с ее вездесущей заботой.

Однажды она написала ему личное сообщение. Так просто, как будто они были друзьями вот уже тысячу лет. Какой-то вопрос а нет ли у него знакомого гитариста, её бро хочет освоить бас. Лёва сначала не поверил своим глазам, он моментально вынырнул из своих тягучих размышлений о бренности всего земного и начал лихорадочно метаться мыслями, вспоминая всех своих околоинструментальных приятелей. Так началось их знакомство.

Поток их диалога плыл постоянно, но неравномерно. То это была медленная полноводная река, переходившая в тоненький ручеек коротких фраз и междометий, то бурный водопад взорвавшегося чувствами сознания. В нём не было дня, ночи, не было суток, недель или месяцев. Лёва перестал понимать, устал он или нет, хочет ли он спать или не хочет. Еда не имела особого значения и, если бы не бабушка, трудно представить, в каком виде он ходил бы на пары. Наиважнейшими стали вопросы наличия или отсутствия духовной связи между британскими Animals и теми самыми The Animal in Me, тонкой разницы между блюз — роком и ритм-энд-блюзом. Аня с неизменной заинтересованностью и глубиной суждения откликалась на лёвины изыскания в тёмном мире музыкального андеграунда.

Она была на единственном в России концерте Эми Уайнхаус (он так хотел, но не смог), у неё был автограф ребят из M.D.M.@. (была в Питере на их гиге), она спорила с ним о преимуществах слэпа перед медиатором. Лёва в свою очередь удивлялся, как он раньше не понимал всего великолепия Судзуки Накамото или смысловой наполненности сипанка. То, что любила она, стало его и он готов был сообщить об этом всему миру, а заодно полюбить его со всеми людьми, которые есть на белом свете.

Лёве ужасно хотелось встретиться со своей «совой», посмотреть как она выглядит, охватить формы ее тела, запомнить выражение лица в первый миг встречи, убедиться, что она невысокая и худенькая, почувствовать теплоту тела рядом и тонкий приятный запах длинных волос. Все дни напролет он мысленно беседовал с ней, представляя в образе известной в их узких кругах хардрокерши.

Однажды утром все закончилось. Накануне с самого утра Лёва ждал отклика на важную мысль. Обычно Аня отвечала почти сразу, но могла заставить и поволноваться несколько часов. Однако не было дня, чтобы они не обменялись хотя бы фразой. Но в тот день он так и не дождался ни словечка. За ночь ничего не изменилось и когда утром следующего дня Лёва в сто первый раз взглянул на ровную бездушную поверхность экрана телефона, зажатого все эти сутки в ладони, нервы его были на пределе. Самое тревожное было то, что «сова» была оффлайн уже более 30 часов. Поползли разные нехорошие мысли.

Лёва попытался успокоиться и найти объяснение такому неожиданному повороту в своей судьбе. Скорее всего она уехала и там нет нормальной связи или у нее сломался телефон и бедняга теперь тоже мучается. Это помогло и Лёва смог поесть и собраться на учебу- нужно было продолжать как-то жить. Так прошел день до вечера в обычной студенческой суете занятий, разговоров, мотаний по коридорам и аудиториям, ощущении усталости и гула в голове при возвращении домой. Но, когда Лёва наконец улёгся в кровать с решительным намерением побыстрее заснуть, начался настоящий ад. Адский ад, про который он раньше и не подозревал. Сна не было, не было ни одного удобного положения телу. Наступило вечное ждание...

Продолжение следует!