Белковая интоксикация

31.07.2018
Бурные дискуссии о явлении, получившем броское прозвище "урбанина", - ранее сотрясавшие российское общество, - с приличным временным лагом докатились и до Казахстана.

По закону исторической инерции и социальной географии, большинство российских трендов доходят до крупнейшей центральноазиатской республики с какой-то прискорбной даже гарантией, но совершенно комичным опозданием.

В России слова "креативный класс" и "хипстеры" уже к 2013 успели побыть ультрамодными, превратиться в ругательства и во многом выйти из употребления, став безошибочными маркерами старперства. Казахстанские блогеры и труженики культурной сферы, напротив, используют эти пейоративы как гордые самоназвания

Для москвичей очередные художества урбанистов стали частью повседневной жизни, скандал с чемоданом Louis Vuitton кажется теперь похмельным сном, а война пермских почвенников с Маратом Гельманом и вовсе каким-то палеозоем.

В Казахстане совершенно идентичные по содержанию и даже формату тему, находятся сейчас в самом центре общественного внимания, если не забывать, конечно, что под последним (как и в России) понимается голос продвинутого меньшинства, активного в Фейсбуке.

Полтора года назад инфраструктура южной казахской столицы начала подвергаться целому ряду ощутимых трансформаций, рекомендованных руководству города известным урбанистом Яном Гейлом.

Концепция перемен сводилась к универсальному и простому стремлению сделать "город для всех".

Что в первую очередь, разумеется, свелось к ограничению интересов автомобилистов в пользу пешеходных ширнармасс.

Улица Панфилова, - одна из центральных и наиболее запруженных круглый год, - была преобразована в комфортный прогулочный проспект. Алматинский Арбат был расширен и получил совершенно новый дизайн. Ряд улиц был сделан односторонними, сильно сократилось число парковочных мест. Было снесено подавляющее большинство оград и заборов, за исключением тех, что были возведены вокруг полицейских участков после террористической акции прошлого года.

Алматинцы, ранее проявлявшие острое недовольство тотальной автомобилизацией мегаполиса, далеко не всегда восприняли эти нововведения позитивно. Процессы получили пусть и не структурированную политически (с этим в Казахстане, как правило, вообще всё непросто), но достаточно артикулированную и яростную оппозицию среди тех, кто сам себе причислял к авангарду гражданского общества.

Отчасти их критика была обоснована, поскольку зачастую новые правила внедрялись с трафаретной бездумностью, к которой можно причислить и широкое распространение велосипедных дорожек. В городе, где большую часть года погодные условия являются неподходящими для велотранспорта, а гористый рельеф превращает каждое путешествие в Верхнюю Алмату (так в основном принято делить город) в олимпийский подвиг.

Однако апогея новейшая истории казахстанской урбанистики достигла в начале июля, когда на входе в одну из самых известных выставочных территорий появилась 12-метровая соломенная белка.

Изваяние, которое, впрочем с самого начала компромиссно именовали инсталляцией, было призвано простоять девять месяцев, но уже в первые дни возникли серьезные опасения, что её подожгут.

Реакция, вызванная у горожан этой скульптурой оказалась не намного меньше градусом, чем убийство олимпийского чемпиона Дениса Тена, произошедшее спустя полторы недели.

Новоявленный маскот проклинали как проявление пошлости, глупости, проявление клятого комператори-арта и пример наиболее циничной коррумпированности. Выделенные на возведении белки 15 миллионов государственных тенге (остальные восемь вложили частные спонсоры) стали в один ряд с объектами ЭКСПО и горными особняками правящей элиты, как пример преступной расточительности и прямого воровства.

Не будет преувеличением сказать, что город поделился на белочников и анти-белочников.

Равно как и предположение, что причиной таких сильных эмоций стали не эстетические разногласия, но общее чувство собственного бессилия из-за невозможности не то чтобы влиять на принятие решений касающихся устройства городской жизни, но даже донести до власти свое мнение иначе, кроме как с фейсбучной трибуны.

Подобно ярости, захлестнувшей многих казахстанцев после трагической гибели Дениса Тена, ситуация с Байбелкой (так теперь стали называть алматинского городничего Байбека) превратилась в весомый, но всё же повод для социального гнева, накопленного по множеству других причин.