Рассказ опущенного в тюрьме

Более успешным игроком между мужчин, был Коля – «Совок». В собственном кругу ему не было равных. Его конкуренты проворно «просекли» дарование Совка и прекратили садиться с ним за карточный питание. К что времени, он ухитрился сносно заработать на собственных приятелях по несчастью. Основная масса должников, расплачивались передачами от членов семьи. Совок выкуривал дорогостоящие табак. В счет долга, его кредиторы прогуливались взамен него в имидже. Эти не имеют все шансы безмятежно глядеть и не принимать участие в этой ирге. Блатные, с наслаждением обрелиего в личный игровой круг. А так как до сего буквально такового же молодого человека опустили в кутузке, начав как раз с «дружеской игры».
По началу, Совку довольно везло. Он выиграл порядочную необходимую сумму. Быстрее всего, это было подстроено. Совок заглотил наживу, брошенную ему искусными шулерами. Грядущая игра стала для него роковой. Блатные не игрались на любую чепуху. Не считая средств, в качестве средств платежа, применялась водка и наркотики.

За некоторое количество часов ночной игры, состоявшейся в каптерке, Совок проиграл гигантскую необходимую сумму средств. В этой ирге верховодил знакомый вес«Локоть». Как раз он обусловил еженедельный срок для возвращения карточного дога. Конечно, Совок не сумел за неделю вынуть средства. В данных вопросах, на зоне не острят. Ни какие отговорки не катят.

Сквозь некоторое количество дней, впоследствии завершения срока уплаты, и по зоне пошел слух — молодого человека опустили в тюрьме!!! – а вернее Совка «опустили». Об данном выяснила вся зона. Зеки незамедлительно скорректировали к нему свое отношение. С ним прекратили здороваться и садиться вблизи за питанием столовой. Более отъявленный подонки, проделывали его жизнь ещё ужасней. На Совка выливали помои, ему становили подножки, плевали ему в спину.

От такового морального и физиологического печать, имеет возможность сломаться всякий. И например всякий раз — мужчины опускают в кутузке и он разламывается, преображаясь или же в чухана или же кончая с собой, или же становясь совместной путаной.

Но не это случилось с несчастным игроком. В ночное время, заточкой, он перерезал глотка 3 блатным, опустившим его. Что же заточкой, Совок вскрыл для себя вены на обеих руках.
В колонию подъехала бессчетная комиссия из управления выполнения санкций. Обнаружили «крайних». Наказали. Уехали. Босс колонии получил казенное несоответствие. Кум отмахнулся жестким выговором. Впоследствии сего варианта, сотрудники колонии не выделяли способности безмятежно выступать в карты, как это было прежде. Ныне, игроков ждало ПКТ (помещение камерного типа), куда на перевоспитание, ориентировали отъявленных нарушителей дисциплины. А вот тех, кто мужчины опускают в кутузке, не тронули.

Поведаю подробнее о том, как опускают в кутузке:

Вначале жертве самой предлагают отдаться.
В случае если она отрешается, ее бьют.
Побои имеют все шансы достаться месяцами.
В случае если и впоследствии сего жертва не разламывается, ее насилуют. При этом создавать это имеют все шансы 10-ки человек.
Впоследствии чего тот, кого опустили в кутузке, преобразуется в инвалида на всю жизнь. А временами и погибает, например как опускать имеют все шансы и черенком от лопаты, и в том числе и бутылью.
Вследствие того не знаю тех, кому увлекательны кутузка опущенные рассказы свидетеля, потому что на самом деле они ужасны.

Шло время. Освободившийся, по истечению собственного сроказаключения мой бригадир, разлюбезно советовал меня на свое пространство. Я стал бугром. Ныне проезжая часть к условно-досрочному высвобождению была не закрыта. Кроме кислых монотонных будней, на зоне случаются милые факторы. Это свидания с родными. Моя мать поселилась в отеле города, вблизи с коим пребывала колония. За не плохое поведение и вследствие того собственно что я был бригадиром, мне допустили переночевать ночь в отеле. Что в ночное время, я ток и не сумел уснуть. Близость свободы, от которой меня отделяли некоторое количество месяцев, очень остро чувствовалась и давила на мозги. Днем, к расторжению брака, я возвратилсяв артельный строй заключенных.

Сквозь некоторое количество месяцов, я вызнал досадную для себя новость. Мой благотворитель и гарант покоя «Треф», был переведен на иную зону. Этими переводами, власть колонии пробовала ослабить администрация блатных на зоне. Имеет возможность оно и верно, но мне это было «не в масть». Я припомнил об обиженном мною в 1-ый вечер знакомства с Трефом – Упыре. Я не запамятовал что недобрый взор, коим он меня одарил впоследствии нашего спарринга.

К огорчению, моим опасениям, предначертано было реализоваться. Уже на грядущий денек, впоследствии отъезда с нашей зоны Трефа, мое рабочее пространство побывала презентабельная делегация блатных во главе с упырем. Они дали взять в толк, собственно что прописываться на зоне, ни когда не поздно. Я взял в толк, собственно что у меня светит жизнерадостная ночь. Бремя моего положения осложнялось грядущей комиссией по преждевременному высвобождению. В случае если у меня станет хоть одно несоблюдение, «досрочник» не признают.
Заключение пришло само собой. Я обмотал левую ногу курткой спецодежды, испил стакан водки, и крепко врезал себя по ноге трудной трубой. Адская боль, пронзила мое труп. Двое зеков принесли меня в санчасть. Доктор незамедлительно обусловил перелом ноги. Рентген одобрил его диагноз. Я на долгое время основался в тюремной «больничке». Тут, вынуть меня блатным станет важно сложнее.

В оранжерейных критериях больнички (уж здесь не возможно оставить о том, как опускают в тюрьме) , я провалялся в пределах месяца. За это время, на нашей зоне случились колоссальные изменения. Свежий босс колонии, принял решение перевоплотить учреждение в «красную зону». Это значило абсолютное и безоговорочное повиновение заключенными администрации. Стартовала истинная мясорубка, в жерновах которой получили травмы почти все блатные, не приемлющие такового положения вещей. Между их оказался и упырь. Во время волнений, он был до смерти ранен бойцом спецназа, вызванного для наведения около. Упырь умер в располагающейся рядом с моей палатой.
Наконец наступил денек заседания комиссии по преждевременному высвобождению. Некоторое количество человек, длительное время исследовали мое дело. У меня неистово колотилось сердечко. Председатель комиссии, пережил мне руку. Воля. На грядущий денек, со справкой об условно-досрочном освобождении, я получился из дверей КПП. Воздух свободы пьянил и дурманил. Единой здравой идеей, было вожделение ни когда сюда не воротиться.

Лишь только в данном случае возможно навек оставить и все страхи зоны, о том, как молодого человека опустили в кутузке или же о том, как мужчины опускают на зоне…

В 1 из ночей, вся зона была построена на плацу. Там же пребывали все офицеры. Босс оперчасти объявил, собственно что двое заключенных, некоторое количество часов обратно, осуществили отросток. На их розыски были кинуты служба охраны колонии и районная полиция. Мы стояли на плацу, при морозе 10 градусов, до самого утра. Прибывший на УАЗике босс районной органов внутренних дел, заявил отрадную для всех известие. Бежавшие пойманы.

На что же плацу нас собрали впоследствии обеда. Двое, нечистых, избитых беглеца стояли посредине плаца. Любому оставалось отсидеть меньше года. Собственно что их толкнуло на отросток, я например и не вызнал. Одно было понятно, собственно что они значимо продлили личный срок. Босс колонии длительное времяразглагольствовал о доверии и порядочности. В окончание собственной речи, он выслал 2-ух беглецов в ПКТ.

Позднее, я вызнал, собственно что у 1-го из караульных боец, в ту ночь было денек рождение. Двое зеков, отметили, собственно что дежуривший на вышке, и наблюдавший за «прострельным коридором» (запретная доля, расположенная меж 2-мя колющимися заграждениями) дремлет. Вероятно, как раз это стало соблазном побега. Гласили, собственно что данному бойцу, также «впаяли» некоторое количество лет.