Потеряли голову в общаге

Случилось страшное. Сегодня комната в общежитии лишилась головы Гомера.

Гомер стоял на шкафу. Он смотрел на всяк сюда входящего мутными, белесыми глазами, в которых читалось категорическое презрение ко всему. Особенно к жизни и быту студентов. Он сам стал неотъемлемой частью этого, но дружба с ним имела некоторые трудности. У него был тяжелый характер. Он проявлялся в физических характеристиках, начиная с самой первой встречи.

Она случилась осенью. У соседки был день рождения. Так как день рождения намечался в конце сентября, мы были на первом курсе и прошло еще мало времени после знакомства группы, процесс выбора подарка шел тяжело. На том, что подарок дарить надо, сошлись все одногруппники. Но вот что именно дарить? Это был вопрос номер один. Хотелось чего-то нетривиального, запоминающегося и исходящего прямо от сердца. Тогда в сердцах каждого теплился коллоквиум по античке. Коллоквиум — это что-то вроде семинарских занятий, где отвечать должен ты, а не преподаватель. Как мини-зачет, грубо говоря.

Воспоминания о нем были свежи, горячи и составляли фон для обдумывания подарка. В ходе естественного порядка он-то и натолкнул нас на путь истины.

Бюст Гомера нашли быстро. Почему Гомера? Потому что он — солнце поэзии до Пушкина и по совместительству первый серьезный классик, с которого мы начали обучение. Это головная боль меня и всех одногруппников. Первое боевое крещение на студенческих коллоквиумах.

Тащить его было тяжело — он все-таки сделан не из папье-маше. А еще он считался неприкосновенным, потому что одно прикосновение к нему — на тебе оставался след от побелки. Мы долго думали, куда поставить в комнате эту «святыню». Тумбочка была занята принтером. Другая — мультиваркой. И то и другое было ценно и по уровню святости для студента могло конкурировать с Гомером.

Гомер отправился на шкаф. Он был не в обиде. Место отличное, обзор хороший. Да и возможность того, что его случайно заденут и разобьют, в этом случае приближалась к нулю. Но если кто-то думает, что так Гомер простоял весь год, он ошибается. У Гомера жизнь была интереснее, чем у многих. Он побывал на вечеринке и стал ее хедлайнером. Его расписывали маркерами, целовали напомаженными губами, проверяли на крепкость как духовную, так и физическую различными другими способами.

Он выстоял. Следы симпозиума от него оттерли. Мы притворялись, что не видели остатки отпечатка губ на шее. Сам Гомер не спешил об этом распространяться — он молчал.

И вот теперь наша комната лишилась своего хедлайнера. Соседка переехала. Будучи его полноправной хозяйкой, она забрала Гомера к себе. Теперь вершина шкафа пустует, а пыльная поверхность хранит белые памятные отпечатки.