Если ваша спина не айс

Хмурое октябрьское предвечерье. Медленно надвигаются, слепят  фары поезда. Мы с Аськой едем в Санкт-Петербург. Страшно не хочется. Я человек домашний, годами пределы Жигулевска не покидающий, к тому же гонит нас в путь -  болезнь.
Еще летом, под конец отпуска, гуляя с детьми, я вдруг заметила – как пелена с глаз спала.
-Аська, это у тебя с одной стороны такой изгиб? Ну-ка...
Моей старшей скоро будет шестнадцать, но она маленькая и близнецы уже обгоняют ее по росту. Птичка-невеличка, тонкая кость и постоянное, упоенное сиденье за компьютером.
Да еще бабушка:
-Я буду готовить «горлодер». Ася, принеси-ка мне из магазина пять килограммов помидоров, столько же перца, килограмм чеснока...
Тяжелые сумки, компьютер, да еще эта проклятая аэробика, которой я вздумала исправлять сутулость дочки. Аське  нравилось, в спортзале она скакала как кузнечик, но спина круглилась все больше.
Поход к местным врачам вызвает не лучшие чувства. Детского ортопеда как такового у нас нет, его роль исполняет травматолог для взрослых. Принимает раз в неделю, в ожидании толпятся человек семьдесят. По две минуты на каждого. Разговор короткий.
-Рубашку сняла, повернулась – сколиоз – на рентген!
На рентгене нам ставят две сколиозных дуги, 15 градусов вверху и 28 внизу.
Врач ЛФК сообщает, что раньше «вообще таких детей у матерей отбирали в интернат», осведомляется – не хотим ли мы оперироваться, прописывает  БАДы с кальцием и селеном, и регулярные занятия лечебной физкультурой. Позаниматься удается несколько дней, потом выясняется, что ЛФК в поликлинике  - в первую смену, и после 1 сентября совмещать лечение с учением не получится.
И начинается – путь многих сколиозников, когда по вечерам я глажу спину дочери, и с горечью замечаю, что, не смотря на упражнения, которые мы делаем дома, на усилия приглашенной массажистки – дуги уходят, уходят в стороны...
Проведя несколько дней за компьютером, я нахожу информацию о корсетах Шено.

Ф

инансовый вопрос, так как он может остановить многих родителей. Мы уложились в минимум. Заранее были заказаны плацкартные билеты, и путь  «Самарская область – Санкт-Петербург» и обратно – обошелся нам в пять с лишним тысяч. На две ночи сняли двухместную комнату в хостеле...Словом, кроме корсета) потратили около 10 тысяч рублей.
Дорога была не так уж легка. Вагон старый, грязный, из окон дует. Затыкала щели над Асиной головой – полотенцами. Еще не топили, хотя за окнами летел снег. В Арзамасе дяденьку-соседа разбил инсульт, проводники вызвали «скорую», из вагона страдальца вытаскивали, волоча по полу на какой-то резиновой подстилке.
Наконец, в понедельник, в обеденный час, мы приехали в северную столицу. Хостел наш был рядом с метро, на Фонтанке. Старинная квартира, лиловые обои, мягкий свет ламп. Бросили сумки, и ушли бродить по Невскому, причем по дороге у Аси стали разваливаться,  до этого казалось бы крепкие,  сапоги.
Если учесть, что город я знаю весьма схематично, то стоит целой эпопеи -  как мы искали магазин, где обувка продавалась бы за приемлемую цену. И как  обрели вожделенные сапожки в Гостином дворе, причем старые окончательно дали дуба прямо у кассы.
И еще одно. Сперва ребенок мой пытался сдерживаться, и бесстрастно оглядывал питерские улицы. Но когда из-за угла показался Зимний дворец, Аська не выдержала:
-Мама, я люблю этот город!
И у меня на глаза навернулись слезы. После всей той чернухи, которую я вынуждена писать в газете – увидеть, что есть, по-прежнему стоит эта красота, это -  будто душу омыть чистой водой.
На другой день мы вышли из хостела еще затемно. Невский светился огнями. Метро выпустило нас «из дымного рта» на станции Ладожская, а маршрутка № 271 остановилась у подъезда научного корпуса ФГУ «СПбНЦЭР им. Альбрехта» как хорошее такси.
Как и рассказывалось на форуме, приветливая гардеробщица предупредила нас о холоде наверху, и мы пошли к лифту. Третьим в кабину вошел молодой человек.
-На восьмой? А там никого нет. Я еще не переоделся.
Это был врач Иван Викторович Павлов.
Честно говоря, я ожидала, что в очереди мы окажемся какими-нибудь «сто пятидесятыми». Но впереди была лишь женщина с девочкой, и в течение дня – родители с детьми подходили один за другим, но сутолоки не было, очереди не скапливалось. Все быстро попадали в кабинет.
А еще по коридору ортезисты проносили корсеты. Те самые, о которых я дома вещала, как сказочник. Близкие и друзья не верили, что подобное есть. А тут, вот, пожалуйста, несут - еще белые, или уже окрашенные - по два в руках.
На экране Павлов  расчертил наш снимок, и удивился жигулевским данным:
-Какие 15 и 28? Здесь 28 и 35. Инвалидность не оформляли? Да, спина «не айс» – и, нажав копку переговорного устройства,  позвал - Зайдите кто-нибудь в кабинет...
И вот Аську уводят снимать слепок. Несколько позже, по совету одной из мам ("Вы в первый раз? Идите помогать, она одна спину не отмоет") – в гипсовальную иду и я.
Приветливая девушка Катя, обматывает дочку бинтами, и все время говорит с ней, и Аська уже не трусит, а улыбается.
-Знаешь, сколько здесь девчонок перебывало! – говорит Катя, - неужели тебе уже почти шестнадцать? Такая маленькая...
Приходят смотреть на процесс снятия слепка и врачи, приехавшие из других городов Они тоже хотят научиться делать корсеты Шено.
-Вот буду снимать гипс – и всех мужчин выведу. Девочка очень стеснительная, - объясняет Катя.
После душа смотрим на часы. Десять. До часу дня нас отпускают гулять, и в ближайшей «Пятерочке +» мы затариваемся пирожками и соком.
А потом идем мерить корсет. Он выбранного Аськой цвета -  «под джинсу». Врачи затягивают – и я ахаю. Слева, в талии, будто «подруб». И вообще талия тянет на «осьмнадцатый век». Кринолина не хватает.
Григорий Аркадьевич Леин красным фломастером рисует на корсете – где убрать, и техники уносят изделие.
Еще мы успеваем побеседовать с психологом Ариной, которая готова прийти на помощь дочке, если у нее будут комплексы. Но мы ехали сюда, как за последней надеждой, и пока одно  чувство – радость. Не подвели, сделали корсет в срок, как обещано!
По коридору ходят мамы с дочками, мамы поддерживают девчонок, которые  ступают пока нетвердо. Есть очень тяжелые случаи. Вот плачет совсем еще малышка Сашенька:
-Давит! Давит! Давит!
-Я знаю, деточка, - пытается успокоить ее высокая черноглазая мать, - Нам с корсетом теперь долго дружить, потерпи...
Но кто бы ни зашел в кабинет – веселый голос доктора. Леин смеется, шутит – и легче на душе. Терпеть не могу теток в белых халатах, с их лейтмотивом: «Как вы запустили ребенка! Ума не приложу, что теперь делать!»
Наконец, по коридору мы нагулялись – выяснилось, что дышать можем, и ходить можем, и Леин выносит вердикт:
-Где живете? До Невского так и езжайте – в корсете. И через три месяца – на коррекцию.
На следующий день, в шесть вечера у нас поезд. Мы еще успеваем купить обзорную экскурсию по городу (600 рэ с носа), постоять у «Авроры»,над которой недавно развевался "Веселый Роджер",  бросить монетку в темные воды канала Грибоедова, пробежаться по Петропавловской крепости, и загадать желание под звон ее колоколов.
Бродим по Московскому вокзалу, в кошельке звенит мелочь, еле хватает на бутылку воды. В качестве сувениров сестрам Аська прячет  два неиспользованных жетона метро.
Как я везу назад корсет! Аська смеется. Я умотала его в полотенца, чтоб было мягко, постоянно проверяю, ничего ли с ним не стряслось, глажу его пластмассовые бока. Наша надежда...
Дома мама моя приходит в ужас:
-Это же «Человек, который смеется», это компрачакосы Гюго... Сними с ребенка этот кошмар, с нее уже кровь течет...
-Покажи, - говорю, - лужу...
***
Нынче Аська в первый день пошла в корсете в школу. Ей уже сравнительно удобно. И – слава Богу – никто не дразнит. Наоборот – завидуют  «бронежилету», стучат по нему пальцем. Говорят:
-Красиво!
В классе - еще несколько детей, у которых спина "не айс", и наш диагноз.

П.С. Мальчишкам дщерь моя говорят, что " неудачно прыгнула с парашютом".