Проводы в армию(продолжение)

…Улицу параллельно центральной, перекрыли, и мы шли по дороге в колонну по четыре, а тротуары заполняли близкие, друзья, родные и просто люди, которые вышли помахать нам руками и крикнуть – охраняйте нас. Колона из 120 человек, двигалась к вокзалу, в этот момент каждый из нас гордился тем, что идет служить, что весь город вышел проводить именно его, что без пяти минут солдат.

Сегодня уже не передать того ощущения взрослости которое мелкими шагами входило в нас, каждый хотел сказать – мы не подведем, мы защитим.

На перроне было не протолкнуться, нас выстроили вдоль состава, перекличка и разрешение на 15 минутное прощание.

Жена брата, что-то упорна, пихала мне в рюкзак, посмотрев на меня, приложила палец к губам улыбаясь. Это потом, когда мы уже закусывали в поезде, я нашел в своем рюкзаке бутылку водки, хотя это оказалась вовсе не водка, а чистый медицинский спирт…

Все разошлись по вагонам и сломя голову ринулись к окнам, что бы еще раз посмотреть на своих близких и на слезы матерей, которые плакали, словно провожали нас на войну.

Когда все разместились, прапорщик сообщил, что первые 20 человек, будут выходить через два дня пути, вот тут и началось застолье. Все доставали из рюкзаков домашние запасы в сухом и жидком виде. Вспоминается стол и купе, по обыкновению на четверых человек, где восседали мы – 15 человек.

Из рюкзаков доставали все, разумный прапорщик, посоветовал не съедать сразу все, а сам высматривал, кто достанет бутылку вина или водки. Но как бы он не смотрел, к вечеру уже все были на веселее, и дружный вагон пел песню – орленок, орленок, взлети выше…, почему именно эту песню я не помню, но как… дружно мы ее пели.

И ведь небыли пьяными, не ругались, напротив все обнимали друг друга, братались, смеялись, рассказывали про дом, показывали фотографии своих девчонок и доказывали – моя, точно дождется. Весь наш призыв собрался в одном вагоне, в переходах дежурили солдаты срочной службы, что бы контролировать наши перемещения, но как только поезд останавливался на очередной станции, перемещения повторялись. На станциях торгующие бабушки вместо десяти оплаченных пирожков, отдавали гораздо больше, понимая, что еще долго нам не видать домашней выпечки, и махали руками в след поезду.

Тогда, наверное, и закладывается любовь к родине, когда мы понимаем, что все смотрят на нас, как на взрослых, когда верят нам, когда надо защищать стариков, что пришло наше время – стать мужчинами.
Через день, поезд остановится, и я сойду на перрон, где еще не был и где начнется новый отрезок моей жизни – армия…

Продолжение сегодня.