Батенька, да вы харассер. История о нерабочем поведении основателя ИД «Мамихлапинатана»

23 July

Романтические отношения на работе могут закончиться хорошо, например, в том случае, если доведут обоих участников до ЗАГСа, совместного потомства, идиллического дома за городом. Но, к сожалению, эти случаи – исключения. А в подавляющем большинстве «служебные романы» - назовем это так - приводят к психологическим травмам, токсичной обстановке в коллективе, репутационным потерям и урону для бизнеса. Печальным подтверждением этого стал, казалось бы, эталонный молодой медиаменеджер, блестящий журналист во втором поколении, сторонник прогрессивных идей и создатель независимого издательского дома «Мамихлапинатана» Егор Мостовщиков. Татьяна Столяр разбиралась в этой непростой истории. Спасибо товарке Юлии Пош за помощь и дискуссию о проблеме.

Егор Мостовщиков
Егор Мостовщиков

Год назад Егор Мостовщиков опубликовал в фейсбуке пост по случаю пятилетия основанного им самиздата «Батенька, да вы трансформер». «Я пытался подсчитать, сколько людей приложили руку к судьбе самиздата и плюнул на это дело на второй тысяче. Серьезно, невозможно даже представить, сколько людей со всего мира решили, что им хочется потратить немного своей жизни, чтобы привнести себя в нечто, что называется «Батенька, да вы трансформер». Еще сложнее подсчитать, со сколькими своими сотрудницами Егор Мостовщиков резко сократил приемлемую рабочую или социальную дистанцию, ну или хотя бы попытался. Как-то на домашних посиделках, где было много сотрудниц «Мамихлапинатаны», прозвучала злая шутка: «Можно сделать тест: общая фотография наших сотрудников и задание – угадай, к кому их них не подкатывал яйца Мост. Правильный ответ – к парням».

Егор Мостовщиков (в центре) с сотрудниками
Егор Мостовщиков (в центре) с сотрудниками

Ниже истории девушек, уже не работающих в медиаартели и написавших мне после того, как я опубликовала в фейсбуке пост-размышление о скандале #metoo в отечественных СМИ. Работницам медиа было что рассказать о бывшем боссе: они обвинили его ни много ни мало в харассменте. Но давайте точно определим, что это за модный термин такой. Сориентироваться в сложных вопросах нам помогает врач-сексолог, психотерапевт и сооснователь клиники Mental Health Center. Амина Назаралиева.

В мире нет единого определения харассмента, в России его вообще юридически не существует. Если говорить о сексуальном харассменте – то под ним подразумевается гораздо более обширный список действий, чем все привыкли считать. Хорошо сформулировали австралийцы. Харассмент – это любое нежелательное действие сексуального характера: комментарии и шутки с сексуальным подтекстом, подробные расспросы о личной жизни, непрошенные комплименты внешнему виду, объятия, поцелуи, попытки загнать вас в угол и другие виды физического контакта, которые вам неприятны, которые заставляют вас чувствовать себя оскорбленным, напуганным или униженным. А также письма, фотографии, звонки и сообщения сексуального характера». Такое определение содержится в акте, принятом парламентом Австралии в 1984 году, и запрещает сексуальную дискриминацию.
Чтобы понять, происходит харассмент или нет, в первую очередь необходимо задать вопрос субъекту внимания: приятны ли ему ухаживания, поглаживания и неоднозначные шутки? Молчание, избегание ответа говорят об отсутствии согласия.

Вика Рипа, 21 год, журналистка

В июле 2017 года 18-летняя Вика Рипа приехала из Самары поступать на факультет Коммуникаций, медиа и дизайна в ВШЭ. На вступительных испытаниях она впервые увидела Егора Мостовщикова, сидевшего в приемной комиссии: «Задавал вопросы, как и все. Но я на него вообще не смотрела тогда, очень переживала». После экзамена Вика с мамой отправилась гулять по Москве и вдруг получила запрос на переписку в фейсбуке от именитого журналиста: он предлагал пройти стажировку в «Батенька, да вы трансформер». Для региональной абитуриентки без серьезного опыта в СМИ это было сродни получению Пулитцеровской премии.

На лето начинающая журналистка вернулась в Самару и приступила к работе над материалами о рабстве и секс-рабстве (тему ей предложил сам Мостовщиков) в рамках все той же удаленной стажировки. В процессе у Вики и ее новоиспеченного ментора завязалось приятельское общение.

Уже в Москве Егор предложил первокурснице встретиться. После встречи общение стало активнее, но все еще не выходило за рамки модели наставник-ученица. К тому же Мостовщиков мог надолго пропасть, игнорировал сообщения, и возвращался с неизменными оправданиями: «Извини, я в аду, я в огне, завал на работе, не подумай, что игнорирую». Медиаменеджер, которому на тот момент было 28 лет, стал для Рипы, по ее словам, «старшим товарищем, которому можно доверять». Она делилась с ним всем: делами в учебе, отношениями с друзьями, она даже рассказала ему, что зарегистрировалась в Тиндере. Он ее хвалил, говорил, что она – лучшее, что он видел на журфаке, умница и красавица.

Все изменилось после поздравления с днем рождения, которое Виктория отправила Егору в мае 2018 года. Через некоторое время, в четыре утра, получила дополнение к дежурному «спасибо»: «Я хочу тебя». Рипа ошарашенно поинтересовалось, что молодого мужчину побудило написать такое? В ответ получила снимок вещей Мостовщикова, разбросанных по лестничной клетке,– его выставила из дома гелфренд.

Рипа решила отмахнуться от странного ночного сообщения и не отказываться от на этот раз полноценной, очной стажировки в «Батеньке». Она пришла в офис, села на желтый диван обсуждать с главным редактором издания Григорием Тумановым текст и получила сообщение от Мостовщикова, сидевшего в противоположном углу комнаты: «Я хочу трахнуть тебя на этом диване». Вика постаралась не подать вида, несмотря на крайнее замешательство и тут же поднявшуюся панику. В этот день она не стала задерживаться в редакции.

С того момента Егор сменил риторику – теперь в его сообщениях содержался яркий сексуальный контекст. Фразы вроде «как же я тебя хочу» стали присылаться в ответ на вопросы по работе, и в конце-концов, практикантка сдалась напору основателя «Мамихлапинатаны».

Есть вопрос: «А чего ж они раньше-то столько лет молчали, а тут вдруг все повылазили и жертвами себя называют?!»

Отвечает Амина Назаралиева

В подобных ситуациях девушки боятся последствий своего заявления. Если была бы уверенность, что в коллективе все поддержат, справедливость будет восстановлена, возможна какая-то компенсация– тогда бы все говорили сразу. На деле все сложнее. «Мишень харрасмента», как правило, сразу оказывается в проигрышной позиции. Если тот, от кого исходит харассмент, давно работает, если он харизматичный, его все любят, он звезда и он еще и начальник – они уже не равны, какой бы талантливой и амбициозной девушка не была. Женщина (а в основном это женщины, у которых меньше власти и они в зависимой позиции, но и мужчины сталкиваются с харассментом) боится оказывать сопротивление, боится отказать, думая, что руководитель сделает все, чтобы ее не только уволили, но и не взяли на другую работу, испортив ей репутацию.
Многие долго молчат, потому что только годы спустя на терапии понимают, что их «отношения» на работе были ненормальными и неправильными. У кого-то харассмент вызвал психические расстройства, депрессию – и они в силу болезненного состояния не могли говорить. Молчание – это выбор более безопасной позиции, а когда есть возможность, когда жертва видит истории под хэштегом #metoo, когда узнает о других пострадавших от того же человека – начинает говорить. Высказывание в социальных сетях или обращение к журналистам – это попытка быть услышанным и попытка получить хоть какую-то поддержку, защитить себя. Потому что вполиции посмеются, а общественных организаций для помощи жертвам харассмента у нас особо и нет.

Вика утверждает, что Егор не привлекал ее физически, но секс был единственным способом коммуникации, который рассматривал Мостовщиков. Предложения Вики погулять в парке, просто пообщаться чаще всего заканчивались ничем — Егор либо отказывал ей в этом, либо подолгу игнорировал. Вдобавок, Мостовщиков строго-настрого запретил ей демонстрировать в редакции их особенные отношения: «Тебе будет нехорошо, если кто-то узнает». «Мне просто хотелось, чтобы он вспомнил, что есть такая Вика, для которой ты еще недавно был практически старшим братом». Из-за сложившейся ситуации девушка чувствовала себя подавленной, у нее начались панические атаки, а желание ходить на стажировку совершенно пропало. К ней домой регулярно приезжали друзья, потому что справляться с происходящим одной было очень тяжело .

Есть вопрос: «Ну она же сама с ним спала, это что – насилие? Надо всех заставлять подписывать бумаги о согласии?!»

Отвечает Амина Назаралиева

Согласие – это довольно сложная концепция. Нередко люди принимают это решение осознанно, хотя и не хотят заниматься сексом. Их могут мотивировать, например, любопытство, желание выразить любовь. Но согласие ограничено, если имеет место дисбаланс власти, если к этому решению вынуждают прийти давлением, шантажом, угрозами, намёками на негативные последствия в случае отказа.

Вика не понимала, как ей выйти из ситуации, она боялась, что надоест начальнику и лишится практики. Попытки стажерки получить какие-то комментарии от Мостовщикова, как правило, ничем не заканчивались.

Основатель «Мамихлапинатаны» все-таки более-менее внятно ответил на вопросы. «Ты пойми. Конечно, я хочу тебя (как девушку - прим. автор), но дико боюсь сделать тебе больно и обидеть. Когда ты будешь ждать большего, а я не дам этого, потому что вообще с этим сложно. Не хочется, чтобы получилось как с запуском ракеты с космодрома Восточный – что-то вроде торжественно взлетело, но потом пошло не так» ( (автор текста видела скриншоты переписки –прим.). Также нередко говорил ей о своих эмоциональных сложностях, о неспособности выстроить нормальные отношения.

Рипа попыталась завести новые знакомства и даже как-то сходила на обед с парнем из Тиндера– о чем сообщила Мостовщикову. В ответ получила: «Это даже заводит. Буду пороть за каждый раз с другим».

Осенью, когда стажировка осталась позади, журналистка собиралась запустить проект с текстовыми интервью и попросила Егора принять участие. Записывали на диктофон у него дома – во время разговора он попросил нажать на паузу, чтобы поцеловаться. Вика, отказавшись от поцелуя, настояла на продолжении интервью. Тогда Мостовщиков окончательно потерял к ней интерес и перестал отвечать на сообщения, а Вика нашла в себе силы и перестала пытаться получить его внимание. Свои отношения и образовавшиеся из-за этого проблемы до недавнего времени девушка обсуждала в основном с психотерапевтом. Она до сих пор не уверена, что проблема до конца решена.

Есть вопрос: «Ну и зачем это все, было и прошло, не умерла же, пострадала и все, с кем не бывает. Зачем это вытаскивать?».

Отвечает Вика

Я очень долго чувствовала себя виноватой, но потом поняла, виноват он. Мне есть с чем сравнить, в редакциях Тhe Bell, Inc, vc.ru, где я стажировалась и работала, были сугубо профессиональные и дружеские отношения. Мне не нужны извинения, я просто хочу, чтобы больше никто не пострадал.

Отвечает Амина Назаралиева

Сейчас уже не оспаривают право на свободную сексуальную жизнь – с этим уже более-менее разобрались. Сейчас женщины борются за то, чтобы иметь возможность спокойно работать, не тратить энергию на тревогу и беспокойство, а если получать внимание, в том числе сексуальное, то только желаемое. Потому что для мужчины, осуществляющего харассмент, пока ситуация максимально благоприятная, удобная. Не надо отвлекаться от карьеры, тратить время на поиск, построение отношений, особенно это актуально для харизматичных трудоголиков. Эмоциональное напряжение можно снизить с помощью быстрого секса в подсобке/кабинете. Как только сотрудница начинает раздражать/ создавать проблемы, ревновать, выражать недовольство, можно уволить ее или отправить в другой отдел /командировку. Позицию сильного в ситуации харассмента мы знаем, теперь пришла пора услышать тех, кто на другой стороне.

Светлана, около 30 лет, журналистка

Весной 2019 года девушка Светлана (имя изменено по просьбе героини –прим.) успешно прошла собеседование в «Мамихлапинатану», тогда ей было около тридцати. За первые пару месяцев Мостовщиков ни разу не попытался с нею заговорить. Светлане даже стало казаться, что она плохо работает и ее скоро уволят, тем более в этот период жизни у нее было много проблем, и она страдала от неуверенности в себе. Однако вскоре босс резко изменил свое отношение к новенькой. В коридоре подмигивал, в курилке часто подходил, широко улыбался и задавал вопросы, интересовался ее делами, говорил, что она «умница», хвалил публично и часто без особой причины. Света обрадовалась, что дела на работе налаживаются. О себе же Мостовщиков толком не рассказывал. Говорил, что он человек очень одинокий и что в недавно завершил длительные отношения. Светлана признает, что ей, безусловно, льстило внимание лидера компании.

После одной редакционной тусовки, на которой девушка выпила лишнего (босс при этом – ни капли, почти как и всегда), она написала ему, что хочет его поцеловать. Егор ответил, что им этого делать нельзя в силу рабочего положения, но флиртовать и «поддерживать огонек» можно и даже нужно, мол, так «работать гораздо веселее». Протрезвев, Света устыдилась своего поступка и не знала, как себя вести – а вот начальник стал гораздо более раскрепощенным. Теперь их общение сопровождалось недвусмысленными намеками. Например, когда девушка подписала трудовой договор, Мостовщиков в личной переписке, по словам Светланы, назвал ее «официально моя сучка». Как подтверждают и бывшие, и нынешние работники издательского дома, любимая фишка Мостовщикова – обложить сексуальными метафорами процесс работы: текст он – «доебывает», зарплату – «выдрачивает». Впрочем, схожим образом иногда выражается и другой основатель компании – Антон Ярош. По словам сотрудников издания, он хоть и грубо выражается, но никогда не вел себя неподобающе в отношении подчиненных.

Пока Света все еще переживала за свое пьяное сообщение, появился повод чувствовать себя еще более виноватой. Повторился Викин сценарий: начальник резко ушел в игнор, неделями не отвечал на личные и рабочие сообщения., заставляя девушку корить себя еще больше.Через некоторое время Егор уехал в США и оттуда попросил ее прислать откровенные фотки, чтобы скрасить одинокий досуг. По его возвращению просьбы стали носить регулярный характер. Также он мог отвесить комплимент на ухо: «Офигенная юбка, такая короткая», погладить по попе, проходя мимо, написать в течение рабочего дня, как подчиненная хорошо сегодня выглядит.

Есть вопрос: «Не, ну а что такого? Теперь вообще как знакомиться, как сексом заниматься? Спрашивать разрешения? Да и вообще, что за поколение – вместо рок-н-ролла, секса и революции они бесконечно ноют о том, что их якобы травмировало. Да и о травме они узнали не сами, а из кабинета психотерапевта, откуда они не вылезают».

Объясняет Амина Назаралиева

Те, кто задает подобные вопросы, и те, кто рассказывает о харассменте, как правило, из разных поколений. Первые боролись за сексуальную революцию, раскрепощение. Было правильным и модным отстаивать сексуальную свободу. И да, круто, что они продвинулись тогда, что секс стал менее табуированным, менее постыдным. Но с другой стороны, все эти годы было очень много секса, который не был желанным, да чего уж там – много насильственного секса.И не только секса – женщине может не льстить сексистский юморок, может не нравиться, когда на нее таращатся на рабочем месте или объективируют. Да, мужчинам, которым старше тридцати лет, которые воспитаны в среде, где домогательства считались доказательством мужественности, где мужик должен быть только альфа-самцом – очень тяжело понять, а что такого, а как себя вести иначе? Но их время не вечно, и те, кто сейчас рьяно отстаивают право на домогательства,– они просто состарятся, и их сменят парни, которые воспитаны уже иначе, к тому же дискуссий о харассменте становится все больше – и правила придется менять.

Оглядываясь назад, Света не понимает, как она могла попасть в подобную историю. Ей очень нравилась работа, доброжелательная атмосфера, молодые и талантливые люди вокруг. Прекратить нежелательные отношения Светлане удалось примерно год назад, когда она пришла в себя и четко поняла, что все, что происходит очень странно, неправильно и неуместно.

Светлана свела к минимуму даже рабочую переписку. Недавно она уволилась из компании. У Егора между тем появилась новая фаворитка, которую он ни от кого не скрывал.

Теперь официально

О том, что Егор Мостовщиков встречается со своей подчиненной, арт-директором Аленой Беляковой, все те, с кем его связывали неформальные отношения (по нашим данным на осень 2019 года среди действующих штатных сотрудниц таковых было не меньше шести девушек), узнавали постепенно. Алена не только не скрывала, но и всячески демонстрировала особый статус: набила символичную татуировку (похожая имеется на теле у основателя медиаартели), пришла на планерку в кофте начальника, молодые люди одновременно чекинились в одних и тех же живописных итальянских пейзажах. Первый официальный выход пары состоялся на корпоративе в декабре – Алена с Егором держались за руки и не скрывали чувств.

Отношения Алены и Егора дали и другой повод для обсуждений – начальник вдруг повысил возлюбленную с поста арт-директора (работающие с ней утверждают, что «картинки – это любовь всей жизни Алены») до издателя, где ей пришлось заниматься бизнес-процессами, с соответствующим повышением зарплаты.

Есть вопрос: «Послушайте, ну что ж теперь, на работе встречаться нельзя, все всегда так делали, что тут такого плохого?»

Объясняет Амина Назаралиева:

Когда люди занимаются сексом или имеют романтические отношения на работе, то возникают два ключевых риска. И люди должны отдавать себе в этом отчет, знать, на что подписываются, даже если все, казалось бы, добровольно. Допустим, имеет место роман между начальником и подчиненной. Во-первых, он может, действительно, давать ей какие-то преференции, больше платить, меньше грузить, повысить. И это – фаворитизм, потому что она получает несправедливое конкурентное преимущество, просто потому, она с ним спит. Это несправедливо, даже если роман по согласию и по любви. Во-вторых, роман между начальником и подчиненной может закончиться, если он, например, увлекся другой – и все, бывшая его раздражает, он плохо с ней общается, не дает интересные проекты, делает все, чтобы она сама ушла. И если даже исключить оба сценария, даже если предположить, все честно и справедливо, – за спиной подчиненной, чего бы она ни добилась, будут говорить одно – как удачно она раздвинула ноги.
Романы на работе делают все сложнее, портят отношения в коллективе, из-за этого часто уходят талантливые сотрудники – ну потому что больно, например, смотреть каждый день на своего бывшего. И страдает в первую очередь от таких отношений женщина. Вот допустим, вы правда влюбились, все классно, и хотите поступить правильно, поэтому решаете, что кто-то из пары уволится – как правило, выбор падает на женщину. И опять она в проигрышной позиции, поскольку жертвует карьерой ради него.

Валерия Плешкова, Ольга Житпелева и прочие

В начале 2018 года 23-летняя студентка Валерия Плешкова по рекомендации подруги пришла в «Мамихлапинатану». Сначала она помогала с проектами Залине Маршенкуловой, а затем ее взяли SMM-щицей в журнал «Л’этуаль», тендер на который тогда заполучила медиаартель. На планерках издания Мостовщиков тоже присутствовал – так они и познакомились. До этого она видела его в редакции, но даже не знала, кто это такой, думала, что кто-то из айтишников. Но вскоре разобралась, что он тут главный авторитет. Мостовщиков в свою очередь обратил внимание на Плешкову, стал подмигивать в коридоре, активно реагировал на каждую сториз. Плешкова, как и другие девушки, не могла понять, что происходит – с ней заигрывает начальник или это просто попытка наладить коммуникацию? Когда поведение стало откровенно непристойным: сообщения о том, что она сексуально выглядит, предложения сходить пообедать один на один, потереться якобы случайно коленкой - Лера поняла, что это флирт.

Плешкова не была в восторге от внимания – ее это довольно сильно отвлекало от работы. Но в какой-то момент она подумала, что может имеет смысл присмотреться к человеку? Но в этот момент Егор включил свою любимую тактику игнора, в том числе и по рабочим вопросам. Странное поведение начальника вызвало у девушки первые приступы тревоги. К тому же после того, как Мостовщиков начал уделять ей внимание, ей демонстративно объявили бойкот две сотрудницы ИД (обе до сих пор там работают).

Но впрочем, она считает, что перестав идти на провокацию и сосредоточившись на работе – «она легко отделалась». Как и другие она хочет, чтобы девушки, которые работают и будут работать с Мостовщиковым, сразу понимали, с кем имеют дело.

Август 2018 года – история, напоминающая все предыдущие. Снова вчерашняя студентка (21-летняя Ольга Житпелева), «не обласканный жизнью ребенок, воробушек-социофобушек». Снова особое внимание и забота от начальника. Но в отличие от других героинь этого текста, Ольга довольно скоро узнала о том, что подобное поведение начальник уже ни раз практиковал. Житпелева поняла, что не хочет испытать всю палитру переживаний на себе и резко пресекла все попытки начальника сократить социальную дистанцию.

Еще одна бывшая сотрудница, столкнувшаяся с навязчивым внимание со стороны Мостовщикова, сравнила происходящее в «Мамихлапинатане» с нравами в секте: яркий и харизматичный лидер ведет себя так, как хочет, и навязывает свою сексуальность подчиненным, нисколько не заботясь о том, что наносит им вред.

Есть вопрос: «Ну несколько раз ошибся, это что, знак того, что он всегда так будет себя вести?»

Объясняет Амина Назаралиева

Если человек, у которого больше власти, доступа к ресурсам, убежден, что у него есть право, что на него правила, ограничения не распространяются, если от него многие зависимы кругом, то вероятно ситуация будет повторяться.

Есть вопрос: «А он там что, один главный, а как же другие руководили?»

Феминистка и партнер «Мамихлапинатаны» Залина Маршенкулова хоть в последние годы и не так часто появлялась в редакции, но если заходила – всегда первым делом шла к Егору, гладила его по голове и называла малышом. Антон Ярош всегда ставил «креаторские» способности Мостовщикова превыше всего, прощал (и, судя по всему, продолжает прощать) некоторые особенности характера. Отношения Егора и бывшего партнера ИД Григория Туманова сотрудники называли «бромансом», хотя в последние месяцы работы они очень разошлись во взглядах на жизнь и бизнес. Из нескольких источников нам известно, что однажды Григорий узнал о «неуставных» отношениях Мостовщикова с подчиненной и вызвал того на серьезный разговор. Егор пообещал исправиться.

В качестве положительного примера больше чем рабочих отношений сотрудницы указывают как раз на Туманова. Он тоже был добр и внимателен, но при этом никогда не позволял себе лишнего.

Есть вопрос: «Ну и что же со всем этим делать? Запретить любые отношения на работе, кроме профессиональных?

Объясняет Амина Назаралиева

У романов на работе есть плюсы – да, если по согласию – пока он длится, все весело и классно. Минусы долгосрочные,и их не сразу видно. Крупные компании на западе давно подсчитали, какой урон – а речь идет и о падении продуктивности работников, кадровых и финансовых (вот здесь можно посмотреть последние исследования, как харассмент ухудшает показания компании) потерях.Именно поэтому в корпорациях за этим внимательно следят HR-отделы. В творческих, креативных областях долгосрочные последствия не так очевидны, хотя все эти громкие скандалы, я думаю, приведут к тому, что начнут устанавливать правила, потому что никто не хочет нести репутационные, а главное – денежные потери. В конце концов на планете семь миллиардов человек, не обязательно искать любовницу или любовника среди тех, с кем работаешь.