Система организации власти и управления Гомельской губернии в 1919-1921 гг.

1 May 2019

Научное исследование различных аспектов истории Гомельской губернии (геополити­ческих, военно-стратегических, экономических, политических, межнациональных и конфес­сиональных) активизировалось с 1990-х гг., при этом основной вклад внесли и продолжают вносить гомельские историки-преподаватели исторического факультета ГГУ Г.Г. Лазько, В.П. Пичуков, А.Д. Лебедев, В.М. Лебедева, М.И. Старовойтов, А.И. Зеленкова, и др.

Вместе с тем, на взгляд автора, недостаточно внимания обращается на процесс форми­рования и функционирования органов власти и управления новой губернии, характер отно­шений между различными властными структурами по горизонтали и вертикали, в том числе роль органов большевистской партии во властной местной иерархии.

Проведенный автором анализ архивных материалов по истории Гомельской губернии 1919-1921 гг. показывает, что сложившееся в историографии представление о существовании в период гражданской войны и иностранной интервенции строго централизованной системы построения всей системы власти в Советской России требует значительной корректировки.

В этот период централизованная система с характерной для нее строгой иерархией вла­стных статусов еще только формировалась и весьма непросто. Шел поиск таких форм органи­зации власти, которые наиболее эффективно могли бы способствовать реализации текущих и стратегических задач советской власти. Для этого периода на местном уровне было характерно одновременное существование различных одноуровневых властных и управленческих органов (губисполкома, губревкома, Военного Совета гомельского укрепрайона), отношения между руководителями которых чаще всего строились на стремлении к доминированию, а не к со­трудничеству и компромиссам, к чему новые руководители на всех уровнях были не только не готовы, но и не были на них способны (за редким исключением). Все они были членами боль­шевистской партии, построенной по принципу строгой вертикальной иерархии и чуждой са­мой идее компромисса, который рассматривался как проявление «мелкобуржуазной стихии» и слабости. Им был присущ инверсионный тип мышления, выражавшийся в абсолютизации ду­альной оппозиции, четко разграничивающей все многообразие мира и социальных отношений на два прямо противоположных полюса, один из которых приобретал однозначно­ положительное значение, другой — столь же однозначно-негативное. Этот тип мышления и по­веденческий стереотип новой генерации руководителей, а не только потребности военного времени, настоятельно требовал создания системы строгого вертикального соподчинения, что принято называть административно-командной системой.

Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзене и будете в курсе новых публикаций и исследований!

Уже в процессе образования Гомельской губернии возникли серьезные противоречия между руководством могилевскими губернскими и гомельскими уездно-городскими властями: обе стороны стремились играть главные роли в руководстве новой губернии (прежде всего речь шла о губисполкоме и его отделах, так как органы партийной власти в то время еще не заняли привычное для них впоследствии положение надгосударственных). Гомельские руко­водители, по инициативе которых и создавалась губерния, считали, что они и должны воз­главить ее, превратив уездно-городской исполком и его отделы соответственно в губисполком и губотделы новой губернии. В свою очередь могилевские руководители ориентирова­лись на состав могилевского губисполкома и его отделов как основу губернских органов власти и управления создаваемой Гомельской губернии, при этом указывая (как обязатель­ный предварительный шаг к успешному их формированию) на необходимость преодоления «ненормальных личных отношений гомельских товарищей с нами» [1, с. 16, 32].

Первое время руководство Советской России в противоборстве «могилевской» и «го­мельской» групп дистанцировалось от явной поддержки одной из них. Представляется, что поворот в сторону поддержки «могилевской группы» в Москве главным образом был ре­зультатом ликвидации «стрекопытовского мятежа», проходившего в Гомеле с 24 по 29 марта 1919 г. И наоборот, позиции «гомельской группы» значительно ослабли. Во-первых, в ходе «стрекопытовского мятежа» она потеряла ряд своих членов: были убиты председатель го­мельского ревкома С.С. Комиссаров, члены ревкома Н.С. Билецкий и И.И. Ланге (председа­тель уездной ЧК), комиссар горотдела юстиции Б.Я. Ауэрбах и др. Во-вторых, допустившие мятеж партийно-советские органы (вне зависимости от их реальной вины в этом) уже не вы­зывали прежнего доверия в центре.

После подавления «стрекопытовского мятежа» отношения между Могилевом и Гоме­лем вышли на критическую точку. Могилевское руководство решило использовать эти собы­тия в целях закрепления своего доминирования в руководящих структурах будущей губер­нии. Могилевским губкомом 30 марта 1919 г. принял решение направить в гомельский рев­ком трех своих представителей и считать их «основным ядром Гомельского Ревкома» с зада­чей «никакого сепаратизма там не допускать» [2, л. 24].

17 апреля 1919 г. могилевский губисполком и губком РКП(б), опасаясь повторения вос­стания в Гомеле в связи с проблемами в обеспечении продовольствием проезжавших через Гомель воинских частей, на совместном заседании признали «необходимым срочно перене­сти Губцентры в Гомель», выделив для организации «нового губцентра тринадцать человек» из могилевских представителей [2, л. 45-45 об.]. 20 апреля 1919 г. (к этому времени президи­ум могилевского губисполкома уже находился в Гомеле как руководящий орган советской власти губернии) на объединенном заседании губкома РКП(б) и представителей исполкомов Могилевской губернии, Гомельского уезда и северных уездов Черниговской губернии был сделан очередной шаг по укреплению позиций «могилевской группы»: был утвержден пер­сональный состав руководителей губернских отделов, практически все из которых возглави­ли могилевские представители (в том числе и предполагавшиеся «сформировать из гомель­ских местных кадров» губЧК и губСНХ) [2, л. 47].

27 мая 1919 г. на заседании пленума гомельского губкома РКП(б) с представителями уездных партийных комитетов Гомельской губернии рассматривался список кандидатов в гомельский губисполком. В результате голосования, проводившегося персонально по каждой кандидатуре, больше всех голосов получили могилевские представители: из 28 голосов 24 получил А.М. Ханов, И.З. Сурта — 19, И.Б. Геронимус, А.А. Цибарт и Ф.А. Леонюк — по 18. Председатель гомельского угорисполкома Д.С. Гуло получил 14 голосов, а председатель По­лесского комитета РКП(б) М.М. Хатаевич — только 7 и с трудом прошел в состав членов губисполкома [2, л. 74-74 об.]. В избранный 30 мая 1919 г. президиум губисполкома вошли только представители «могилевской группы» во главе с А.М. Хановым [2, л. 78]. Таким об­разом, два наиболее влиятельных и авторитетных представителя «гомельской группы» М.М. Хатаевич и Д.С. Гуло (главные инициаторы создания Гомельской губернии) оказались в новом губернском руководстве на вторых ролях.

Д.С. Гуло фактически от дальнейшей борьбы с «могилевской группой» устранился. М.М. Хатаевич еще определенное время пытался влиять на позицию губернского руково­дства, но безрезультатно и в конце июня-начале июля 1919 г. по направлению ЦК РКП(б) уехал из Гомеля в Самару (в 1921 г. вернулся на должность секретаря гомельского губкома РКП(б) [2, л. 90].

Анализ архивных документов не показывает наличия каких-либо внятных разногласий между двумя группами (несмотря на заявление М.М. Хатаевича о «сильных разногласиях и коренных расхождениях») по экономическим и политическим вопросам советской политики, методам и средствам осуществления линии по советизации губернии и реализации указаний московского центра, а также по отношению к проблеме вхождения в состав ССРБ. Представ­ляется, что главным в этом противостоянии были личные амбиции могилевских и гомельских партийно-советских руководителей. Большинство из них были людьми молодыми (в среднем от 25 до 30 лет), не имевшими ни достаточного политического опыта, ни знаний, умений и на­выков управленческой работы, но получившими в результате революции руководящие посты в системе новой власти и не желавшие их терять, при этом, вероятнее всего, уверенные, что именно они смогут эффективнее реализовать коммунистические идеи, о которых у них суще­ствовали достаточно смутные теоретические представления (подавляющая их часть стали чле­нами большевистской партии после февральской революции — «ветеранами» партии из первых лиц губернии можно считать только А.М. Ханова и М.М. Хатаевича с партийным стажем со­ответственно 12 и 5 лет). Борьба между этими двумя группами, не способными к разумным компромиссам во имя общего дела, в сложной военно-политической и экономической ситуа­ции начала 1919 г. лишь усугубляла существовавшие в губернии проблемы.

Продолжение статьи читайте на Краеведческом сайте Гомеля и Гомельщины.