Джон Джонс посетил Россию...

Экс-чемпион UFC в полутяжелом весе, Джон Джонс, прибывший в Москву для участия в международном проекте в сфере смешанных единоборств, в интвервью рассказал о том, кто из российских бойцов отправил его в нокдаун, как продвигается разбирательство с USADA, и что он думает о предстоящем поединке Нурмагомедов-МакГрегор.

Джон Джонс посетил Россию...

Джон Джонс — единственный человек, которому удалось стать чемпионом UFC в 23 года.

Джон Джонс — единственный человек, которому удалось победить Даниэля Кормье (дважды).

Джон Джонс — единственный человек, находящийся в статусе самого успешного бойца ММА на планете, которому удалось дважды провалить допинг-тест.

В 2016 году в допинг-пробе Джонса были обнаружены кломифен и летрозол, которые являются блокаторами эстрогена. Его отстранили на один год.

В 2017-м Джонс вернулся, нокаутировал Кормье и вновь забрал пояс UFC. Чуть позже в его крови обнаружели следы запрещенного вещества туринабола.

До сих пор по делу Джонса не вынесено никакого официально решения. Пока он не может проводить бои, его привезли в Москву для презентации нового проекта.

О целях визита в столицу России, поведении Брока Леснара, жалости к Даниэлю Кормье и своих дальнейших планах — в интервью Джонса.

— Прошел ровно год и один месяц с тех пор, как вы последний раз выходили в октагон UFC. Как провели это время? Скучаете по выступлениям?
— Я уделил много времени семье, друзьям. Тренировался, не покладая рук. Делал акцент на работу с железом, работал над своим боксом. Сейчас, кстати, вешу около 100-102 кг. Стараюсь много не набирать. Я становился лучше, изучал себя. Много времени провел со своими детьми, чему очень рад. Конечно, хочется вернуться, так как соскучился по боям.

— В одном из своих подкастов Чейл Соннен говорил, что вы можете вернуться в ноябре на турнире UFC 230. Эта информация имеет право на жизнь?
— Это стопроцентный слух. Я был бы рад выступить на этом турнире, но нужно быть терпеливым. Необходимо дать времени сделать свое дело. Хочу вновь подраться уже в 2018-м. Но переговоров никаких вестись не может, так как еще идет процесс разбирательств. От меня мало что зависит. У соответствующих органов есть информация о моем состоянии. Не мне решать. Нужно ждать.

— За год вашего отсутствия Даниэль Кормье один раз защитил пояс в полутяжелом весе, стал чемпионом в тяжах и занял первую строчку в рейтинге лучших бойцов вне зависимости от весовых категорий. Есть ощущение, что он занимает ваше место?
— Я так не считаю. Каждому из нас уготовано что-то свое. Рашад Эванс как-то мне сказал, что нельзя желать плохого другому человеку. Поэтому я просто рад за Даниэля. А мое время еще настанет.

— Наверняка вы видели то, что произошло в клетке после того, как Кормье победил Стипе Миочича. Речь об эпизоде, когда Брок Леснар толкнул Дэниэля и наговорил много жестких вещей в его адрес. Оказавшись на месте Кормье, как бы отреагировали на это?
— Скажем так, я был бы очень зол. В такие момент я становлюсь неудержим в своих эмоциях. Даже не знаю… Но определенно я бы был вне себя от ярости. Но сложно сказать, как бы все сложилось. Я уважаю Брока. Он прекрасный атлет, хороший шоумен и приятный человек. Пока испытываю к нему только уважение.

Джон Джонс посетил Россию...

— Про Кормье вы такое вряд ли можете сказать?
— Да нет, почему? У меня же нет к нему ненависти. Я побил его дважды, за что мне ненавидеть его или не уважать? Скорее всего, это он испытывает ко мне какие-то неприятный чувства. С моей стороны подобного нет.

— После поражений вам Кормье выдавал очень эмоциональную реакцию. Испытывали ли вы чувство жалости?
— Такой момент был после второй победы. Он хотел покинуть октагон, не сказав ни слова. Я призвал толпу проявить уважение. Даниэль — отличный боец и хороший парень.

— Как складываются ваши взаимоотношения с Дэной Уайтом?
— Эти взаимоотношения не плохие, но и не самые лучшие. Я уважаю его. Он много и тяжело работает на благо компании. Конечно, мне бы хотелось общаться с ним потеплее. Созвониться, встретиться поговорить… Но, повторюсь, я уважаю этого человека.

— За время отсутствия посещали ли вас мысли, что вам бы хотелось выступить где-то еще, а не в UFC?
— Естественно. Такие мысли посещали неоднократно. Тем не менее, пробыв так долго вне игры, я понимаю, что UFC — это высочайшая точка карьеры. Именно поэтому я хочу продолжать драться здесь. Меня все устраивает. Тут сильная оппозиция, хорошие гонорары. Нет причин менять место дислокации. Но я не исключаю, что в будущем выступлю где-то еще.

— В России тоже?
— Почему бы и нет.

— Если говорить о сопернике, который был бы вам наиболее выгоден с финансовой точки зрения, можете расставить в порядке очередности Брока Леснара, Дэниэля Кормье и Федора Емельяненко? Понятно, что бой с Федором не может состояться по объективным условиям, но гипотетически.
— Если мы рассматриваем финансовую составляющую, то на первом месте будет Брок Леснар. Все, к чему прикасается этот парень, становится денежным. Далее я назвал бы Федора. За его спиной большая поддержка, это интересно. А замкнул бы тройку Кормье.

Если говорить о интриге в бойцовском плане, то тут фаворитом является Кормье. После идет Федор, который до сих пор остается в хорошей форме. Леснар — третий.

— Сейчас вы приехали с визитом в Россию. Для чего?
— Моя цель — рассказать о новом проекте в мире ММА. Эта онлайн-платформа под названием Harcord. Она создана для того, чтобы помогать молодым бойцам искать менеджеров. Пока менеджеры предлагают спортсменам сразу платить за их услуги. Но это неправильно. Необходимо сначала как-то помочь бойцу продвинуться. Эта платформа поможет ребятам, которые хотят выступать профессионально, двигать свою карьеру вперед.

В другом интервью крупному изданию Джон Джонс рассказал :

– Как выглядит ваш обычный день сегодня?

– Мои дети должны выезжать в школу в 8:15. Поэтому я просыпаюсь примерно в 8, и мне этого достаточно, чтобы собраться. Когда мои дети в школе, я со своей леди смотрю фильмы, плюс много секса и всякие дела по дому. В 2 часа я забираю детей из школы, провожу время с ними. И обычно тренируюсь по вечерам, тем более все необходимое для бокса и кикбоксинга есть в моем гараже. Ну и вечером смотрю фильм с моей женой и еще больше секса. Так проходит каждый день.
Я сейчас в режиме «каникулы». Например, в России я нахожусь четыре дня и не тренировался ни разу. Ем русскую еду, наслаждаюсь жизнью с моими друзьями, которые приехали со мной.

– Где сейчас ваш дом?

– Я сам из Нью-Йорка. Но сейчас живу в Альбукерке, Нью-Мексико. Я переехал, чтобы быть рядом с Грегом Джексоном. Я верю, что он лучший тренер в мире. Для меня так оно и есть. С тех пор как я с ним работаю, я доминировал в каждом бою.
Альбукерке - это хорошее место. Все хорошего качества – погода, еда, люди. Приятное место для жизни.

– Когда и какой у вас была последняя тренировка?

– Наверное, в пятницу. Я занимался с гирей в русском стиле.

– Алексей Олейник написал, что вы тренировались вместе. Если были схватки по борьбе, то кто кого вынудил сдаться?

– Это было в аэропорту? Мне нравится играть с людьми. И когда я увидел Олейника, он отложил свои сумки, и мы начали драться. Он был со своей семьей. Как он мог проиграть мне на глазах у своей семьи? Я скажу, что он выиграл.

– Ваш самый жесткий спарринг-партнер?

– Возможно, Адлан Амагов. В один и тот же день у меня была тренировки с ним и Карлосом Кондитом. Мы спарринговали 20 минут, и Адлан послал меня в нокдаун. Он ударил меня ногой в печень, и я не мог дышать. Упал на пол и был парализован. Такое было со мной единственный раз. Никогда не забуду.

– Что вам сейчас нужно, чтобы продолжить карьеру?

– Мне нужно ждать до тех пор, пока USADA не рассмотрит мое дело. Я провел прошлый год, собирая материалы. Они приняли мои слова и мои доказательства к рассмотрению. И теперь мне осталось ждать, что они будут делать. Как только они разрешат мне вернуться, я вернусь.

– Вы представляли, что будете делать, если не сможете продолжить выступать?

– Если я не смогу драться в UFC, я буду драться здесь, в России, в Китае, в Японии. Когда я закончу драться, то планирую тренировать других людей. Это то, что я делаю очень хорошо. Помогать прийти в форму, научить драться. Это такие вещи, которые очень естественны для меня.

– Вы живете на деньги, которые заработали за карьеру, или у вас есть ежемесячный доход?

– У меня есть спонсоры. Не так много, как было раньше. Когда вернусь, они снова активизируются. Я был чемпионом мира с 23 лет. Сейчас мне 31. Поэтому я заработал много денег. И сохранил много денег. Я не работал над тем, как тратить меньше денег. Просто наслаждался. Ты не можешь постоянно копить-копить-копить. Я бы тогда был очень грустным и депрессивным. Я делал разные вещи для себя. Покупал хорошие вещи, водил свою семью в хорошие рестораны, на отдых. Тратил много на друзей. Они счастливы. Когда люди вокруг меня счастливы, я чувствую себя хорошо.

– Вы инвестировали свои деньги?

– Да, имел дело с акциями. Вкладывал в недвижимость. Не самый большой доход, но ушел в плюс.

– Вы стали одним из первых атлетов в ММА, кто подписал контракт с Nike. Это был ваш самый лучший контракт?

– Это лучшее спонсорство из всех, что у меня были. Они много платили, а я делал им хорошую рекламу. На мои кроссовки был «солдаут». За час ушло 2500 пар. Это было круто, особенный момент для меня, что много людей купили эти кроссы. Когда я вижу их на людях, то всегда подписываю их, обнимаю людей и говорю: «Спасибо, что болеете за меня».

– Известная деталь, что вы начали выступать в ММА, потому что ваша подруга была беременна, а у вас не было денег. Как выглядела ваша жизнь тогда?

– После колледжа я собирался в университет. Но моя девушка сказала, что беременна. Я решил не идти на первый семестр и начать работать. Мне было 18-19 лет, я стал вышибалой и зарабатывал 50 долларов за ночь. Работал по две ночи в неделю. Не мог позволить себе индюшку, хлеб. Продукты, которые мне были нужны. Я приходил к родителям поесть. Это очень сильно вдохновляет и мотивирует. Когда ты вспоминаешь это - понимаешь, что не хочешь, чтобы подобное повторилось, и не хочешь возвращаться в тот период жизни. Это дает пинок под задницу, заставляет жестко работать, быть умнее с финансами.

– Помните, как вам сказали, что у вас есть контракт с UFC?

– Я был в доме моей девушки, мне позвонил мой менеджер: «Джон, что ты сейчас делаешь? У меня есть плохая и хорошая новость. С какой начать?» Я сказал, что хочу услышать хорошие новости. Он: «Ты можешь присесть?» Я сел. «Итак хорошие новости в том, что ты будешь драться в UFC. Тебя подписали». И мое сердце упало, ладони вспотели, я был так счастлив! Потом спросил: «Какая плохая новость?» «Плохая новость в том, что бой через две недели. Нам нужно готовиться». И я стал прыгать от волнения. Эти две недели каждый день я делал настолько много кардио, насколько мог. По три тренировки в день. Через две недели у меня была отвратительная техника, но я был в великолепной форме. Я выиграл, потому что у меня было много энергии. У меня не было другого выбора. Я должен был воспользоваться шансом. Ведь я жил в подвале и зарабатывал по 100 долларов в неделю.

– Когда вы в последний раз разговаривали с Дана Уайтом?

– Возможно, месяц назад. Я позвонил ему, чтобы поздравить сына с днем рождения. И мы разговаривали с ним 19 июля, в мой день рождения. Он позвонил мне и пожелал счастливого праздника и запостил поздравительное сообщение в своем инстаграме. Наши отношения с Даной очень хорошие.

– Вы дважды побеждали очень сильного базового борца Даниэля Кормье – что бы вы посоветовали Конору МакГрегору в бою с базовым борцом Хабибом Нурмагомедовым?

– Я бы посоветовал Конору сделать так, чтобы он был уверен, что его кардио на должном уровне. Нужно делать лучшее кардио, какое только возможно. Быть уверенным, что его стойка опасна и создает угрозу. Быть готовым, что тебя повалят партер. Нужно сфокусироваться не только на своих сильных сторонах, но и на своих недостатках и превратить их в преимущество. И быть готовым быстро вставать, когда представится возможность.

– Если бы Хабиб был весом 100 кг и вам бы пришлось драться, какой бы у вас был геймплан против него?

– О! Это просто и легко. Шучу. Если бы я дрался против Хабиба, то я бы опускался в низкую стойку и постоянно создавал бы угрозу длинными ударами: джебы, кроссы и все в таком духе.

– Хабиб никогда не был в нокдауне. Можете представить, что Конор его отправит туда?

– Да. Конор обладает серьезной силой. Он постоянно роняет людей. У него есть сила для нокаута Хабиба. Я не болею за Конора и не болею за Хабиба. Я просто болею за этот бой.

– Вы начинали с борьбы и футбола. Что было на вашей первой тренировке по ударной технике?

– Я с первого же раза попал на день спаррингов.

– Боялись?

– Не-не-не. Я был возбужден. Я был борцом. У меня были схватки один на один, только без ударов руками и ногами. Я пришел на первую тренировку, и многие были недовольны мной, потому что я бил слишком сильно. Когда ты начинаешь учить ударную технику, тебе не стоит делать спарринги со своими друзьями. Все, что ты делаешь вначале, ты делаешь со 100-процентной энергией. И я делал всякие вертухи и другие сумасшедшие вещи, которые видел по телику. Я делал это на 100 процентов. И людям пришлось учить меня, как быть поспокойнее, драться умнее, не так жестко. Помню, что меня спросили: «Где ты тренировался, до того как прийти сюда?» А я ответил: «Я никогда не обучался боксу раньше!»