Что значит "родное кино"?

8 August 2019

Невидимая сторона кино

Родное и любимое как категория

Александр СЕДОВ (с) нестройные заметки + опрос / август, 2019 г.

Выход на экраны российского фильма «Дылда» (реж. Кантемир Балагов) заставил меня задуматься над тем, как возможно теоретически обосновать существование такого интуитивно ясного, но трудно схватываемого понятия как «родное и любимое кино». Модные кинокритики вовсю расхваливали новый шедевр авторского кинематографа – мне же становилось всё очевидней, что его просмотр обещает танталовы муки. Даже если согласиться с идеей, что такого рода фестивальное кино это горькое, но нужное лекарство, заедать, а вернее засматривать его придётся каким-нибудь любимым фильмом, который прошёл проверку временем. Оставим пока в стороне вопрос «За что такие муки?» или, по-другому – какую болезнь лечат иные киношедевры, что после них не то, что горько на душе, а обидно бывает за создателей. Похожий осадок остаётся иной раз и от отечественного блокбастера, снятого, как уверяют продюсеры, из лучших побуждений – коммерческих и патриотических. Положения не спасают ни «изумительная операторская работа» и всякие эстетские изыски в первом случае, ни правильная идея и 3D-картинка во втором. Уговорить себя принять и насладиться таким фильмом не получается. Психика складирует его на самую дальнюю антресоль в надежде поскорее забыть как бессмысленный для жизни опыт. Высшим мерилом остаётся то самое «родное и любимое», или, выражаясь словами Леонида Парфёнова, «то, без чего невозможно нас представить, ещё труднее – понять».

О вкусах не спорят, - заклинали нас мудрецы. Но человек – такое уж существо, всегда с претензией на целостную картину мира, с непременной тоской по гармонии. Я не исключение. Мой внутренний баланс подсказывает, что арт-хаус, тем более российского розлива, сделанный как бы в расчёте надавить на страдательную железу зрителя и затем оставить его в беспросветном состоянии, следует принимать в строго ограниченном количестве (тем более если сюжет вычурный, а действие натужно). Передозировка грозит потерей веры в человечество и отечественный кинематограф. Да и какова должна быть она, доза такого кино в общем балансе? – тоже вопрос.

Конечно, есть категория зрителей, которых хлебом не корми, дай посмотреть что-нибудь тоскливо-деструктивное, лишь бы отвлечься от серых будней, но что-то подсказывает мне, что эта группа немногочисленна в сравнении с широкой аудиторией, что в ней преобладают киноманы специфических и редких пристрастий. Не исключаю, что для соблюдения баланса они втайне принимают внутрь «Игру престолов». Себя я отношу скорее к зрителям из середины социологической выборки. Увы, сложившийся в нашем кино жанровый пасьянс нередко относит меня к категории маргиналов. Когда режиссёр Станислав Говорухин говорил, что зритель его фильмов в социологическом смысле растворился, он говорил обо мне. Только физически я никуда не исчезал.

Ситуацию, которую я описал выше, можно назвать экономикой эмоций. У неё легко отыщется аналог в структуре советского кинематографа последних лет двадцати его существования. В нём соблюдался тот же баланс, какого ищет моя зрительская душа. Так называемое «трудное кино» не окупало себя в прокате, и затраты на его производство компенсировались фильмами-шлягерами, иначе говоря, жанровым, или зрительским кинематографом. Ежегодный финансовый баланс советского кинематографа был в плюсе. Также и с эмоциями. Как говорил поэт: «душа обязана трудится и день и ночь, и день ночь». Но бывает кино, затраты на просмотр которого, душа не окупает, и восполняет их за счёт фильмов для души прибыльных, дарующих новые жизненные силы. Таким неисчерпаемым источником вдохновения являются фильмы, занесённые душой не просто в категорию любимых, но, берите выше, родных!

Что же это за фильмы такие? У каждого свои. Главное их качество это такая степень сродства зрительской души с фильмом, когда фильм оказывается частью твоего детства или юности, связывает тебя с твоим поколением, с городом или краем где ты родился и вырос, со страной и временем самыми прочными узами – узнаваемостью по шкале «свой / чужой». Когда на вопрос билетёрши: «Гражданин, вы из какого кино родом?» - ты без запинки называешь два-три десятка картин и замолкаешь только за тем, чтобы перевести дыхание и перечислить ещё.

Дальше наступает момент социологии. Скажи, какие фильмы ты считаешь родными, и я скажу кто ты. (Нетрудно догадаться какой фильм я назову в первую очередь.)

Верно и другое: список фильмов многое расскажет об отношении к современному российскому кинематографу. Моя гипотеза гласит, что советское кино для большинства наших зрителей окажется домом родным в большей степени, чем актуальное российское.

Выше я говорил, что понятие «родное кино» представляется интуитивно ясным. Тем не менее, рискну предложить своеобразную методику расчёта этого понятия:

  • Родное кино пересматривается неисчислимое число раз.
  • Кадр из него угадывается мгновенно (тоже верно и в отношении реплики-цитаты).
  • Каждый просмотр дарит положительные эмоции вне зависимости от жанра и концовки (например, фильм заканчивается трагически). Положительной эмоцией я также называю катарсис.
  • Актёры, сыгравшие в этом фильме главные роли, остаются в вашем сердце на всю жизнь. У вас чувство, что эти актёры – вам «родные люди».
  • Вас периодически посещает чувство, что этот фильм смотрели все. А если нет, то обделённые культурным опытом люди обязаны его посмотреть. Вы, мягко выражаясь, настаиваете. (Хороший пример: у нашей публики в последнее время очень популярен Ютьюб-канал, посвящённый видеоотзывам итальянцев на советское кино. Комментарии буквально вопиют призывами показать итальянцам наши родные фильмы, часто повторяются одни и те же названия.)

Обращаю внимание на небольшое, но важное отличие «родного кино» от «любимого». Обычно эти множества пересекаются. Нередко совпадают. Но не каждый любимый фильм можно засчитать родным. Любимый фильм часто подразделяется на категории: «любимая комедия», «любимый хоррор», «любимый криминальный сериал», «любимый байопик» и т.д. и т.п. Иначе говоря, это понятие больше подвержено спецификации отбора. Любимый фильм может забыться, родное кино – никогда. Ему присуще всеохватность воздействия на реципиента, нередко – с первого просмотра и на всю жизнь (хотя наука, вероятно, знает случаи, когда список «родного кино» у зрителя кардинально менялся, но, смею предположить, что такие случаи редки). Для более точного определения границы между понятием «родное кино» и «любимый фильм» рекомендую провести тест Робинзона: какие десять фильмов вы бы взяли на необитаемый остров? Вариант: на борт космического корабля для двадцатилетнего перелёта на Альфу-Центавра? (Конечно, с точки зрения современных технологий это нонсенс, но договоримся, что можно взять только одну флешку.)

Допустимо ли обратное несовпадение? Такие случаи, когда родное кино не всегда самое любимое? Выглядит парадоксом. Но можно предположить случаи, когда родное кино производит на зрителя настолько сердечно-щемящее впечатление, что зритель годами избегает его просмотра. А уж назвать его «любимым» язык не поворачивается, таким сильным оказывается его воздействие. Для меня такими фильмами, к примеру, являются «Калина красная» и «Белый Бим Чёрное ухо» (на самом деле их больше).

Выдвину ещё одну дерзкую гипотезу. Предположу, что для очень многих зрителей, а для поколения 45+ так преобладающе, кино советского периода в целом, как единый культурный феномен, воспринимается как родное. В то время как постсоветское российское скорее как иное-привнесённое, а для кого-то даже как чужое и чуждое – и только отдельные фильмы проходят фильтр эмпатии. Во всяком случае, я регулярно ловлю себя на ощущении этой границы – прежде всего, эстетической. Хотя, откровенно говоря, не причисляю себя к радикальным ниспровергателям современного российского кино (а подобные радикалы-фундаменталисты имеются). И среди фильмов 2000-х годов я могу назвать любимые и даже родные, хотя их на два порядка меньше. Должен сказать, что мой собственный выбор и мне самому кажется, мягко выражаясь, странным. Но что делать? В числе «родного кино» я бы назвал фильм «Сирота казанская» (хотя он и не самый любимый) и его антипод «Дневной дозор» - фильм отнюдь не карамельно-рождественский. К «Дневному дозору» я отношусь как к правдивому фильму-притче про настоящее время с элементами антиутопии. …Значит, можно назвать ещё одну важную характерную черту «родного кино» - оно правдиво в высшем смысле слова, а любимый фильм – как когда, в общем, это необязательная черта.

И снова в качестве примера свой субъективный опыт переживания. Сколько раз ловил себя на мимолётном движении души во время просмотра современного российского кино – искал среди молодых актёров образы их советских прототипов, иначе говоря, известных советских актёров, схожих по типажу, манерам, лицу. Прообразы. Найти такое сходство – как поставить знак качества. Но и не только: как признать в молодых актёрах стилистических «родственников». Это не просто «актёр продолжил традицию», это выше. Во всяком случае, так хотелось бы.

В финале этого нестройного разворота мыслей я хочу предложить вам оценить высказанные идеи, согласиться или оспорить гипотезы. Раз уж разговор пошёл на научный лад, предлагаю ниже проголосовать относительно ключевых моментов. Составить картину мнений в численном выражении. В комментариях можно высказаться развёрнуто – назвать пятёрку или десятку «родного кино». Специально пометить есть ли среди их постсоветского, российского производства. Этим текстом я открываю двери проекта-лаборатории «Невидимая сторона кино».

Пройти опрос можно по этой ссылке.