Бабка денег на пуховик пожалела, шаль ей захотелось купить

Зла. Даже больше, чем просто зла
Зла. Даже больше, чем просто зла

«Что за комиссия, создатель, быть взрослой дочери отцом», восклицал классик. Это он просто не знал, каково быть бабушкой подростка!

-Я не надену этот дурацкий пуховик! Я в нем хуже последнего бомжа! Сказала же, не надену, - с утра устроила истерику Руся.

Пуховичок не из самых брендовых, конечно, зато длинный, все, что нужно, прикрыто – а на улице минус 30, не шутки.

-Не хочу, в таких сейчас никто не ходит, цвет идиотский, - и всё, ревёт девушка, хотя она у нас – «камешек», до слез довести ее трудно.

Первый год такие проблемы. Раньше главным требованием было удобство: «горнолыжка» шла на все случаи жизни, длинный пуховичок или пальто держали на случай морозов, доставали пару раз за зиму.

-Руслана, нормально ты выглядишь, прекрати истерить, - убеждаете мать, но девчонка насупилась, носом шмыгает, - так и хочется кинуться к ней, обнять, дать все, что хочет, пожалеть ее! Но нельзя.

Куртешку мы с ней купили на распродаже за 7000 рублей аховую - теплая, элегантная, модная, но очень короткая. Договорились, что в морозы на всякий случай сгодиться прошлогоднее «обмундирование». Оказалось, договоренность в силе только до момента покупки. Первый же мороз – и истерика.

Как заставить подростка надеть ненавистную вещь? Да никак. Основные претензии:

Цвет дурацкий.
Модель из прошлого века.
Замок ломается (молния расходится, только когда застегивает ее Руся).
Длинный, я в нем как бабка.
С сугроба! не съехать, подол задирается.
От мальчишек не убежать, ноги путаются!

Для меня всегда главное, чтоб ребенку тепло было: колготочки, рейтузики, валенки "на резиновом ходу", кофточка, шапка, шарфик, варежки (лучше на веревочке, чтоб не терялись).

-Бабааа, какие рейтузики, ты о чем вообще! Как пугало огородное меня одели, еще и «рейтузики».

-Руслана, не вопи, сами выбрали куртку, теперь терпи до конца декабря, до бабушкиной пенсии,- спокойно говорит мать.

То есть, как до конца декабря? А как же мои обновки? Я запланировала купить шаль пуховую, унты на суперподошве, которая не скользит, фиксатор для сломанной ноги из «Медтехники», а еще мне антенну надо и – мечта – витаминный комплекс на три месяца! Опять же, Новый год на носу, подарки всем взять надо.

-А сейчас вот в этом ходить, - брезгливо, словно дохлую крысу, двумя пальчиками взяла девочка пуховик. – Не буду, лучше мерзнуть, чем так позориться.

И как быть в такой ситуации любящей бабушке, как объяснять, что у меня тоже потребности имеются? А пенсия, извините, не резиновая.

-Отцу зарплату к Новому году дают? – стараясь не выдать разочарования, спросила я.

-Нет, после, - буркнула дочь. – Руслана, одевайся, в школу пора!

Я ушла. Села в кресло, закутали ноги в плед. Начала анализировать ситуацию, чтобы не взорваться: я тоже умею злиться, особенно когда в угоду капризной девчонке вынуждают отказываться от необходимого. Хлопнула дверь, зашла дочка:

-Сердишься?

Молчу. Иначе закричу или заплачу, я ведь тоже живой человек, у меня есть желания, я сама в состоянии распорядиться пенсией.

-Вы бы своими деньгами командовали, - вдохнув поглубже, произнесла.

-Ими и командую. Думала, совесть проснется, но… Куда –то совесть ее делась, сама видишь. А баловали вместе, что не скажет, брали, все прихоти удовлетворяли. Я откажу, так ты денежку сунешь: иди, покупай, умница – красавица – малышка. Получила?

Я схватила свое вязание – иногда помогает успокоиться.

-Мам, ты ж ее знаешь, она к вечеру про эти закидоны забудет, а там уже и морозов не предвидится, в куртке можно ходить.

-Знаю. Только соплюха эта должна границы знать: что можно, а что – нет. Ее сейчас на место поставить надо, чтоб не повторялось этих «хочу – не хочу». Иначе в старости стакан воды не подаст.

Дочь развернулась, вышла. Обиделась. Пока Руся не вернулась, в доме стояла гробовая тишина. Пришла, загремела дверями – сапогами:

-Вот, забирайте, - и бросила на пол пуховик. – Позор, я так ни разу не позорилась!

-Он рваный? Воняет? Мал или велик, на мужика пошит, - не смогла смолчать я.

-Да при чем тут это? Не хватало еще с дырками надеть. Страшный, и все.

Пошла, переступив через одежду. Я подняла пуховичок, легкий, поблескивающий стразиками, унесла к себе, расправила, сложила аккуратно, упаковала. Оделась потеплее – и ушла! У нас на углу семья живет многодетная, девчушка чуть меньше Руси, год или два разницы – ей в самый раз будет. У меня для них колготочки лежали, носки, несколько шапок – чего добру пропадать, а здесь сгодиться кому-нибудь. Отдала пакет, чаю попила с ребятишками – и домой. А там – шум до потолка:

-Я его тут оставила, в туалет хотела, вот и не повешала.-Все. Никаких обновок, хоть голая ходи, надоела со своими капризами!

-И не надо, - дверь грохнула.

Тихонько я пробралась к себе.

-Унесла, отдала, да, - тут же с вопросами нарисовалась на пороге дочка.

-Да, - гордо отвечаю. – А что, ждать, пока она в клочья разорвет его от ненависти? Вон там деньги, в тумбочке, бери трешку, которую этот пуховичок стоил, чтоб претензий не было. А то скажете еще, что ворую ваши шмотки.

-Мам, ты чего?

-Ничего. Уйди, устала я.

Вот и поговорили. Мы ругаемся, конечно, бывает, но и миримся быстро, сил нет долго зло держать. Только не в этот раз.

А мыслишка все грызет подспудно: «Пожалела денег внучке, жадоба старая. Много ли тебе надо, до смерти два вздоха осталось, а девчонка растет, ей красивой быть хочется, современной. Это тебе теплые штаны в радость были да сухарь в кармане. Времена другие давно, сейчас сухарю никто не рад будет…».

Руська у себя рыдает, дочь кастрюлями гремит, я соплю тихонько. И кто прав тут, кто виноват?