Сильно оно, проклятье материнское

3,3k full reads
3,7k story viewsUnique page visitors
3,3k read the story to the endThat's 91% of the total page views
7 minutes — average reading time
Сильно оно, проклятье материнское
Сильно оно, проклятье материнское

Андрюшка стоял в своей кроватке и гулил, как это обожают делают малыши в полгодика: слюни пузырями пускает, ручками в бортик судорожно вцепился, ножки полусогнуты, словно прыгнуть хочет.

-Что случилось, сыночка? Ты поиграть хочешь? - Нина подошла к кроватке, ласково погладила мальчика по русой голове.

-Гать, - повторил сын.

Нина наклонилась и подняла мальчугана:

-Тяжелый ты уже, большой.

-Шой, - эхом отозвался Андрюша.

-Скоро и не подниму! - а сама думала - и как тогда? Как она будет жить, когда станет весить 15, 20 килограммов? Сможет ли поднять? Ну, чего сейчас бояться, время пока не пришло.

Положив сынишку на ковер, Нина велела:

-Жди, я за одеждой, - и, отвернувшись, словно сняла маску - на только что улыбающемся лице проступило такое отчетливое отчаяние, что женщина в миг состарилась лет на 20. В зеркало смотрела старуха, измученная, морщинистая, седая.

-Не пачь, - прозвучал голос сына, заставивший ее вздрогнуть.

То ли сердечком он почувствовал своим детским, то ли и вправду в зеркале разглядел копившиеся в уголках глаз слезинки, Нина никогда не могла узнать. Чувствовал он ее так сильно, так болезненно остро, что всегда становилось не по себе.

-Не плачу, не плачу, родной, сейчас гулять пойдем...

Памперс (опять подходит запас к концу, а на пополнение денег нет), термобелье, рейтузы, брюки, футболочка, кофточка, толстовка. Теперь - обувь - тяжеленный ботинки с теплым мехом внутри. Непослушные ножки норовят согнуться, руки снова сводит судорога, беспомощное тельце гнет то в одну, то в другую сторону, но любая "пытка" подходит к концу. Нина наконец усадила мальчика в коляску и вытолкала ее в холодные сени. Теперь - очень быстро - одеться самой, пока мальчик разглядывает узоры на замороженном окне, обуться.

Они долго ходят по дорожке под деревьями, Андрюшка счастливо смеется, когда на него падает снежинка, пытается поднять голову - и тут его снова скрючивает судорогой.

-Тише, тише, - успокаивая сына, Нина прямо через одежду вкалывает лекарство. А потом опускается на скамейку.

-Нинка, ты, что ли, - окликает ее мужской голос. - Все со своим маешься? Я думал, он помер.

-Заткнись.

-А чего, пневмонию ж хватал, говорила, совсем плохой...

-Замолчи, говорю, - Нина едва не ударила соседа по довольной толстой физиономии. - Андрей поправился, у нас все хорошо.

-Да чего бесишься? Он же все равно ни слова не понимает, орет и все. Говорю, сдай в интернат, там хоть уход нормальный будет, лекарства. Будешь проведывать.

-Сам туда отправляйся, - женщина резко встала, покатила коляску дальше. Сын, кажется, дремал, ее кроха, ее восьмилетний младенец, которому не суждено вырасти, повзрослеть, дни которого отмерены болезнью.

-Психованная, - пробормотал сосед. - Вот же судьба: на счастье девка родилась, и кровь не дурная, а дурака родила - и кончилась.

...Хохотушке Нине ничего не стоило завлечь любого парня: кто понравится, тот и ее. Не красавица, но бешенного обаяния девчонка вертела кавалерами как хотела. Попался и Макс - старше нее лет на 10, женатый, папа двух красавиц - дочек.

-Уйду от Милки, дети не пропадут, только выходи за меня, - умолял он Нину. А та только смеялась, кокетливо пожимая плечами, зачем ты мне, алиментщик, нужен будешь? В деревне тайны недолго держатся, так что в семье Макса скандалы начались, жена собралась сама уходить с девчонками вместе. На подмогу приехала ее мать, посмотрела - посмотрела на зятя, рукой махнула:

-Дочь, поезжай отдохни. А ты, милый, подумай на свободе, кто тебе дороже.

-Чего думать-то, я жить без нее не могу...

Жена в слезы, девчонки тоже вой подняли, маленькая так зашлась, что водой пришлось отпаивать. Ну, и не выдержала теща. Пошла по улице: где бумажку поднимет, где веточку, клочок целлофана, тряпку грязную, шепчет чего-то себе под нос. А Нина - навстречу, счастливая, веселая, словно чуда ждущая всем своим существом.

-Стой, - приказала старая женщина молодой. - Помни - до седьмого колена проклинаю, не видать вам счастья, как его дочь моя не видит, крепко слово моё. Оставь Максимку в покое.

Швырнула сор в ноги Нина, а та захохотала в голос:

-Ты откуда сбежала, бабушка? Хоть и нужен мне Макс, а теперь точно моим будет.

-Ключ, замок, язык - крепче крепкого слово мое, - отчаянно договорила теща и пошла к дому.

Макс домой не вернулся. С месяц у Нины пожил - и начало его крутить тоской лютой по детям. Дома в ноги к жене упал - приняла. Через неделю он снова под порогом у нины, а та знай хохочет:

-Успокоилась твоя тещенька сумасшедшая?

А через полгода, устав от нытья и скандалов, Нина замуж выскочила, неожиданно быстро. Завидный жених, из богатой семьи, красавец - чтоб не упустить свой счастливый шанс, она даже забеременела.

Макс словно закаменел, как робот стал: дом - работа - дом.

-Оттает, - обещала его жене мать. - Видишь, к нинке не ногой, зло чувствует...

Легко шла беременность, легкими были роды, только мальчика сразу унесли врачи, не показали Нине. Да не больно - то и хотелось, она родным звонила радостью поделиться да мечтала о подарках от мужа и новоявленных бабушки с дедушкой.

Только через двое суток ей сообщили диагноз: "ДЦП", тяжелейшая форма, мальчика лучше оставить в больнице.

-До 2-3 лет проживет, но сам намается и вас измучает, - объясняла врач, а Нина словно видела мусор, который бросала ей под ноги старуха.

-Нет, не бывает так, вы подменили ребенка, у нас все хорошо должно быть, - завопила. не выдержав.

-Пиши отказ, - заявил и муж. - Зачем нам калека с патологиями всего, что только есть?

Нина отчетливо понимала, что он подаст на развод сразу после ее выписки из больницы: она и нужна была ради рождения сына, здорового и крепкого умненького наследника. Не смогла...

Муж ушел. Исправно платил алименты, но к Андрюшке ни разу не приблизился. Все разговоры о том, как он развивается, как учится говорить, пресекал. У него через год родился СЫН, здоровенький, от совсем молоденькой, только 18 исполнилось, жены, потом - двойняшки - мальчик и девочка.

А Нина, часами глядя в мутные глазенки, с трудом фокусирующиеся на лице матери, все вспоминала:

-До седьмого колена...

Бросить мальчонку умирать в специнтернате она не могла. Училась ходить за ним, делать массажи, колоть лекарство, кормить терпеливо, не обращая внимания на вываливающуюся изо рта кашу. Прошли все предсказанные врачами сроки, болезнь за болезнью, беда за бедой накатывали, но они справлялись - вдвоем.

-Вы же сами видите, некуда сердечку расти, все органы смещены, нервы зажаты, кровоснабжение нарушено. Ему больно, очень больно постоянно. А вы еще ножки хотите вытягивать - зачем вы его мучаете? - ругались врачи, когда она требовала новые препараты или настаивала на операциях, дорогостоящих процедурах. - Оставьте его в покое, он не будет ходить, говорить, он никогда не сможет себя обслуживать, патологии слишком серьезные. Чудо, что он еще жив...

...Нина заволокла в дом коляску, вынула полусонного сына и начала раздевать. Что-то вялый был ее малыш после прогулки, не пытался даже помочь ей, как умел.

-Сейчас, сейчас поедим, - ворковала, снимая обувь, положив мальчика на ковер. Сын отказывался шевелиться. Приготовив ужин, мама подошла к мальчику:

-Разгулялся? Пора лекарство принимать и ..

У Андрея начался эпилептический припадок, сильный, таких еще не было. А потом он замер со странно перекошенным лицом. Нина схватила телефон.

-Что вы хотите, - выговаривала доктор в дверях реанимации. - Почки отказывают, легкие, теперь, видимо, инсульт. Вас предупреждали. Давно.

Дверь захлопнулась. Нина села на стул и закрыла глаза. "Сила слова материнского велика, а уж тем более - проклятия, произнесенного в отчаянии", -мелькнуло в ее голове. Теперь она хорошо это понимала:минуты, часы, дни и годы без единого проблеска надежды научили ее многому. Она давно перестала желать зла и мечтать о мести той, которая ее прокляла. Изредка встречая жену и дочек Макса, она прятала глаза и ставила свечи за их здоровье. Во всем виновата только она, ей нести крест, сколько сможет. Но никакого седьмого колена не будет, это она тоже знала. Она не чувствовала боли. Не чувствовала ничего.

...-Не сидите здесь, утром позвоните, скажем, что и как, - вышел к ней через пару часов врач. Нина не шевельнулась, она умерла почти сразу - обширный инфаркт, не оставивший ни единого шанса. Андрюшка жил еще 2 дня.