От зари времён, к северу от рая

                                                         Пролог

Старый ворон летел вдоль высокой скалистой гряды, нависающей над рекой. Его чёрная, будто смолистая, голова медленно поворачивалась из стороны в сторону. Голодное предзимье гнало пернатого хищника всё дальше и дальше на север над извилистым речным руслом в поисках пищи. Утренний туман мешал ему уловить хоть какое-нибудь движение внизу. Гортанный клёкот, похожий на крик отчаяния, изредка оглашал безлюдные лесистые окрестности.

Низкие снеговые тучи не предвещали ничего хорошего. Ветер усиливался. Туман понемногу начал рассеиваться, но старый ворон уже был слишком утомлён, чтобы продолжать свой путь. Он тяжело опустился на кривую сосну, торчавшую на склоне скалы, несколько раз скакнул, устраиваясь поудобней, и вдруг замер, склонив голову набок.

Что-то внизу привлекло внимание птицы. Старый ворон сидел неподвижно, устремив под дерево взгляд своих жемчужно-чёрных глаз. Его оперение при порывах ледяного ветра издавало звук, напоминающий шорох игральных карт в руках шулера.

Старый хищник был явно озадачен. Многое он повидал на своём веку, но такое встретил впервые. Прямо под ним, на сучьях кривой сосны высоко над землёй, торчали огромные оленьи рога, увитые какой-то чарующей глаз ворона блестящей бахромой с нанизанными на неё ягодами небывалых цветов. На кончиках рогов висели огромные алые гроздья спелых волчьих ягод. Рога были примотаны к стволу дерева коричневым поясом, из которого через равные промежутки пугающе поблёскивали на незваного гостя чьи-то круглые зрачки.

Ворон отрывисто и хрипло каркнул. Стряхнув с себя минутное оцепенение, он оттолкнулся от толстого сука, на котором сидел, и полетел прочь от странного места. Опыт старого одинокого бродяги безошибочно подсказывал ему о таящейся здесь незримой опасности.

Пара глаз, веками вселявших необоримый ужас в души всех живых существ в этих глухих лесах, следила за его полётом. Когда огромная тёмная фигура отделилась от обратной стороны кривой сосны, из охотничьего патронташа, примотанного к сосновому стволу кожаными тесёмками и удерживавшего оленьи рога, выпал отсыревший ружейный патрон.

                                           Деревня Великих Ловцов

На заре времён, к северу от рая - в благодатном месте, некогда населённом ныне позабытыми и навсегда потерянными для мира существами, обитало могучее и закалённое в нескончаемых битвах с природой и врагами племя. Как и все без исключения племена древности, оно поклонялось своим божествам, приносило им щедрые кровавые жертвы и устраивало пышные праздники.

И боги отвечали людям взаимностью. Тщательно продуманные жрецами и старательно исполненные в тайном месте у Висячего Камня щедрые обряды жертвоприношения приносили многочисленные и разнообразные охотничьи трофеи и рыбные уловы.

Люди Лесного народа были искусными охотниками и рыбаками. Старики плели из сухожилий животных рыбацкие сети и силки для ловли мелкой дичи, гончары лепили глиняные горшки и другую посуду, знахари готовили целебные снадобья и травяные отвары для лечения различных хворей.

Часть добычи сжигали на больших жертвенных кострах. Племя исправно платило богам свою дань. Казалось, изобилию не будет конца. Но Провидение, о котором каждый воин и женщина племени смутно догадывались, распорядилось иначе.

Лесное братство процветало до того самого рокового Дня Великого Осмеяния, в который народ славил свои победы и высмеивал неудачи врагов. Испив немалую порцию хмельного напитка, доморощенные острословы принимались состязаться в красноречии.

Они старались доказать всем и вся, что их ум не уступает по остроте разящему копью с костяным наконечником, которое каждый воин затачивал о гранитную скалу до такого состояния, что им можно было не только счищать опаленную щетину с кабаньих туш накануне пиршества, но и бриться.

К слову, бритьё было привилегией вождя племени и женатых воинов, что выгодно отличало их от обросшей нечёсаными волосами бородатой молодежи. Вождь к тому же выделялся среди бывалых мужей гигантским ростом и статью. Ещё в юности он с помощью родни и соплеменников справил себе достаточно просторный для него бревенчатый скреп.

Его отец, старый вождь, был не меньшего роста и обладал чудовищной силой. Говаривали, что однажды в молодости, не пожелав разделить добычу с проникшими в угодья Лесного народа чужаками, он пронёс по перекинутому над пропастью бревну убитого на охоте медведя, взвалив его себе на плечи, словно горного козла.

Будучи настоящим великаном, молодой вождь отличался недюжинной ловкостью и невероятным проворством, если так можно сказать об исполине. Стоило только ему появиться на Празднике Великих Ловцов, как даже лучшие из воинов начинали испытывать неуверенность в собственных силах.

Копьё, брошенное им во время состязаний, летело намного дальше других, и даже на излёте с такой силой впивалось остриём в деревянный щит, что выдернуть его мог только сам копьеметатель.

Когда первые силачи племени соревновались в перетягивании верёвки, сплетённой из сухожилий оленя, в которую для удобства через равные промежутки были вставлены короткие палки, Вождь принимал более слабую сторону, требуя прибавить взамен троих соперников.

И всегда его сторона брала верх!

Важным состязанием в традиции племени была охота. Тут воины делились на отряды в меру своих способностей, сноровки и интересов. Это в дальнейшем определяло охотничью судьбу каждого из них.

Те, что были поменьше ростом и пошустрее, выбирали мелкую дичь и птицу. Парни же могучего телосложения мечтали о подлинной славе Великих Ловцов: они готовили более грозное оружие и неустанно совершенствовали свои охотничьи навыки для охоты на крупного зверя: волка, лося, тура, медведя и даже на самого Рыжего Мауши, полосатого кликушу – извечного и, пожалуй, наиболее опасного врага их рода.

И тут Вождь был впереди всех.Тяжелый кусок песчаника из пращи, пущенный Вождём однажды на охоте, проломил череп оленю и убил его наповал, угодив в лобную кость промеж ветвистых рогов.

Состязания Великих Ловцов не ограничивались сушей. Бросаясь в студёные волны бурной и широкой реки, воины изо всех сил старались как можно быстрее доплыть до Одинокой скалы, возвышавшейся довольно далеко от берега, пока их улыбающийся Колосс стоял на берегу, скрестив мускулистые руки на широченной груди, и великодушно позволяя каждому из них пусть ненадолго почувствовать себя равным ему.

Равным самому Вождю!..

Но все понимали, что он – единственный, кто доказывает и олицетворяет своим могуществом земное присутствие высших сил, от которых зависит благополучие и сама жизнь членов общины.

И когда Вождь, первым достигнув Одинокой скалы, уже выходил обратно на каменистый берег, ближайшие преследователи из пловцов, выдыхаясь, изо всех сил боролись с волнами ещё только на половине обратного пути от Одинокой скалы...

To be continued

Изображение из личного архива (иллюстрация к книге "Трое из леса" Ю.Никитина)