Замалчивание женщин

8 November 2018
Из сборника: Women in Philosophy: What Needs to Change. Статья "Silencing of Women" Джастин МакГил

Когда те, у кого есть власть называть и конструировать социальную реальность, игнорируют тебя… когда кто-то с авторитетом учителя, например, описывает мир, в котором тебе нет места, наступает дисбаланс, как будто ты смотришь в зеркало и ничего не видишь. Нужны силы, причем не только индивидуальные, но и коллективные, для того чтобы сопротивляться этой пустоте, небытию, и восстать, требуя быть увиденными и услышанными.

Адриенна Рич

Статистика показывает, что женщины, хотя они и проявляют интерес и способности, представлены в философии гораздо меньше, чем мужчины. Они замолкают после получения образования, хотя, казалось бы, должны продолжить говорить. Гипотеза этой статьи состоит в том, что во многих случаях решение прекратить высказываться принимается после череды повторяющихся попыток говорить, причем попыток прерванных. Согласно теории речевых актов Остина, акт говорения может быть прерван, либо же оказаться неэффективным в силу многих обстоятельств. Авторку интересуют те кейсы, в которых это замалчивание происходит не как единичный случай, а как массовая тенденция, обусловленная культурными процессами, которые можно назвать враждебными женщинам.

1. Гендер все еще важен?

Кто-то может подумать, что этот уровень анализа избыточен: не лучше ли женщинам просто начать говорить больше, игнорируя прошлые прецеденты? На первый взгляд это может показаться главной мыслью притчи о Соме - древнем буддистском сказании, в котором повествуется о монахине, уверенно преодолевшей попытки не дать ей говорить. История такова: Сома пошла в Рощу Слепых Мужчин для медитации. Там ее заметил демон Мара, который захотел посеять страх в ее сердце и нарушить ее концентрацию. Обратившись к ней со стихом, Мара сказал Соме, что она не может достичь концентрации и нирваны, поскольку она – женщина «с мудростью двух пальцев» (аллюзия на то, что женщине нужно только два пальца, чтобы проверить, готово ли зернышко риса - прим. переводчицы). Но Сома догадалась, что это демон Мара и ответила ему: «Когда ты сконцентрирована, неважно, мужчина ты или женщина. Каждый, кто думает «я женщина», или «я мужчина», или «я вообще кто?» — это тот, кто внимает Маре» (Тем самым подчёркивается гендерная нейтральность буддийской концепции анатанма — стратегии «несамости», которой учил Будда для освобождения от страданий - прим. переводчицы).

На мой взгляд, эта история демонстрирует, что если современные женщины захотят последовать ее примеру, то нам нужно что-то большее, чем неолиберальная парадигма (просто говори больше). Необходимо осознавать и преодолевать предубеждения, которые следуют, как привидения, за женщинами в философии, в этом «лесу слепых мужчин», как можно охарактеризовать современную академию. Однако, в этой истории Сома не идентифицирует себя именно как женщину - как уже было сказано, это история о гендерной нейтральности. Мы видим, что у Сомы есть все условия, чтобы возвыситься над гендером и отринуть его: она живет в общине монахов, где все обеспечены в одинаковой степени и в принципе равны. Можно ли сравнить это с академической средой? Вряд ли. К сожалению, женщины, работающие в философии, не медитируют в роще.

2. Замалчивание женщин

На протяжении веков западная философия представляла собой беседу мужчин друг с другом, в которой очень редко можно было услышать женский голос. Сейчас все не так, однако это не значит, что враждебное женщинам наследие философии пересмотрено и уничтожено. Конечно, сегодня большинство людей не манифестируют уничижительные в отношении женщин взгляды, однако они сохраняются в качестве неявных установок. Следствием этого является то, что женщины, пытающиеся говорить, мистическим образом не могут этого сделать. Женщина может думать, что ей разрешено или даже необходимо говорить, но только для того, чтобы ее речь была охарактеризована как некомпетентная. Она может говорить, а ее речь проигнорируют или неверно истолкуют несмотря на ее навыки и знания, а зачастую и из-за них. Такая ответная реакция фрустрирует женщин и эффективно справляется с задачей замалчивания женского вклада в философию.

Двусмысленные модели замалчивания тяжелее вынести, чем отказ в праве на производство речевого акта. В отличие от второго, игнорирование и искажение смысла сказанного переносят ответственность на женщину, которая не сумела должным образом осуществить коммуникацию. Тенденция сваливать все на личный опыт и ошибки конкретного человека мешают противостоянию коллективному Маре философского мира. Он остается неопознанным, неотрефлексированным как феномен, а женщины уходят из философии одна за другой.

2.1 Лэнгтон и Уэст: Как порнография затыкает/замалчивает женщин

Начальная точка анализа Лэнгтон и Уэст порнографии это дискуссия о том, можно ли ее защищать как проявление свободы слова. Этот вопрос был поднят как реакция на инициативу создания антипорнографического законопроекта, исходившую от феминисток в США. Основную работу проделала Кэтрин МакКинон, юристка и философка, усилиями которой в Канаде были приняты более жесткие нормы регулирования порно. На ее бескомпромиссные аргументы об эксплуатации женской сексуальности Верховный Суд так же бескомпромиссно ответил ссылкой на первую поправку к Конституции (гарантирующая в том числе свободу слова - прим.переводчицы). Лэнгтон и Уэст пытаются найти золотую середину между этими полюсами. Их концепция основана на определении речи/слова по Дж. Остину. Не все речевые акты можно классифицировать как истинные или ложные. Есть перформативные акты: например, во время церемонии бракосочетания говоря «Я согласна», человек не сообщает истины или лжи, но это высказывание меняет ее статус. Это высказывание является действием, создающим новую ситуацию. Именно эту модель рассуждения Лэнгтон и Уэст применяют к позиции Верховного Суда - надо помнить, что «словами мы производим действия». Если анализировать порно как речь, то нужно понимать, что оно делает в этом качестве и как. По мысли исследовательниц, оно замалчивает женщин, а если это так, то права порнографии на существование как проявления свободы слова нивелируется правом женщин на высказывание, которое они не могут сделать.

 Демонстрации в США против порнографии
Демонстрации в США против порнографии

Проблема порнографии заключается еще и в том, что люди, смотрящие порно и получающие удовольствие от униженного образа женщины, теряют способность отличить реальных людей от их образов в порно. В таком случае, порно не замалчивает женщин, скорее оно ослепляет людей, смотрящих его. Но вместе с упомянутой слепотой приходит и глухота, вызванная схожим образом. Люди, подвергшиеся влиянию порно, не могут воспринимать женскую речь, поскольку вид женского тела вызывает в памяти сексуализированные образы. Это в свою очередь мешает внимать словам женщины, понимать их должным образом, что влечет за собой замалчивание, ведь можно говорить о подобном явлении как о системном.

Лэнгтон и Уэст  выводят данные рассуждения на другой уровень, утверждая, что порнография действует не на подсознательном уровне, а как речевой акт, следовательно, она воздействует на убеждения, желания и поведение.

Либеральный аргумент нельзя назвать исчерпывающим: порнографическая речь, унижающая женщин или даже восхваляющая их, не эквивалентна выражению мнения на открытом поле политических дебатов. В ней не заложена способность женщины вступить в дискуссию. Иными словами, женщина не может участвовать в порнографической речи наравне с мужчиной. Женщины могут говорить о порнографии (что скорее всего вызовет раздражение людей, смотрящих ее), но они не могут включиться в речь, поскольку в этом случае у женщин нет субъектности, они - объекты.

Надо отметить, что замалчивание женщин не может быть распознано и отрефлексировано с помощью аргументации либералов как в дискуссии на тему порнографии, так и в философии. Переходим к ней.

2.2. Замалчивание женщин как языковая игра в философии.

Подобно порнографии, философия – это языковая игра. Но нельзя их отождествлять: та крайняя и порой жестокая объективация женщин, присутствующая в гетеросексуальной порнографиии, не имеет места в философском дискурсе. Здесь инструмент замалчивания женщин это предубеждение, что женщины менее способны на философское высказывание.

Важно, что долгое время философия оставалась исключительно мужским пространством языковой игры. Большинство значительных текстов написаны мужчинами, что может сложить сформировать впечатление о том, что предубеждение против женщин имеет основания.

Хелен Биби
Хелен Биби

Хелен Биби приводит провокационный пример происходящего в современной аналитической философии. В концептуальном анализе определенные интуиции (intuitions) (к слову о том, что можно считать знанием) считаются общепризнанными, причем общепризнанными в большей степени среди мужчин, нежели среди женщин (в этом же сборнике можно найти статью Биби Women and Deviance in Philosophy, где этот агрумент развернут шире - прим. переводчицы). Авторитет преподавателя или философского текста  воздействует таким образом, что вызывает неявное, скрытое предположение, которое вытесняет всех несогласных с интуицией в область непрофессионалов в философии. Необходимо усилие для того, чтобы просто обнаружить в привычных суждениях предубеждения против женщин в, казалось бы, гендерно-нейтральной научной и образовательной среде. Студентки и читательницы, которые чувствуют себя исключенными из дискурса, как правило, не высказываются. Если они и делают это, то их высказывание воспринимается как недоумение, которое требует разъяснения, а не как альтернативная точка зрения на проблему. Это порождает замалчивание, из-за которого невозможно понять, что многие другие тоже чувствуют себя исключенными и что это исключение имеет гендерную основу, а не личностную.

Примеры и образы, с помощью которых философы иллюстрируют свои теории, тоже часто лишают женщин субъектности. Например, часто цитируемая метафора Джона Сёрла, где он сравнивает некую девушку Салли с кубиком льда. По словам Робин Фэррел, такие примеры порождают “бессловесную тревогу” женщин. И хотя Сёрл отрицает сексуальный намек в своей “метафоре”, утверждая, что Салли просто “необычно неэмоциональна и холодна”, Фэррел предполагает, что этот прецедент пробуждает женщин и побуждает их к параноидальному выискиванию такого подтекста в каждом философском высказывании.  

Фэррел обращает внимание на то, что проблема может быть не в многозначности метафоры о Салли, а в чувствительности женщин, реагирующих на нее. До определенной степени можно говорить о том, что все предубеждения против женщин, замалчивающие их, складываются в паранойю. Она в свою очередь применяется к рациональному философскому дискурсу. Скептик может задуматься о тексте женщины: это философия или истеричный феминистский налет, который может пробудить тревогу насчет того, что женщина не имеет места в философии? Неужели мы забыли о монахине Соме, которая демонстрировала способность игнорировать препятствия на пути ее речи? Тем не менее, паранойя является вполне ожидаемым симптомом в ситуации, когда женщины не могут высказываться в языковой игре на постоянной основе.

Важно не скатываться к параноидальной реакции, но и не отметать эмоциональные отклики, как проявления персональной слабости. Доказательство предвзятости отношения к женщинам – это не только анекдоты об их когнитивных способностях, но и статистика, показывающая, что при слепом отборе статей в научные журналы количество принятых статей от женщин резко возрастает (в отличие от случаев, когда редакторы могли понять, кто написал статью - женщина или мужчина). Это демонстрирует, что “слепое” рецензирование - полезный гендерно-нейтральный инструмент для устранения предубеждений, указывающий на то, что как только философы-мужчины видят, что говорит/пишет женщина, это автоматически искажает их восприятие не в пользу женщины. Однако искусственное “ослепление” - примитивный и поверхностный выход из ситуации, для решения проблемы необходимо устранить само предубеждение.

3. Преодолевая молчание

Что можно сделать для того, чтобы преодолеть замалчивание женщин? Предложение запретить или регулировать языковую игру под вопросом, поскольку если для порнографии это еще может считаться разумным выходом, то в случае философии такое решение представляется весьма трудно выполнимым. Также недостаточно просто предложить женщинам стараться больше для того, чтобы быть услышанными. Важно признать, что индивидуальные усилия женщины (настойчивости, интеллектуальных способностей и трудолюбия) не помогают ей избежать игнорирования. Это коллективная, системная проблема, для решения необходимо признать ее в качестве таковой.

 Джудит Батлер
Джудит Батлер

Можно ли достичь прекращения замалчивания женщин этого без ущемления свободы мысли и слова? Для этого нужно вернуться к дискуссии о порнографии. Дж. Батлер пишет, что проблема замалчивания не может быть решена законодательно (как это могло бы быть решено в случае с порнографией - прим. переводчицы).  Она настаивает на  двойственности/эквивалентности высказывания (equivocity of the utterance), что предполагает, что значение может быть развернуто в различные стороны. Способы замалчивания женщин зависят в том числе и от этой эквивалентности. Тем не менее, это не повод стремиться к ее уничтожению. Батлер отмечает, что свойство речи к эквивалентности уже сейчас может противостоять языку власти с помощью его же средств - интерпретация, перенаправление, так же, как он интерпретирует в нужном ключе речь дискриминируемых групп. Это приводит ее к выводу, который стоит не так далеко от рассуждений либералов, защищающих порнографию как речь. Вывод таков: нужно бороться с замалчиванием не с помощью цензуры, а с помощью альтернативных точек зрения, регулируемых свободным рынком. Анализ Батлер полезен тем, что двойственность/эквивалентность высказывания является основой власти этого же высказывания. Попытка заморозить ее равноценна попытке заморозить океан.  Вместо этого лучше стараться придать своей речи радикальный, деконструирующий характер. Однако предложение Батлер не охватывает те предубеждения, которые остаются в зоне невысказанности.

Я думаю, Батлер права в том, что регулировать сверху то, как и о чем люди говорят, опасно и чревато. Проблема замалчивания превосходит рамки того, что могут сделать легальные реформы, как было в случае с другими препятствиями на пути женщин в философии (имеются в виду юридические  ограничения на получение образования, занятия должностей и т.д. - прим. переводчицы).  С другой стороны, нет гарантий, что рискованная, подстрекательская речь будет решением. Мятеж всегда будет кровавым и изматывающим, это высокая цена, которую нужно заплатить. Вместо того, чтобы бороться с замалчивающими практиками с помощью механизмов контроля и провокации, я бы предложила спокойно и настойчиво обнаруживать невыявленные допущения, которые структурируют эти практики, а также анализировать тот вред, которые они наносят женщинам. Несформулированные представления, которые дискредитируют способность женщины высказываться, дадут толчок для трансформации философского знания. Например, можно тщательнее изучить феномен “слепого” рецензирования или распространить его на оценивание работ студенток и студентов. Или же исследовать такой вопрос: почему в списках литературы к курсам так мало книг женщин? Важно говорить об этой проблеме, как в случае с монахиней Сомой и демоном Мара: самый сложный первый шаг - это обозначить и дать наименование проблеме.

Пока предубеждения против женщин продолжают существовать, они укрепляются в замалчивании в культурах по всему миру. И хотя мир философии достаточно закрытый и небольшой, борьба в этом поле имеет большое значение, ведь философия транслирует определенные установки более широкой аудитории. И в этих установках женщина должна иметь равное с мужчиной право на высказывание.

Переводчица: Настя Красильникова