Ворон, дом и девочка

22 January 2019

Родители снова ругались, очень сильно ругались, матершинно. И даже били друг друга.

— Господи, да как же я вас ненавижу! — закричала девочка и вышла из дома.

Она посмотрела на отчий дом сверху вниз, наклонилась, взяла его на руки и понесла. Из распахнутого окна вывалился трёхметровый половик брани, она подцепила его пальцем, скрутила в рулон, запихала обратно и захлопнула окно снаружи.

На плечо идущего ребёнка опустился чёрный ворон:

— Привет, куда путь держишь?

— К морю.

— К морю? О, это хорошее дело — посидеть у воды, подумать, помечтать.

— Я туда не для этого. Вот... — девочка показала птице свою ношу. — Я иду топить дом.

Ворон покосился на дом, потом на хмурое, но решительное лицо малышки, спрыгнул на крышу хибарки, смешно изогнул шею и попробовал заглянуть в окно.

— Но там же люди? — прокаркал он удивлённо.

Детка кивнула:

— Да, это мои родители, они дерутся, матерятся, а ещё пьют. Всё время пьют, всё уже пропили. Как я их ненавижу!

Ворон встрепенулся, потоптался по крыше и многозначительно сказал:

— Никто не достоин того, чтобы его топили.

Девочка разозлилась и тряхнула дом:

— Да на дне моря им самое место!

— А твоё, что будет с тобой после этого?

Дитя подумало немного и опустило голову:

— Меня заберут в интернат. Ну и пусть! Всё лучше, чем с ними.

Черноклювый собеседник хлопнул два раза крыльями и снова переместился на детское плечо:

— А давай сделаем по другому: ты поставишь хату на землю, войдёшь, соберёшь свои вещи и выйдешь из неё навсегда.

— Как это?

— Так. Выпорхнешь из гнезда и всё, а они останутся и будут жить так, как им хочется, но уже без тебя. Ты же пойдёшь своей дорогой. И как знать, может быть, уйдёшь далеко-далеко, намного дальше твоего интерната.

Девочка фыркнула на странные слова мудрой птицы и зашагала ещё решительнее, она так давно хотела сделать это, а тут невесть откуда взявшаяся чернь вякает ей под руку!

Вдали показалось море, волны ласково били о берег. Дочечка побежала к нему, почему-то стараясь сильно не трясти дом. Ворон покружил рядом, покружил и скрылся. А девчушка добежала до песка, опустилась на колени и поставила родовое «гнездо» рядом. Потом села, скрестила ноги и задумалась.

«Долго думать вредно для детского организма!» — вспомнила дочка слова матери.

Затем она встала, неуверенно взялась за ручку двери и медленно её открыла. Вошла внутрь. Мамка сопела на кровати, а отец спал прямо на полу. Брезгливо перешагнув через предка, она тихонечко пробралась в свою комнату, собрала в рюкзачок кой-какие вещи и вышла.

Она ушла из дома навсегда, а он остался стоять у моря, обдуваемый лёгким бризом. С каждым шагом дом становился всё меньше и меньше, пока не исчез совсем. А вдали показались рыбаки, швартовавшие лодку.

«Я пойду сперва вон к тем мужчинам, а потом решу: идти мне дальше или остаться с ними навсегда», — подумала девочка.

И медленно, нерешительно зашагала к людям моря, к «солёным людям», как их презрительно называл её вечно пьяный папка.

Вот уже слышно, как рыбаки переговариваются, смеются. Сильные, настоящие, «небо и земля» по сравнению с её родителями.

— Дяденьки, а можно я буду рыбачить с вами? Всегда, всегда! Я не хочу в интернат.

Сидящий неподалёку на коряжине ворон каркнул и задумчиво произнёс:

— Они обязательно тебя удочерят. Один из них. Вон тот, лысый, у них с супругой нет детей, а возраст вышел. Да-с...

Рыбаки повернулись к ребёнку, их обожжённые солнцем лица расплылись в умилённых улыбках, а потресканные от соли губы одного из них, сказали:

— Видишь, деточка, на сопке зелёный домик? Беги туда, там твои руки точно пригодятся!

— А что нужно делать? — осторожно спросила детонька.

— Да там моя жена пирожков налепила, а испечь их некому.

— Да? — удивилась малышка. — Это я умею! Печь легко, я научу её.

— Беги-беги!

За спиной, убегающей от рыбацких дел девочки, весело болтался рюкзачок. Ворон летел следом за своей новой, маленькой подружкой. Рыбаки же тихонечко хохотали. А небо медленно серело: для него всё было ни хорошо и ни плохо — так себе было, обыденно.