О СВОБОДЕ И УЛОВКАХ УМА.


Человек является частью целого, которое мы называем «вселенной», частью, ограниченной в пространстве и во времени. И он воспринимает себя, свои мысли и чувства, как нечто отдельное от всего остального — своего рода «оптический обман» сознания.


Этот обман, это заблуждение является тюрьмой, заключающей нас в круг личных желаний и симпатий к нескольким близким нам людям. И наша задача как человеческих существ состоит в том, чтобы освободиться от этой тюрьмы, расширить круг своего понимания и сострадания настолько, чтобы в него вошли все живые существа и вся природа в целом, во всём её многообразии и великолепии. 
© Альберт ЭЙНШТЕЙН
Этот обман, это заблуждение является тюрьмой, заключающей нас в круг личных желаний и симпатий к нескольким близким нам людям. И наша задача как человеческих существ состоит в том, чтобы освободиться от этой тюрьмы, расширить круг своего понимания и сострадания настолько, чтобы в него вошли все живые существа и вся природа в целом, во всём её многообразии и великолепии. © Альберт ЭЙНШТЕЙН

Положение человека одновременно смешно и горько. Обладая безграничной мудростью и восприимчивостью, мы блокируем их ради того, чтобы защититься от неопределённости. Потенциально обладая свободой бабочки, мы почему-то предпочитаем маленький, ограниченный кокон эго..

Трагедия человека состоит в том, что, воспринимая себя отделённым от остального мира, он сам создаёт себе тюрьму. Но что ещё печальнее, нас всё больше пугает возможность свободы. Если возведённые нами стены вдруг падут, мы не будем знать, что делать.

Поэтому нам нужно заранее представлять, как это ощущается, когда стены начинают разрушаться: мы должны понимать, что взрослению всегда сопутствует страх и отпускание всегда требует мужества. Однако мы не сможем найти достаточно мужества и пойти туда, где страшно, пока не исследуем механизмов эго.

Поэтому задайте себе вопрос: «Как я веду себя, когда чувствую, что не могу контролировать происходящее? Откуда я черпаю силы, в чём ищу опору?»

Гибкость и открытость дают нам силу, а избегание неизвестности и неопределённости делает нас слабыми и причиняет боль. Но вся суть состоит именно в том, чтобы признать это избегание, — это важно понять. Открытость заключается не в том, чтобы подавлять страхи, а в том, чтобы видеть и осознавать их.

Поэтому, вместо того чтобы разрушать стены, мы начинаем исследовать их. Когда мы подходим ближе и с полным вниманием и деликатностью прикасаемся, обоняем и рассматриваем их, постепенно открываются наши влечения и отвращения.

Мы начинаем видеть, какие стратегии и представления использует эго для возведения этих стен: какие объяснения мы себе придумываем, что нас привлекает и отталкивает. Мы начинаем с интересом наблюдать за всем, что происходит с нами и вокруг, не давая никаких оценок, ничего не определяя как правильное и неправильное, а просто объективно наблюдая, насколько это возможно.

Для того, чтобы отгородиться от текучего и непредсказуемого мира и создать иллюзию безопасности, мы используем три способа, или три стратегии. В поисках спокойствия и удобства мы прибегаем к уловкам, которые еще больше усиливают наши страхи.

Первое — форма.

Проявляется, когда мы ищем опору во внешних материальных предметах. Понаблюдайте за своими способами избегания: что я делаю, когда испытываю тревогу или депрессию, когда мне скучно или одиноко? Отправляюсь по магазинам? Употребляю алкоголь, ем? Взбадриваю себя наркотиками, сексом, ищу приключений? Или же отправляюсь на природу, погружаюсь в мир возвышенной книги? Или убиваю время телефонными звонками, сижу «в интернете» или у телевизора?

Некоторые из этих методов откровенно опасны, другие забавны, третьи даже благотворны. Но проблема состоит в том, что любую деятельность и любое вещество, какими бы полезными они ни были, можно использовать для ухода от неизвестности. Когда мы впадаем в зависимость от формы, то порождаем причины и условия для усиления наших страданий.

Как бы мы ни старались, всё это не приносит длительного удовлетворения, а те чувства, которых мы пытались избежать, становятся только сильнее. Как правило, попадая в ловушки, мы не пытаемся разобраться в том, что происходит, исследовать стратегии своего эго. Мы просто слепо хватаемся за что-то привычное, что приносило облегчение в прошлом, и потом удивляемся, почему не получаем удовлетворения.

Мы учимся доброжелательно и без суждений наблюдать за тем, что с нами происходит. Анализируя разрушительные механизмы, мы прекращаем причинять себе боль такими образом.

Второе — речь.

Проявляется, когда мы с помощью всевозможных убеждений создаём иллюзию знания истинной природы реальности. Любые «-измы» — политические, экологические, философские, духовные — могут быть использованы с этой целью. Хорошим примером действия ловушки речи является так называемая «политическая правота»: уверенные в собственной правоте, мы становимся нетерпимы к мнению других.

Проблема не в самих верованиях и убеждениях, а в том, как мы начинаем их использовать, чтобы обрести опору, чтобы почувствовать себя правым, а другого человека неправым, чтобы избежать чувства неуверенности из-за непонимания того, что происходит.

Одержимость речью может начаться с невинной попытки объяснить другому человеку свои убеждения. Но когда нас охватывает «праведное» негодование, это уже верный признак того, что мы зашли слишком далеко, что убеждения стали нашим препятствием — ещё одним способом возведения стен.

Третье — ум — использует самую тонкую и изощрённую стратегию.

Он вступает в игру, когда мы пытаемся избежать дискомфорта и беспокойства с помощью изменённых состояний сознания. Для этого можно использовать наркотики, занятия спортом, духовные практики, влюбляться. Способов достижения изменённых состояний сознания много, и очень часто они вызывают зависимость; уходя от обычной действительности, мы получаем такое большое удовольствие, что нам хочется снова и снова возвращаться к этому опыту.

У некоторых людей изменённые состояния сознания могут возникать спонтанно. Недавно одна моя знакомая-адвокат рассказала о таком опыте: она стояла на перекрёстке, ожидая, когда загорится зелёный свет, как вдруг её тело необыкновенно расширилось и стало огромным, как вселенная. Инстинктивно женщина чувствовала, что составляет единое целое со всем миром, — на этот счёт у неё не было никаких сомнений. Теперь она точно знала, что не отделена от остального мира, как считала раньше.

Конечно, это разрушило все её прежние представления. Она пришла в ужас от того, что мы делаем со своей жизнью, тратя столько времени и усилий на защиту личной территории; ей стало понятно, почему в мире столько войн и насилия. Но возникла другая проблема: женщина привязалась к пережитому опыту, и ей хотелось вернуть его. Обычное восприятие больше её не устраивало: она страдала от того, что не была в контакте со своими чувствами, ей казалось, что если она не сможет постоянно находиться в изменённом состоянии сознания, то просто умрёт.

Я также знаю многих мужчин и женщин, которые зависимы от любви: подобно Дон-Жуану, они не могут выносить, когда их влюблённость проходит — они тут же начинают искать новый объект.

Изменённые состояния сознания могут открыть истину, показать, над чем и почему следует работать, однако они не являются таким уж большим достижением. Если мы не сможем интегрировать их в повседневную жизнь, они станут для нас лишь ещё одним препятствием.

Испытав необычный опыт, мы должны двигаться дальше, учиться жить и взаимодействовать с другими людьми. Тогда даже самые глубокие и значимые прозрения начнут проникать в нашу жизнь. Сами по себе изменённые состояния сознания не представляют никакой проблемы, вся беда в том, что мы к ним привязываемся. После подъёмов всегда следуют спады, поэтому, когда мы отдаёмся во власть ума, нас неизбежно ждут разочарования.

У каждого человека есть свой набор приёмов, с помощью которых он уклоняется от жизни как таковой.

© Пема Чодрон (Там, где страшно)