Евро-дайджест: обзор публикаций о России и Европе за II половину августа (15.08-01.09)

Группа «Европейский диалог» дважды в месяц выпускает дайджест с обзором наиболее интересных исследований по проблемам внутриевропейской политики и отношений между Европой и Россией. Для тех, у кого нет времени читать большие тексты, мы рассказываем, в чем их суть и как можно применять их выводы на практике. Вы также можете познакомиться с предыдущими выпусками дайджеста

Во второй половине августа затишье во внутренней политике Европы продолжилось, но события разгорелись на другом фронте — на фоне разрастающегося конфликта между США и ЕС и визитов Владимира Путина в европейские страны, возобновились обсуждения о возможностях сближения России и ЕС в непростых внешнеполитических условиях.

1. ПРАГМАТИКА, ЭКОНОМИКА, ПРОПАГАНДА — ТРИ «СЛОНА», НА КОТОРЫХ ДЕРЖИТСЯ ПОТЕНЦИАЛЬНОЕ СБЛИЖЕНИЕ ЕС И РОССИИ

Аналитики различных европейских изданий всю вторую половину августа пытались ответить на вопрос, зачем Владимир Путин и Ангела Меркель столь неожиданно и оперативно встречались во дворце Мезеберг в окрестностях Берлина, какие вопросы они обсуждали.

Корреспондент австрийской ежедневной газеты Der Standard Гудрун Харрер считает, что в сближении, прежде всего, заинтересована Россия, причем этим летом появился новый пункт в списке потенциальных общих интересов сторон — восстановление Сирии. Предложение Владимира Путина лидерам ЕС простое — вы помогаете с восстановлением разрушенной инфраструктуры, чтобы уменьшить поток беженцев в Европу. Россия при этом может гарантировать сохранность инвестиций и фактический доступ европейских денег и компаний в Сирию. Вряд ли Ангела Меркель была воодушевлена этим новым аргументом российского президента, однако, такая рекомбинация, вероятно, позволит вернуть в процесс переговоров по будущему Сирии выключенную из него последние 1,5-2 года Европу, что действительно может создать точки для взаимодействия России и ЕС.

Немецкое издание Zeit Online перечислило другие общие интересы ЕС и России, сближающие их в текущих внешнеполитических условиях: введенные в одностороннем порядке со стороны США таможенные пошлины, торговые барьеры и санкции, резкие заявления высокопоставленных американских политиков о реализации важного в том числе для Германии энергетического проекта «Северный поток-2». Похоже, что в этот раз ставка на конкретику, прагматику со стороны Владимира Путина может быть ближе для Ангелы Меркель, испытывающей политические трудности внутри своей страны. Тем не менее, как предупреждает издание, не стоит воспринимать небольшое потепление в отношениях между сторонами, как какой-то долгосрочный тренд. Просто в данный момент времени риски и интересы совпали больше, чем в предыдущие месяцы.

64% немцев считают Дональда Трампа большей угрозой мировой стабильности, чем Владимира Путина. Источник

С последним тезисом спорит чешский политолог Збинек Петражек на страницах газеты Lidové noviny, который ссылается на изменившееся общественное мнение. Согласно последнему опросу YouGov 64% немцев считают Дональда Трампа большей угрозой мировой стабильности, чем Владимира Путина — про российского президента так говорят только 16%. Такие показатели вынуждают электоральных политиков менять приоритеты, даже если им этого особо не хотелось бы делать — с Россией, как считает большинство немцев, лучше сейчас поддерживать по крайней мере нейтралитет, а основных «ударов» стоит ожидать со стороны ставших непредсказуемыми США. Поэтому правительству Меркель, да и всего остального ЕС необходимо искать точки соприкосновения с Владимиром Путиным. Правда, в ориентации на общественное мнение стоит делать поправку на российскую пропагандистскую машину, атакующую умы европейских избирателей ничуть не хуже, чем Трамп атакует основы мирового порядка безопасности.

2. ЭКОНОМИЧЕСКИЕ РЕКОРДЫ НА ФОНЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ НЕСТАБИЛЬНОСТИ В ГЕРМАНИИ

В Институте Европы РАН вышел специальный сборник «Германия 2017» под редакцией руководителя Центра германских исследований В.Б. Белова, в котором подробно разобраны события, происходившие в экономике, политике и социальной сфере одного из самых близких России торговых партнеров.

Главный вывод сборника: несмотря на подготовку к «большим выборам» осенью 2017 года (в ландтаги и бундестаг) и последовавшую за этим политическую турбулентность из-за неожиданно высоких результатов партии «Альтернатива для Германии» и трудностей по созданию коалиции Ангелой Меркель — на экономической ситуации в «локомотиве» Европы эти процессы никак не сказались. Показатели Германии по темпам роста ВВП, внешнеторгового оборота, уровню занятости оказались даже выше прогнозируемых. Существенно снизилась нелегальная миграция, вырос уровень заработных плат, что «подтолкнуло» вверх покупательскую способность и расходы домохозяйств. Совокупный финансовый профицит бюджетов всех уровней достиг наивысшего показателя с 1990 г. — 36,6 млрд евро, из которых 16,2 млрд пришлось на земельные бюджеты. В целом, видно: немецкая экономика на марше.

На этом фоне не слишком высокие результаты правящей коалиции на парламентских выборах и дальнейший рост внутриполитической напряженности удивляет: немецкий избиратель оценивает результаты последних лет не так высоко, как предыдущих. Очевидно, сказалась усталость немецкого общества лично от Ангелы Меркель, но похоже, недовольство следует искать и в других областях. Одной из таких областей авторы из Института Европы видят внешнюю политику Берлина. Даже проведенный в 2017 году саммит G20 не смог укрепить Германию общемировым лидером по ключевым вопросам — разрешению кризиса на Ближнем Востоке и на территории Украины. В последнее время повестку внутри Европы у Берлина стал перехватывать Париж и Брюссель — Эммануэль Макрон и Жан-Клод Юнкер на перебой представляют свои проекты модернизации Европейского сообщества и разрешения мигрантского кризиса. Вероятно, недовольны избиратели и качеством двусторонних отношений между Германией и США — Дональд Трамп гораздо меньше прислушивается к позиции Европы и лично Ангелы Меркель, чем его предшественник. Тем не менее, США остается главным торговым партнером Германии в 2017 году, и необходимость нормального диалога востребована как на уровне бизнеса, так и на уровне немецких обывателей. Проблем бизнесу добавляет и отсутствие в течение всего 2017 года четкой позиции немецкого руководства по отношению к другому крупному экономическому партнеру — Великобритании в условиях Брекзита.

Основные внешнеторговые партнёры ФРГ в 2017 г., в млрд евро. Источник

Не все в порядке в Германии и с затянувшейся цифровизацией государственного управления. Отдельная глава сборника Института Европы посвящена реализации планов Берлина по проведению масштабных изменений на пути к цифровой экономике. Авторы пишут, что по проникновению широкополосного интернета Германия занимает лишь седьмую позицию в Европе, а качество цифровых государственных сервисов оставляет желать лучшего. Относительно успешно в этой области реализована лишь инициатива «Индустрия 4.0», основы которой были заложены еще в 2011 году. На решение проблемы с цифровизацией Берлин бросил много сил в 2017 году — были приняты несколько новых государственных программ, проведен первый общегерманский саммит по дигитализации, на котором представители бизнеса, федеральные и региональные политики, представители по-прежнему играющих большую роль в немецкой политической жизни профсоюзов и академики обсудили перспективы преодоления отставания. Результаты новых инициатив немецкий избиратель должен увидеть в 2019-2021 годах.

3. МИГРАНТЫ В ЕВРОПЕ: УСИЛИЯ ПОСЛЕДНЕГО САММИТА ЕС, ВЕРОЯТНО, ПОЙДУТ ПРАХОМ

В политологической рубрике «The Monkey Cage» на Washington Post вышел текст с результатами масштабного исследования поведения беженцев в ЕС после начала кризиса на Ближнем Востоке. Анализ показал, что даже такие жесткие антимигрантские меры, принятые на последнем европейском саммите, вряд ли сработают.

Для своего исследования группа американских политологов в разгар кризиса — между январем 2015 и июнем 2017 гг. собрала более 6 000 личных интервью с беженцами, проанализировала более 10 000 их постов в социальных сетях, промониторили десятки сообществ в FB, где беженцы или те, кто им помогал, обсуждали вопросы эмиграции и дальнейшего существования в ЕС. Большинство проделанной исследователями работы доступно онлайн — на специальном сайте Digital refugee.

Страница сайта Digital refuges с картой, на которой отмечены страны, которые упоминаются в постах беженцев в Фейсбуке. Источник

На основе анализа этих сообщений и интервью ученые пришли к выводу, что горизонтальная коммуникаций беженцев развита сверхэффективно, что позволяет им успешно справляться почти с любыми новыми ограничениями, которые создают европейские институты с целью упорядочить или ограничить мигрантский поток.

На основе этого вывода авторы прогнозируют три ряда проблем у принятых на последнем европейском саммите по миграции мер.

Во-первых, беженцы все равно будут успешно попадать на территорию ЕС минуя легальные «центры сортировки», предлагаемые новой реформой. Просто возрастет «цена» такого попадания. На примере введенных в марте 2016 года соглашений между ЕС и Турцией о возвращении нелегальных мигрантов и последующего взлета цен на нелегальный транспорт из Сирии, Ирака и Ливии к итальянскому и греческому побережьям — этот эффект хорошо был виден. Контрабанда выросла одновременно с ростом потока людей, стремящихся попасть в Европу до момента вступления новых правил в силу. А рост цен на такие «услуги» неминуемо вызывает и рост смертности — на один такой транспорт в целях экономии пытаются попасть все больше и больше людей.

Во-вторых, ужесточение требований приведет к еще большему отторжению и недоверию беженцев официальным европейским структурам, призванным им помочь в легальном прибытии и последующей адаптации. Такую реакцию исследователи наблюдали с каждым новым «закручиванием гаек» ЕС на пути нелегальной миграции в 2015-2017 гг.

В-третьих, мигранты крайне остро реагируют на заявления отдельных стран ЕС по проблемам беженцев, маркируя государства как «дружественные» и «недружественные», соответственно стремясь попасть в первые, и пытаясь игнорировать вторые, несмотря на существовавшую до июля 2018 года систему квот. Авторы исследования прогнозируют, что с ликвидацией квотной системы, страны, традиционно воспринимающие мигрантов более позитивно — Швеция, Дания, Германия — и соответственно маркируемые самими мигрантами как «дружественные», столкнуться с еще большим наплывом нелегальных беженцев, с которыми не смогут справиться просто на бюрократическом уровне. Такие проблемы цепочкой породят другие — более фундаментальные — расцвет коррупции, рост раздражения как европейцев, так и беженцев, общей деградацией систем социального обеспечения в этих странах.

Резюмируют свое исследование политологи простой рекомендацией: антимигрантские решения последнего саммита ЕС проще отменить, чем имплементировать. Лучше сосредоточить ресурсы на адаптации мигрантов, чем на сдерживании и так уменьшающегося потока.

4. В ПОИСКАХ МЕХАНИЗМОВ ПОВЫШЕНИЯ ЯВКИ НА ГРЯДУЩИХ ВЫБОРАХ В ЕВРОПЕЙСКИЙ ПАРЛАМЕНТ

В связи с приближением в следующем году выборов в Европейский Парламент между политологами, как внутри академии, так и вне ее, снова разгорается спор о способах повышения интереса европейских избирателей к общеевропейским выборам. Одним из факторов, влияющих на данный интерес и на итоговую явку на выборах, является возможность избирателя ассоциировать свой отданный голос за конкретного кандидата с дальнейшими решениями. Если на локальных выборах – при голосовании за партию или президента – избиратель может с большим основанием полагать, что, проголосовав за одного из кандидатов, он может надеяться на исполнение им своих обещаний и предвыборных программ, то на европейских выборах такая уверенность значительно ниже.

Виной тому двойная «подчиненность» евро-депутатов в отличие от обычных, о которой мы рассказывали в предыдущем дайджесте, а также выведенность из-под прямой электоральной зависимости ключевых должностей в европейских политических институтах. Прежде всего, речь идет о президенте Европейской Комиссии – главном исполнительном органе ЕС, который по факту избирается другим органом исполнительной власти союза – Советом ЕС, а не европейскими избирателями напрямую. Единственное, как избиратели участвуют и легитимируют выборы президента Комиссии – путем выборов депутатов в Европейский Парламент, который имеет право утвердить или не утвердить кандидатов в президенты, выдвинутых Европейским Советом.

Явка избирателей на выборах в Европейский парламент, 1979-2014 годы. Источник

Для повышения этой связи – между избирателем и президентом Еврокомиссии - на выборах в 2014 году был введен новый порядок, названный механизмом Spitzenkandidaten, т.е. кандидата-лидера, кандидата, «идущего впереди» списка. Логика этого механизма такова: каждая крупная политическая группа в Европарламенте обязана выдвинуть своего кандидата на пост президента Еврокомиссии еще до проведения новых выборов в парламент. В этом случае кандидат от партийной группы, набравший большинство голосов, обладает преимуществом в выдвижении на пост президента Еврокомиссии. Так Европейская народная партия, набравшая наибольший процент голосов на выборах в 2014 году, выдвинула кандидатом Жан-Клода Юнкера, который и стал президентом. По задумке создателей механизма Spitzenkandidaten такая прямая ассоциация должна была привлечь на выборы больше избирателей, сделав отдаваемый ими голос за локальную политическую партию более весомым, связав его с конкретным кандидатом в президенты Еврокомиссии.

Но задумка не слишком сработала. Явка на выборах в Европарламент в 2014 году оказалась еще ниже, чем на предыдущих. Ряд исследований, которые пытались доказать, что все же механизм Spitzenkandidaten добавил несколько пунктов к явке - не увенчались успехом. В преддверие новых выборов в Европарламент уже в 2019 году Еврокомиссии даже пришлось выпустить специальный бюллетень, разъясняющий, почему все же было принято решение не отказываться от этого механизма, несмотря на шквал критики, обрушившейся на него как со стороны политиков, так и со стороны европейских лидеров.

Таймлайн избрания нового председателя Европейской комиссии. Источник

Опубликованное в августе исследование на основе диссертациифинского политолога Отто Салминена о роли механизма Spitzenkandidaten в повышение заинтересованности и явки избирателей является еще одной попыткой разобраться в этом непростом вопросе. Автор, в отличие от предыдущих похожих работ, для выяснения работоспособности этого механизма решил выяснить напрямую у европейских избирателей, что они о нем думают, и сопоставить полученные результаты с ответами на другие вопросы – об их политических предпочтениях, об отношении к ЕС в целом, и об общем уровне политической осведомленности.

В результате политолог делает два важных наблюдения. Во-первых, механизм Spitzenkandidaten, скорее, не влияет на отношение избирателей к прозрачности выборов в Европарламент. Большее значение имеют другие факторы. Во-вторых, для повышения заинтересованности избирателей в общеевропейских выборах, а соответственно и итоговой явки, важнее работать над общим уровнем политической осведомленности избирателей, разъясняя какую роль играют различные европейский институты при формировании общей политической повестки ЕС.